Ежемесячное приложение к газете «БОЕВОЕ ЗНАМЯ ДОНБАССА»
В наше время тот — поэт,
В.В.Маяковский
тот — писатель, кто полезен.
Легко народом править, если он
М.Ю.Лермонтов
Одною общей страстью увлечён
Прощай, сынок…
Прощай, сынок, орёл наш и красавец,
Ты лучшее взял у родной земли.
Будь проклят тот предатель и мерзавец,
Прости, что мы тебя не сберегли.
Как же теперь нам привыкать к утрате,
Мы были за тобой, как за стеной.
Ведь для бойцов на фронте ты был Бятя,
А в каждом доме был нам сын родной.
Спасибо за защиту, за заботу,
За хрупкий, временами, все же мир.
За всю твою бесценную работу,
Тебя любить и помнить будем мы.
Прощай, Герой! Часы остановились,
Твой в вечность начинается полёт.
Прощай, но знай: орлята оперились,
И враг здесь больше метра не пройдёт!
Ирина Филиппович, 8 сентября 2018 г.
* * *
Донбасс непокорённый держит знамя
Свободы, правды, справедливой силы.
И нет дороже нам этих признаний,
Дороже дружбы с Матерью-Россией.
История рассудит непременно,
К истокам Родины вернёт – российским.
Не уповать на призрачность обменов,
Переговоров бесполезных в Минске.
А в это время дети подрастают,
Они с рожденья слышат грохот пушек…
И с журавлиным клином улетают
Бойцы. Смерть забирает лучших…
Наталья Жуковская, сентябрь 2018 г
Школа
Звонки, уроки – нету им числа,
Всё, как всегда, и каждый день всё вновь.
Ведь жизнь рекой стремительной бежит,
А школа – вечно первая любовь.
Звенит звонок, и начался урок,
И бьются в унисон уже сердца.
Кто выбрал школу из числа дорог,
Тот верен ей до самого конца.
И сколько бы ни пролетело лет,
Ни промелькнуло б сколько сентябрей,
Учитель, взяв журнал, заходит в класс,
С волненьем замирая у дверей.
Арина Адеянова, август 2018 г.
Поздняя осень
Едва дымок заметен над трубой.
Зашло за тучу яркое светило.
И пруд, недавно бледно-голубой,
Вдруг потемнел, и воды зарябило.
Как приговор, застывшие поля.
Лесная даль ещё полна надежды.
Последний лист роняют тополя,
И у берёзы сброшены одежды.
Нависла хмуро осень над душой,
Холодный ветер всё сильнее злится.
И поутру морозец небольшой
В поникших травах серебром искрится.
Александр Губенко, 2012 г.
Настоящие люди
(Из цикла « Донбасский характер)
Наконец-то, перед самыми крещенскими праздниками, промёрзшую, голую землю укрыл первый снег. В полное безветрие он сыпался лёгкими, пушистыми снежинками, оседая на сухой траве и ветвях деревьев, ровным слоем накрывая, так надоевший, чёрно-серый пейзаж белым, мягким покрывалом. Чем-то сказочным наполнилось всё вокруг – и знакомые, угрюмые очертания холмов, превратившихся в белые шапки, и незамёрзшая, извилистая речка, контрастная с белым фоном донецкой степи; да и сам воздух, будто бы очищенный мириадами снежинок – был такой, что не надышишься. Солнышко светит матовым светом, пробивающимся сквозь облака, иногда показываясь между ними, как бы напоминая: «Я тут, я с вами!»
В такое утро ехала я из расположения войсковой части, по служебным делам, в полевой медпункт, находящийся вблизи линии фронта. На нашем контрольно-пропускном пункте все вышли из автобуса. Дальше могли ехать только военнослужащие. На коротком переходе к армейскому «автобусу» я подставляла ладошки под падающий снег, любуясь им. Он таял от тепла рук, превращаясь в капельки воды. Пройдя мимо заснеженного БТРа, остановилась, подняла к небу лицо и наслаждалась чудо-снегопадом. Снег так же таял на щеках и медленно, словно слёзы, скатывался по ним.
Что со мной случилось дальше – не знаю. Но моя идиллия как-то мгновенно исчезла. Вот в такой же день, в этих же местах, в декабре 2014 года, так же падал снег. Невольно вспомнила то ужасное время.
Я не медик по образованию, но война, на которой я в ополчении с самого начала, заставила приобретать навыки во многих делах, а о помощи врачам в их работе с ранеными и говорить не приходится. В начале войны медработники были, как говорится,– на вес золота, а раненых ополченцев подвозили часто. Вот и приходилось выполнять работу медсестры, естественно, под присмотром и наставлением врача. Скажу сразу: моей работой были довольны и раненые, и врачи.
В тот жаркий, по событиям, день я помогала хирургу оказывать помощь двум раненым ополченцам. У одного, совсем мальчика, было несложное,(как теперь понимаю я после трёх лет, пусть даже эпизодической, работы с ранеными) осколочное ранение в брюшину, не задевшее жизненно важные органы. Хирург наложил ему несколько швов и начал работать с другим бойцом, раненым в голову. А мальчишке на живот я сделала спиралевидную повязку и принялась ассистировать доктору. Мальчишка- ополченец оделся, надел на себя свою «разгрузку», заполненную рожками с патронами и – на выход.
– Ты что надумал?! – прикрикнула я на него,– швы разойдутся!
А он ускорил шаг, опасаясь, что его остановят и, уже закрывая входную дверь, то ли извиняясь, то ли оправдываясь, а мысленно он был уже точно не с нами,– сказал:
– Я должен быть там! Не могу их оставить! Как вы не понимаете!
У меня сдавило в горле и хлынули горячие солёные слёзы. Не помня себя выбежала за ним, а ему уже его боевые товарищи помогали взобраться на броню БТРа. Секунды – и грозная машина рванула с места. Мальчишка , улыбаясь, помахал мне рукой…
– Оставайтесь живыми! – закричала я изо всех сил и перекрестила их. Это всё, что я могла для них сделать. Ревущая, как зверь, машина скрылась за поворотом.
Как в тумане я вошла в свою комнатку-жилище (тут же в медсанчасти) и уже не могла сдержать свои чувства. Я кричала, как мать, простившаяся навеки со своим единственным сыном, прикрывая, мокрой от слёз подушкой, себе рот. Меня бы всё равно никто не услышал,– городок наш непрерывно содрогался от разрывов вражеских снарядов…Ударяя кулаком по тонкому, старому матрасу, надрываясь, я твердила один и тот же безответный вопрос:
– Господи, за что нас убивают?!.. За что?!..
И всё-таки, вытерла слёзы, привела себя в порядок и вышла на улицу.
– Нельзя расслабляться, Лариса, жизнь идёт, мы ещё будем улыбаться… Будет ещё небо голубое!..—твердила я уже сама себе.
Снежинки падали на разгорячённое лицо, таяли и стекали капельками по щекам, словно слёзы. Но это были уже совсем другие слёзы…
Лариса Кудрина, ДНР, январь 2018 год.
Шахтёрские жёны
Я помню, как с тревогой мать ждала
Рассвета с вестью: «Клеть подняли. Живы».
Нависла над шахтёрами скала,
Метана с пылью вихри закружили.
Бригада вышла, прорубив дыру
К уступу, где прижавшись к балке,
Отец шептал: «Не сдамся, не умру,
Поможет мне шахтёрская закалка».
А дома ждут, не спят жена и дочь.
Забой как фронт – атака в каждой смене.
Работа лёжа, страх уходит прочь,
Шахтёрский труд не знает перемены.
С отбойным молотком наперевес
Врубает тонны черного алмаза,
Надёжный под рукой крепёжный лес,
За выемкой в забое – кровля сразу!
* * *
С тех пор прошло немало трудных лет,
Храню медаль отца – «Шахтёрской славы»,
Не сплю, с тревогой жду рассвет,
Когда родной поднимется из лавы.
Комбайном заменили обушки,
Рекорды нормами повсюду стали.
Но подвиги шахтёров нелегки,
Шахтёр, – герой труда,– на пьедестале.
А жёны, как и прежде – крепкий тыл,
С любовью и молитвой о здоровье.
И Добрый Шубин мужа сохранил:
Лишь краем уголь черканул над бровью.
Я вспомнила такой же шрам отца,
И блеск весёлых глаз в каёмке чёрной.
Пожалуй, нет красивее лица
С отметиной угля такой почётной!
Наталья Жуковская, г. Торез,
июнь 2018 г.
Всё труднее пишется с годами
Всё труднее пишется с годами
О любви, которой больше нет.
Пролегла дорога между нами,
Вновь не возвращающихся лет.
Наши чувства замело снегами,
Будто в сердце выключили свет.
Нас уносит в дали поездами,
На снегу остался только след.
Выстудило дом наш холодами,
На письмо ты не пришлёшь ответ.
Разделила нас судьба годами,
Снегом запорошило рассвет.
Виноваты мы разлуке сами,
Был в романе неплохой сюжет.
Но разрушили любовь устами,
Радость встречь поставив под запрет…
Лина Дражина, сентябрь 2018 г.
Первое сентября
Для каждого он разный – этот день.
К нему не отнесёшься безразлично.
И сколько б лет на свете не прожил,
Согреет душу что-то очень личное.
Однажды, в тёплый солнечный денёк,
(А было это в давние года…),
Два слова ласковых: «родная школа» –
Запали в сердце и остались навседа.
Согреют в холод и поддержат в трудный час,
В часы сомнений силы придадут.
Ты помни только – на большой планете
Есть дом, тебя в нём любят, ждут.
Пусть эти стены вы покинули давно,
И выше крыши стали тополя,
В том доме вас всегда с любовью ждут
Вам верные друзья-учителя –
Им этой ночью тоже не уснуть!
Ведь завтра в первый раз войти им в класс,
Пусть за плечами опыта с лихвой,
Год каждый – первый. Первый – каждый раз.
День каждый – как незримый бой.
Победы в нём, сомненья на пути,
Отчаянье и радость от участия,
Но только надо через всё пройти –
Без них немыслимо учительское счастье!
И для меня день завтра не простой.
Воспоминанья навевают грусть…
А внучке, первокласснице родной,
Пусть этот день счастливым будет! Пусть!
Арина Адеянова, пос. Тельманово,
25 апреля 2018 г.
О время, время…
О время, время! Ты неумолимо!
Вершишь события летящею строкой.
3амешкались – ты пролетаешь мимо,
И перед нами уж сюжет другой.
Мы – всадники в той сумасшедшей гонке.
Чуть спешились – и потеряли след.
И на обочине стоим в сторонке,
«Время покажет!..» А его уж нет!
– Зачем, поэт, облизываешь камень,
В котором философский смысл сокрыт?
Не лучше ли любви отдать свой пламень,
Не трогать мудрость, что впитал гранит?..
– Нет! Время болью режет душу,
И с каждым мигом всё сильней.
Я клятву дал и не нарушу –
Пою о Родине своей!
Четыре года. Много или мало,
Как русский Мариуполь под пятой?
Бандеровских убийц орава
Детишек наших тянет в лагерь свой.
Я лишь один пример озвучу:
(У третьеклассников решил узнать),
На мой вопрос: «Чему вас учат?»
Два слова русских не могли связать!
И там же, через пять годочков,
Раскрыв глаза, гость удивлённый ахнет:
– На русском крест поставили и точку,
Какой там дух! Здесь Русью и не пахнет!
О время, время…
Виктор Седой, сентябрь 2018 год.
До встречи, осень
Наконец-то покой, воздух лёгок и чист,
Ветер нехотя лес обнажает,
И плывёт по реке умирающий лист –
Грустно ивы его провожают.
Изумрудом поля – замер будущий хлеб,
Краски осень красиво теряет,
Только там, вдалеке, алой линии креп
Мир земной от небес отделяет
Долго я не увижу небесных дворцов –
Их укроет свинцовая свора,
Шумно-радостный крик запоздавших скворцов
Я услышу, пожалуй, не скоро.
Редкий солнечный луч приласкает траву,
Заискрятся хрустальные росы,
Жёлтый цвет хризантем я сегодня сорву
И к ногам положу твоим, осень…
Александр Губенко, 2012 г.
Осенний день
Уж тёплых дней осталось мало,
Скользят прозрачные лучи.
Скрипит могучий дуб устало,
Давно соловушка молчит…
Густой камыш у речки чистой,
Трава душистая шуршит,
Поток водицы серебристой
В загадочную даль спешит.
Плывёт по глади лист корявый,
Его теряет старый клён.
Поник и ясень златоглавый,
Согнулась ивушка в поклон.
Запахло прелостью и влагой,
Сухие листья шелестят.
Растут опята за корягой.
Росинки бисером блестят.
Курлычет в небе птичья стая,
Прощаясь с тихою рекой.
Их в дальний путь сопровождая,
Машу журавушкам рукой…
Лариса Кудрина, ДНР, 2018 г.
Донбасс наш – русский!
Война идёт, а дети подрастают…
И страшно мне за нашу детвору:
Они всё испытали, знают,
Они уже увидели войну.
А дальше что? Неужто автоматы?
Неужто хлопцев этих на войну?
И подрастают юные солдаты,
Чтоб защитить республику свою.
А мира нет. Бесплодны разговоры.
И гибнут люди. И эмоций шквал.
И сколько горя от нацистской своры!
Каких людей Донбасс наш потерял!
И глядя на парней безусых,
Которые мне словно сыновья,
Я вижу, что Донбасс наш – русский!
А Украина – чуждая земля.
Наталья Радуница, сентябрь 2018 г.