Когда-то вновь настанет мир, Утихнут взрывы и стрельба, И вспоминать не будем мы, Те годы, когда шла война. И лишь теперь я поняла О чём молчал мой мудрый дед. Война-злодейка отняла, От его жизни много лет. И о блокадных страшных днях Не вспоминал мой дед второй. Он часто крошки подбирал Дрожащей, старческой рукой. И только в песнях и стихах Сумеют правнуки узнать, В какие трудные года Им детство довелось начать.
Наталья Скорнякова, январь 2023г.
* * *
Вдруг стало слишком очевидно: До смерти – шаг один всего… И, как бы ни было обидно, Тут не попишешь ничего… Мы в дом к себе войну не звали… Мы просто жили день за днём. Но судьбы наши расстреляли Разверзшим бездну арт-огнём… В кровавом зареве вставало Прозрение, что до войны Ценили мир мы очень мало И были на добро бедны. Пришла беда и научила Делить с соседом не подъезд, А хлеб и воду, соль и мыло, Неся нужду, как общий крест… И, пусть кругом здесь смерть таится, Пусть до неё – лишь шаг один, – Мы поднимаем к Небу лица, А, значит, с Богом – победим!
Александр Сенин, 2014 год.
На прогулке рядом с передовой
Вышел за околицу – Погреб опостыл… Солнце к ночи клонится И пейзаж уныл. Где было раздолье, Хлебные поля… Взгляд пронзает болью В рытвинах земля. Во́роны-воронки Землю нам клюют. В ней осколкам звонким Тоннами приют. Птицы улетели, Певчих птичек нет. С «градовой» метели «Пения» привет. Я иду бездумно – Мыслей, цели нет, На душе так дурно… Меркнет солнца свет. Лишь гляжу под ноги: «Лепестков» ли нет? От войны-тревоги И в походке след… Девять лет нас гробят Огненным мечом… Тем, кто верховодят – Наша жизнь почём?..
Виктор Седой, январь 2023 г.
* * *
Святая Русь! Воспрянь от сна! Открой же отягчённы вежды! В твоих пределах вновь война И только Бог – твоя надежда! Покуда свет твой не угас, Стряхни гнетущие оковы! Да укрепит тебя твой Спас! Да обратится делом слово!
Александр Сенин, 2014 год.
Новогодняя ночь на хуторе близ Донецка
Как мы сами себя обкрадываем, не замечая того, чему не отдаём должного внимания, когда проходим мимо удивительных явлений, сопровождающих нашу жизнь. И только через некоторое время, иногда измеряемое годами, горько упрекаешь себя, что упустил взволновавший тебя момент, не постиг его сути или причины возникновения. Как объяснить такую непростительную невнимательность раньше и не задумывался, а вот теперь прозрение постепенно проявляется. Одна из причин та, что своими откровениями лично я делиться с широким кругом людей никогда потребности не имел. Быть для этого писателем или поэтом – для рядового человека – представление заоблачное. Но жизнь иногда меняет направление деятельности человека на другое, не свойственное его профессии, образованию или увлечению. А если точнее – не меняет образ деятельности, а вынуждает изменить его. Мне пришлось, как образно говорят, взяться за перо, приравнять его, по словам Маяковского, к штыку, начиная с 2014 года. Расскажу, как в недавнее время, в самый первый день чеченской войны, мне довелось быть действующим лицом в событии, об участниках которого стоит рассказать нашим согражданам. Только теперь, штрихами, попытаюсь поведать историю, которая раскрывает характер нашего народа, его мужество. Грех держать только в своей памяти то, что должны знать люди и, в первую очередь, наши наследники, наша смена… Мне, одному-единственному мужчине, пришлось лететь в полностью заполненном женщинами с детьми пассажирском АН-24 из туркменского Красноводска в кубанский Краснодар. Никаким другим способом жёнам офицеров бывшей Советской Армии выехать из Туркменистана возможности не было. За неимоверные деньги (и только в долларах!) мы все, (иностранцы!) смогли купить билеты на один из двух, годных к полётам, самолётов и отправились ночью в Россию. Но приземлились, увы, в пункте вылета. Экипаж просит освободить салон, забрать из него свой багаж и ждать в помещении билетной кассы дальнейших указаний. На Кавказе война… Я знал, что мы последние авиапассажиры из уже иностранного Красноводска и представлял себе дальнейшую судьбу женщин с детьми. Ведь в аэропорту даже гостиница и та была на большом висячем замке. Тяжёлое было время… Дождавшись тишины, я обратился к пассажирам: – Женщины! Деньги за билеты в кассе нам отдадут, правда в манатах, но извиняться никто не будет. «До свидания» не будет, а «прощайте» у них сказать не хватит мужества. Рекомендую: ни под каким предлогом, ни одному человеку не покидать салон самолёта! Нельзя в Краснодар, пусть везут к калмыкам в Элисту, а лучше в Астрахань… Русские женщины с детьми… Не было до этого у них меж собою знакомства, не было «оргкомитета», но целые сутки малочисленный персонал аэропорта и городской наряд милиции не смогли оторвать от кресел ни одну пассажирку, ни одного ребёнка. Сопротивление было коллективным… Ничего подобного в своей жизни я не видел, подобного крика и такого детского плача никогда не слышал. Попытки вытолкать людей из самолёта были неоднократные. В салоне неимоверная жара, дышать нечем, к тому же погас свет. Некоторым стало плохо. Но женщины не сдавались. Делились водой, водили с электрофонариками маленьких детей в туалет. Через день «боевых» действий в Красноводске к «нашему» пассажирскому АН-24 подтащили грузовой АН-26. Его командир зашёл к нам в салон, попросил перейти в грузовой отсек его самолёта, вещи сложить горкой в центре отсека, всем одеться как можно потеплее и расположиться вдоль бортов. И сказал самое главное, что вызвало у многих настрадавшихся женщин слёзы: – Женщины, не волнуйтесь. Я буду с вами до конца. Эту фразу я записал в блокнот и привожу её здесь так, как она звучала. В конце концов мы, испытывая неудобства от тесноты и холода, добрались до Краснодара, а потом, уже по железке, до Ростова и дальше в Россию. Вместе со мною несколько женщин вышли в Иловайске. Одна из них, та, что была лидером негласного сопротивления властям в аэропорту, подошла ко мне и поблагодарила меня, бывшего военного авиатора, за науку уму-разуму. Я же искренне выразил восторг нежданным мужеством женщин. На том и расстались… Но как же я ругал себя, что не познакомился с этой героической женщиной! Случай то был уникальный! Кто из нас может сказать, что был участником захвата самолёта?! Кто видел такое, чтобы неорганизованные предварительно люди перед опасностью действовали как одно целое, проявляя мужество и стойкость, преодолевая физическое насилие?! Я до сих пор признателен тем женщинам: меня, зачинщика неповиновения, никто из женщин не выдал, как власти ни старались выявить смутьяна. И как же взлетает на высоту человеческий фактор, когда он равносилен проявлению высшей сущности человека! И как же я могу простить себе расставание с той, необычной женщиной, не спросив у неё даже имя-отчество?! Много позже, в начале четырнадцатого года, когда за оружие взялось ополчение, я проводил мысленно параллели с новой бедой и событиями того далёкого случая. Вы поверьте мне, как же я был уверен, что русский народ Донбасса врагам не сломить! Может быть, и не воскресила бы память тот случай, если бы в эту новогоднюю ночь рядом не гремели взрывы натовских снарядов, а в перерыве между грохотом не раздался телефонный вызов. Меня поздравляли с Новым 2023 годом. Звонила учительница сельской школы, которую я знаю с её детских лет. Мы не часто, но регулярно общаемся по телефону. Я же дополнительно к общению отсылаю в её школу электронную копию нашей «Боевой литературной газеты» – общественного издания, где имею честь быть главным редактором. К слову, накануне от них я получил отзыв на последний номер нашей газеты. Отзыв без подписи, вернее, указан весь коллектив Приреченской школы. Но без сомнения – отзыв писал один человек! Нам в редакцию приходит много отзывов. И все до единого – положительные. Какой это стимул работать ещё лучше! Но такой отклик мы получили впервые. Обычно нас хвалят за нашу гражданскую позицию, за литературные достоинства произведений. А в этой весточке, изложенной в хорошем литературном стиле, даже без намёка на подобострастие, всё сказано так, будто мы сами говорим о себе, будто мы говорим о родном ребёнке. А родные дети самые дорогие, самые любимые для родителей. Я успел спросить у Галины Михайловны (так зовут звонившую мне учительницу), кто же автор отзыва? Услышал только, что она библиотекарь, что все наши газеты, собранные за шесть лет её стараниями, служат учителям подспорьем в патриотическом воспитании шольников. Но ни имени, ни фамилии разобрать не смог – резко загремел ужасный новогодний «салют», будь он проклят… Пути Господни неисповедимы, а пути мысленных воспоминаний – тем более. Казалось бы, ну какая связь между событиями, описанными в начале рассказа и несколькими, растянутыми по времени эпизодами, связанными со школой? Не терзайтесь в догадках – гении человечества уже ответили на этот вопрос: судьба страны, судьба народа напрямую зависит от того, в чьих руках школа. Те женщины в самолёте и эти женщины-учителя в сельской школе – дети одной школы, – советской... И пусть простят меня знатоки литературных жанров, рассказ я закончу так, как мне подсказывает моя душа. В ту же новогоднюю ночь я вспомнил, как однажды по каким-то делам ездил в Тельманово, а на обратном пути домой решил ехать не через Донецк, а после Старобешево повернул вправо, чтобы продолжить путь через мою родину – станцию и посёлок Ларино. Эту дорогу, эти места я знаю, скажу откровенно, лучше, чем свои пять пальцев. И хотя предстояла не прямая трасса до Донецка, откуда рукой подать до дома, но так захотелось взглянуть на родные места! На ответвлении от старобешевской трассы стояла девушка, явно поджидая попутку в свою сельскую местность. Останавливаю свою верную «Ауди», приглашаю подвезти. Оказалось нам по пути – она живёт в селе Приреченском, оно расположено на линии моего «автопробега», а в мои юношеские годы оно называлось как-то иначе. Вспоминаю, что в его названии присутствовал горьковатый привкус, а вот в моём Ларино всегда была теплота: кто не любил Татьяну Ларину?!. Вот такие ассоциации живут во мне. В том Приреченском у меня были две знакомые соученицы. Мы вместе заканчивали десятилетку в городе Моспино. Я назвал их имена и фамилии. Попутчица как-то сразу прервала установившуюся доверительную беседу. Я то знал, что в дороге незнакомые попутчики доверяют друг другу больше, чем люди, живущие рядом. И вдруг моя попутчица замолкла. Я извинился, мол, что-то сказал не так? Она же покачала головой и сказала мне, что одна из моих соучениц разрушила их семью и забрала к себе её родного папу. А мне стало нехорошо: у нас, двух незнакомых людей, оказалась общая знакомая, принесшая одному из нас горе. Я перевёл стрелки общения на другую тему и девушка сказала мне (речь её звучала, как песня!), что она работает библиотекарем, что боготворит свою профессию, что и себе, и своим читателям всеми возможностями способствует успехам на ниве самообразования… Прошло двадцать лет и вот в эту новогоднюю, грозовую ночь я узнаю, что в школе села Приреченское работает такой замечательный человек. И теперь мучаюсь вопросом: а вдруг это та моя попутчица? А может быть это уже её дочь? Или этому селу свыше даются такие талантливые и душевные люди? И говорю себе: не проходи, поэт, мимо них. Пусть они раскроются и отдадут тебе частичку своего тепла, а ты потом передашь его другим людям. И не допускай невнимательности или безразличия к соплеменникам, ибо будешь обкрадывать не только себя…
Виктор Седой.
Учительская перекличка
Школьная Голгофа
Сказать, что тяжело – ничтожно мало. Сказать «невыносимо» – промолчать. Как больно от того, что школа стала Голгофой, где пытаются распять. И мы, учителя, уже не люди – Системы этой жалкие рабы. И страшно: что со школой будет, Ведь в школе больше дети не нужны. Теряем безвозвратно поколенье Невидящих, бесчувственных, глухих. Пока мы в соцсетях проводим пренья И три программы пишем для двоих. Нам выйдут скоро боком вебинары, Компьютеры начнут сводить с ума. Нам дети будут сниться, как кошмары, Уроки – как возмездие греха. А слово это громкое – «учитель» Мы сможем только шёпотом сказать… И этого, скажи́те, вы хотите? Вот так мы будем школу «развивать»?!..
Наталья Дмитриева, Донецкая Народная Республика, январь 2023 год.
Где же дети?
Вебинары, семинары, курсы и отчёты, Аттестации, программы, тренинги, зачёты; Педсоветы, совещанья, конкурсы, программы, Мастер-классы, мастерские, видео, рекламы; Методички и журналы, блоги, обозренья, Заседанья, протоколы, речи, обсужденья; Выступления, концерты, опыт, результаты, Наблюдения, анкеты, выводы – всё в сайты; Конференции и встречи, чтения, проекты, Публикации, проверки и эксперименты; Презентации и формы, явки и неявки, Справки, отзывы и списки, сведенья, заявки; Апробации, дебаты, выставки, решенья... Этот список бесконечный до изнеможенья. Что же дети? Нет их в списке, их совсем не видно. Вот поэтому за школу больно и обидно!
Неонилла Синицына, Донецкая Народная Республика, январь 2023 год.
Только так!
Я не коснусь глобальных тем, Что всем сулят Армагеддон. К таким прогнозам глух и нем, Не мне творить набатный звон. Чем дальше тянется война – Победа меркнет вдалеке, Всё отдаляется она На тонком, слабом поводке. Но выход с нынешней войны Мне проведенье принесло, Шаги победы в нём видны… Ох, многое уйдёт на слом: Как в сорок первом по Берлину Пилоты нанесли удар – Фашистскую нам смять вражину – На Банковой сравнять гектар. По Киеву даёшь удар! Туда ж десант на всех парах! Зеленских запереть в амбар, Кто будет против – тому швах. Границу с Польшей – на замок! Всех остальных предупредить, Что это первый им урок, Решают пусть – им быть, – не быть. Когда змея без головы, В конвульсиях ей мало жить. В битвах законы таковы – Немедля голову рубить! Когда вопрос стоит ребром – Забыть! – «зеркально», «адекватно». Все разговоры – на потом, Иначе – гибель безвозвратно… Я не стратег, не генерал, Но, люди, вспомните меня: Всё будет так, как я сказал, Дай Бог дожить до того дня… Виктор Седой, январь 2023 год.
