Виват, Газета Боевая! Твой нынче первый юбилей, В нём - высота очередная Взята в истории твоей! Виват, газета-ополченка, Сто раз прошедшая огонь, Газета-самовыдвиженка, Не знавшая судьбы тихонь! Среди страстей, кипящих бурно, Твой путь к виктории идёт – Пятьсот бойцов литературных Твой каждый выпуск шлёт на фронт! Пятьсот штыков надёжных, острых, В сей час помножены на сто! Ты пробивалась в свет не просто, Теперь твой натиск сдержит кто?! Живи же, де́тище Седого, Всегда прямым держи свой строй! Неси в окопы свето-слово, Будь первой на передовой!
Александр Сенин, февраль 2023 год.
Письмо на фронт
Мы, всё таки, в школе Хоть и удалёнка. По собственной воле У нас «работёнка». Работа простая: Подарки собрать, В посылки вмещая, На фронт отослать. Средь тёплых носочков В рисунках приветы И десять листочков Любимой газеты. В ней наши поэты, (Хоть музы молчат), Шлют тоже приветы Для наших ребят. И «…литературка…», Как в сказке тогда, Как Сивая-Бурка Вернёт нам года. Стихи и рассказы В ней будут о том, Как вы от заразы Спасали наш дом. Защитник Донбасса! С тобой мы всегда! Дождёмся мы часа. Да сгинет беда!
Донецк, школа-гимназия №61, февраль 2023 год.
Он меня оберегает
Третий месяц у Лимана Под «разгрузкою» с БК, Леденец ношу в кармане Жёлтый, в форме петушка. Дочь, прощаясь на вокзале, За рукав потеребя, Сунув в руку мне сказала: «Папа, это для тебя». По броне осколки справа Звонкой дробью щёлк да щёлк, И как будто балаклаву Уголёк прожёг у щёк. А потом солоноватый Ощутив вкус на губах, Из подсумка две гранаты Я достал, зажав в руках. Подпустить решил их ближе - Чтобы точно на бросок. Пламя жарко спину лижет, Плавя задники сапог. Я лежу и понимаю, Что мне надо отползти, А сам в землю грудь вжимаю, Чтобы петушка спасти... Вон на тумбочке в палате, В целлофане он лежит. Палочка сломалась, кстати, На которой он стоит. От тепла немного набок Наклонился гребешок, Но воинственно и нагло Стал смотреться петушок. Буду с вами откровенен - Может быть я и глупец, Но мне просто очень ценен Этот дочкин леденец. Я сказал ей при отъезде, Что когда мы победим, И вернусь домой, то вместе Петушка её съедим. Все из нас здесь, кто браслетик Носит в память о семье, Кто нательный мамин крестик, Кто-то – ленту на цевье, Фото, носовой платочек, Талисманы на шнурках, Ну а я подарок дочки – Золотого Петушка.
Владимир Пушкарёв, 2023 год.
* * *
А Дед Мороз взаправду настоящий! И Сонечка с утра в почтовый ящик Кладёт письмо для Дедушки Мороза, Встав на носочки, с личиком серьёзным. В простом конверте – сложенный листочек, На том листочке пара крупных строчек. Внизу рисунок: дом с трубой и речка, А рядом три счастливых человечка. Весь вечер Соня, перед сном, в пижаме, Пыхтела над листком с карандашами: «Пусть папа пабыстреи к нам вирнёца! Пусть мамочка не плачет а смеёца!» А утром шла, тая в глазах надежду: Письмо дойдёт. И будет всё, как прежде. Ведь Дедушку Мороза, что есть силы, Она о самом важном попросила! Скользнул конверт в почтовый синий ящик. Шепнула Соня: Деда – настоящий! Лети, письмо, к нему сквозь снег и стужу. Нам нужен папа. Папа очень нужен! И ввысь неслось молитвою священной, И вто́рилось во всей большой Вселенной: Я жду отца. Я сына жду. Я – брата. Я с фронта жду любимого солдата.
Юлия Вихорева, 22.12.2022 года.
РОССИИ ВЕРНЫЕ СЫНЫ!
России верные сыны Идут в наш «Барс» со всей страны, Русские братья-добровольцы, Казаки – славные кубанцы. Мы будем Родине служить, Отчизной нашей дорожить И помнить долгие года Донбасс-Россия – навсегда! «Барс» идет за Донбасс! «Барс» своих не бросает! Вся Россия за нас, Пусть враги это знают. Мы духом прадедов сильны, Войска нам НАТО не страшны. Мы здесь за правду, за народ, Здесь каждый житель – патриот. Даже за пядь земли родной, Идут бойцы на смертный бой. Наш Русский мир не отдадим, На том стояли и стоим. «Барс» идет за Донбасс! «Барс» своих не бросает! Вся Россия за нас, И враги это знают! За наше боевое братство Трехкратное: УРА! УРА! УРА!
Доброволец штурмового отряда БАРС 11 Дерябин Вячеслав (позывной «Соловей»)
Наставление дипломатам
Враг наш любит: «разделяй», Он привык: «пото́м и властвуй» – На чужой, гад, каравай Рот закрой, шакал, зубастый. Разделённых две Кореи, То ждало́ же и Вьетнам. Два Судана, Эритрея, Югославию – в бедлам… Так же сделать с Украиной? Не позволим, янки, вам! Ни клочка ду́ры «едыной» Не уступим мы врагам! Англосаксам дать плацдарм??? Мы ж преемники Союза! Сдать потомков под удар? То – на много лет обуза… И довольно лить добро, За него творят нам вред. Надо вражье знать нутро, Враг заморский, иль сосед…
Юрий Крючков, февраль 2023 год.
Сказочные сны
Отбирая из домашней библиотеки книги, предназначенные для подарка в школьную библиотеку одного из сёл Республики, непроизвольно раскрыл подборку сказок Ханса Кристиана Андерсена на странице где было начало сказки «Стойкий оловянный солдатик». Время, вопреки своей природе, остановилось, а потом перенесло меня в далёкие детские годы, и я снова читаю незаметное, краткое, но убеждён – величайшее творение человеческой мысли. Как меня, мальчишку, тронула тогда одиссея оловянного солдатика! Жалкое, до слёз, ощущение своей беспомощности в намерении унять страдания оловянного солдатика во всех его перипетиях! И восхищение его стойкостью, порядочностью и верностью долгу! Сейчас же, в дополнению к детскому восприятию, возникла новая картина, покорившая меня независимо от моей воли. Трагический конец сказки, самоотверженный поступок бумажной танцовщицы, принявшей смерть вместе с любимым оловянным солдатиком, заставили меня задуматься о многом, о возвышенном… Детское восприятие чтения, с ещё не окрепшим мировоззрением ребёнка, не позволяет читать даже гениальные произведения между строк. Но восприятие сказочного повествования после вторичного прочтения шедевра через много лет, у взрослого человека совсем иное, чем у малыша… Далеко за полночь, после просмотра фронтовых новостей, каждый сюжет которых я уже стал воспринимать с болью, потому что за их любыми последствиями маячит смерть, электронная коробка замолчала. Но то, что в двадцати километрах от меня и на всём тысячекилометровом фронте по чужой воле гибнут тысячи простых людей, не давало мне ещё долго уснуть. Мне, потом, даже казалось, что я вовсе и не уснул, а по чьей-то воле стал действующим лицом, или же наблюдателем, нагрянувших событий. Передо мною стояло огромное сооружение, по-видимому завод, где всё стучало, шумело и что-то плавилось в огромных котлах. Нечто подобное я видел, работая в мартеновском цехе на «Азовстали». Но технология производства не поддавалась осмыслению. С одной стороны, где был литейный цех, куда подвозился и поступал на переплавку материал, издали напоминающий что-то из органики, выходил полуфабрикат. Он направлялся дальше в прокатный стан. Но это были не раскалённые стальные слябы, а миниатюрные человечки, и не стальные, а оловянные. Их было тысячи. Тысячи безмолвных, послушных, желающих получить своё место в упаковочных коробках. Но до этого их везли на конвейерной ленте, где на оловянных человечков надевали военное обмундирование и цепляли им на шею и плечи разнообразное оружие. Грохот механизмов заглушали непрекращающиеся крики, из которых я выделил только «…москаляку…» и пожелание «…слава!» В конце конвейера сплошным строем сходили уже не человечки, а оловянные солдатики, отправляющиеся на фронт убивать придуманных кем-то врагов. Этих, уже не игрушечных, солдатиков упаковывали в специальные контейнеры, называемые войсковыми подразделениями. Каждый контейнер имел свой номер, и мне они запомнились: 22, 23, 24… Мне же опять вспомнилось детство и та карточная игра, что делала из нас «рыцарей удачи» – очко, в которой после 21 всегда наступал явный проигрыш, а тут 22, 23, 24… И ещё, что бросилось в глаза – эти солдатики решительно ничего общего, кроме названия, с героем сказки Андерсена не имели. Тема и картина сновидения на этом как-то, без моего желания, изменились. Вот я бреду, а точнее пролетаю, цепляясь ногами за траву, по широкому лугу и останавливаюсь у скопления людей на краю села, в котором хорошо видны радующие глаз беленькие хатки. Люди собрались у кладбища, что не в пример кривым сельским улочкам, расположилось ровными рядами, будто перед парадом. Флаги, что были почти на всех могилах, усиливали это печальное восприятие. Сейчас же на это вечное пристанище привезли несколько оловянных солдатиков. Теперь у них была не общая, а у каждого своя, отдельная деревянная коробка. Я тяжело переношу подобные мероприятия, поэтому постарался незаметно удалиться. Но что интересно и необъяснимо – хоронили оловянных солдатиков обыкновенные, с виду нормальные люди, в основном женщины и очень пожилые мужчины. Уже удаляясь с печальной церемонии, я узнал, что земле предали солдатиков, приписанных в своё время к контейнеру номер 22. А одна женщина, подозревая во мне что-то нехорошее, подошла ко мне вплотную и со злостью высказала, что погибшие солдатики должны были убивать таких как я. Но мне всё равно было жалко их, не выполнивших свою убийственную миссию. Увы, такая уж наша природа... И бывает же такое – на следующую ночь мне приснился сон-продолжение об оловянных солдатиках. Только теперь я был яростно-активной стороной, отбросив к чертям даже намёки на пресловутую толерантность. Такая смена поведения, ставшая со мной во сне, имеет простое объяснение: накануне от рук солдатиков погибли два моих близких, считаю – родных, человека. И новый сон, овладев мною, как говорят, скрутил меня по рукам и ногам… Я нахожусь в помещении главного военного штаба, а мимо меня проходят люди в погонах с большими звёздами. А я кричу им, умоляю, что знаю, как закончить бойню победой и остановить конвейеры смерти с обеих сторон. Себя я слышу, а вот окружающие даже не воспринимают моё присутствие. А я кричу, уже перешёл на мат, что надо разрушить завод по производству оловянных убийц, но раньше – контору при нём. И одновременно перекрыть дорогу подвоза сырья на тот завод. И в этот момент, вся в испуге, меня разбудила жена: – Что с тобой?! Не слыхала никогда, чтобы ты матерился! Сначала мне показалось, что ко мне обращается один из крупнопогонных проходящих. Потом пришёл в себя и вижу, что рядом родная жена. Наяву, а не во сне… Сон-сказка закончился, но ещё долго преследовали меня невесть откуда взявшиеся слова: – Имейте в виду! Все ваши поставки оружия будут для нас законной целью! А и правда, – дождёмся, что наши защитники будут бросаться под танки со связкой гранат. Ведь натовские танки, это точно законная цель?.. Только не понятно – кому будут вручать обещанные десять миллионов рублей за каждый уничтоженный танк… Знает ли нынешнее поколение, почему в рассказе прозвучало: «…связка гранат…»? За редчайшим исключением – не знает. Мне, мальчонкой побывавшему дважды, в 1941 и в 1943 годах, на линии фронта той страшной войны, довелось в натуре видеть, как красноармейцы связывали по пять противопехотных гранат в одну. По мощности взрыва такая связка была равна одной противотанковой гранате, но таких гранат у наших бойцов было, почему-то, мало. Бросить тяжёлую связку гранат точно под гусеницу танка можно было находясь радом со стальным чудовищем, почти под ним. Пехотинец знал, связывая гранаты воедино, что это и его смерть… И в лучшем случае о нём останется память у выживших соратников, а, может быть, и посмертная награда. Тех людей, людей сороковых годов, идти на смерть не звала десятимиллионная награда. Они шли в бой по зову Родины, их звал долг защищать наше Отечество, наш народ… Невольно напрашивается сравнение тех прошлых и теперешних лет. Семьдесят лет, из самого младенчества, моя жена не знала о судьбе своего отца, ушедшего на войну в сорок первом…Без вести пропавшего… И только теперь стало доступным знать, что гвардии майор Гордиенко Георгий Трофимович, инструктор пропаганды (мы привыкли – политрук) 147го гвардейского полка, 49й гвардейской стрелковой дивизии погиб смертью храбрых шестого января 1943го года, в Ростовской области, Зимовниковский район, село Верхняя Серебряковка. Там же и похоронен в братской могиле. Стрелковый батальон, командовать которым после ранения командира стал майор Гордиенко, успешно отразил атаку 38 фашистских танков и пехоты, пытавшихся прорвать кольцо окружения армии Паулюса под Сталинградом. Погиб почти весь батальон, но враг не прошёл… Мать моей жены всю жизнь надеялась, что её любимый муж, пропавший без вести, должен вот-вот возвратиться. Так и ушла не дождавшись… Через семьдесят восемь лет правнук Георгия Трофимовича приехал на место последнего боя прадеда. По описанию – братская могила, а по сути – мемориальный комплекс. Жители села Верхняя Серебряковка в своё время оставили письменные воспоминания о том страшном бое, что был у них на глазах. Тридцать восемь немецких танков остались в донской степи. Их, ценой своей жизни, остановили бойцы-пехотинцы, сыны нашего народа… Вот такие ассоциации, а может быть и сравнения, под грохот изредка взрывающихся натовских снарядов в Донецке и Макеевке, в феврале 2023 года, возникли в моей голове после прочтения «рекламного» сообщения о десяти, а позже и двенадцати миллионов премии за взятый в «плен» американский или немецкий танк. У людей сороковых годов, да и у теперешних наших защитников, цена подвигов не измеряется в рублях…
