Любимые, ваш взгляд и голос для нас останутся святыней! Вы словно звуки чудных скрипок, в наш век боёв, побед, потерь. Вас как мелодию творит природа – смелый Паганини. В какие времена так ярко любили люди как теперь!
Божье призвание
Наверное, с начала мира, А может, от Адама с Евой, Ты, женщина, была кумиром, В высоком смысле – королевой. Бог наградил тебя красою И всем, что красоте под стать, Даже волос длинной косою, Улыбкой, чтоб любимой стать. Чтобы тепло дарить любимым, Тебе его не занимать. И сердцем, нежностью раниным… Основа жизни – Дева-Мать… Мужик – иное сотворенье: Навечно он, как автомат – Кормить, беречь – вот назначенье, И править – ведь патриархат… Одни в большом, другие в малом – Хозяева судьбы своей. Но как нам, сильным, не хватало Тепла, что солнышка теплей! * * * Тяжёлый бой, все мысли прочь! Как победить – жизни важней!.. Кто может в битвах нам помочь?.. Только она – мы в мыслях с ней…
Виктор Седой, ноябрь, 2024 год.
Степнячка
Идёшь, заблудившись во времени, По чистой жемчужной росе, Княжна из сарматского племени, Идёшь, не такая, как все. Плывёшь грациозной походкой, Твой голос звенит, как струна. Снаружи ты кажешься кроткой,– Внутри же отваги полна. У детской твоей колыбели Дожди тебе марши играли, Ветра колыбельную пели И, нежно целуя, качали. Весенние травы пленили, А южное солнце ласкало, Со степью навек породнили,– Ты с ней неразлучною стала. Ступаешь степною Мадонной – Душа, как слезинка, чиста, Пленишь меня взглядом бездонным, Тюльпаном алеют уста. Вокруг озаряешь всё светом Раскосых, сияющих глаз. Вдали откликается эхом Бой сердца, что горный алмаз. Блеснёшь расплетёнными косами, А кожа, что ландыш, нежна, Омыта небесными росами… Владычица здесь ты, княжна! Любовь к этим землям полынным, Что от кочевого седла, От дальних просторов пустынных Сквозь призму веков пронесла. Где предки твои? – Затерялись Средь южных ковыльных степей, Лишь только курганы остались, Да взлёт твоих чёрных бровей…
Надежда Горлакова, п. Седово, Май 2017 г.
Шахтёрские жёны
Я помню, как с тревогой мать ждала Рассвета с вестью: «Клеть подняли. Живы». Нависла над шахтёрами скала, Метана с пылью вихри закружили. Бригада вышла, прорубив дыру К уступу, где прижавшись к балке, Отец шептал: «Не сдамся, не умру, Поможет мне шахтёрская закалка». А дома ждут, не спят жена и дочь. Забой как фронт – атака в каждой смене. Работа – лёжа, страх уходит прочь, Шахтёрский труд не знает перемены. С отбойным молотком наперевес Врубает тонны черного алмаза, Надёжный под рукой крепёжный лес, За выемкой в забое – кровля сразу! * * * С тех пор прошло немало трудных лет, Храню медаль отца – «Шахтёрской славы», Не сплю, с тревогой жду рассвет, Когда родной поднимется из лавы. Комбайном заменили обушки, Рекорды нормами повсюду стали. Но подвиги шахтёров нелегки, Шахтёр,– герой труда,– на пьедестале. А жёны, как и прежде – крепкий тыл, С любовью и молитвой о здоровье. И Добрый Шубин мужа сохранил: Лишь краем уголь черканул над бровью. Я вспомнила такой же шрам отца, И блеск весёлых глаз в каёмке чёрной. Пожалуй, нет красивее лица С отметиной угля такой почётной! Наталья Жуковская, г. Торез, июнь 2018 г.
Рассказ фронтового шофёра
(«Дорога жизни» – единственный путь снабжения блокадного Ленинграда по воде или льду замёрзшего Ладожского озера, длиною около ста километров, был возможен только в тёмное время суток и то под непрерывным огнём).
Блокадный Ленинград зима сковала, Всё ветер свищет да сирены вой, И всюду голод… но для смерти мало – Уж стольких навсегда взяла с собой! И в череде смертей, в той круговерти, Средь сотен женщин помнится одна – Наперекор врагу, морозу, смерти «ДОРОГОЙ ЖИЗНИ» дочь везла она. Закутала в отцовский полушубок И обвязала дочь своим платком. Рвались снаряды всюду – не до шуток, С дитём вдвоём покинули свой дом. Брела она назло слепым снарядам, Отважная, хоть не солдат в бою. И за собой тащила санки рядом, А в них дочурку малую свою. Впивалась в руки мёрзлая верёвка… От холода окоченев, брела… Она тянула за собой ребёнка, Рвались снаряды, а она всё шла. Трещал мороз, и холодело тело, А в небе только бледная луна. Спасти кровинку мама так хотела, И так в спасенье верила она! И что ей взрывы, что ей этот холод? Попробуй-ка её останови! Луна, уйди! В дорогу гонит голод. Не освещай, луна, её пути! Ну что сечёшь, мороз, ты окаянный, За что же, ветер, рвёшь худой убор? Сирены завыванья отзвук пьяный – Зачем вы свой вершите приговор? И ты, рыжеволосый подлый немец, Как ты посмел под Ленинград прийти? Не освещай дорогу, иноземец, Не встреть её на ледяном пути! Не встретился. И смерть вдруг отступила: Увидел я ту женщину в снегу. Она собою доченьку накрыла, Пытаясь победить пургу. Их подобрал,… был за рулём в машине… За хлебом гнал замёрзший грузовик… Когда занёс я женщину в кабину От ужаса мой онемел язык. Она была седая, как старуха, Хоть ей, пожалуй, нет и тридцати. Обмёрзшее лицо сковала вьюга, А руки, словно к дочке приросли. – «Живая» – мама тихо прошептала… И я уже не мог сдержать слезу… Машина над сугробами взлетала, А в мыслях и сейчас я их везу… И не дано понять убийцам, Тогда и много лет спустя: Им гибель – с матерью сразиться! Мать отстоит своё дитя!
Наталья Радуница, март 2020 год.
Быть женщиной
Быть женщиной, годам всем вопреки, Не замечая возраста, – смеяться – Меня учили в детстве старики, Что женщиной должна я оставаться. Не обращать вниманья на печаль, Держаться гордо, даже если горе, Идти вперёд, заглядывая вдаль, За горизонт, туда, где плещет море. Быть женщиной, конечно, нелегко, Назло врагам, проблемам и «подругам», Держать по жизни планку высоко, Идя наперекор ветра́м и вьюгам. Решать проблемы, помогать друзьям, Любимой быть, а значит быть счастливой, И радоваться дочкам, сыновьям, Но и к врагам быть тоже справедливой. Быть женщиной училась я всегда И даже улыбаться, когда больно… Теперь уж на висках есть седина… Я – женщина и значит я – довольна! Лина Дражина, 2020 год.
Девушки на войне
Наше оружие – слово, Мы не приемлем бравад. И поднимается снова Нас защитить Сталинград. С нами погибшие деды, Смотрят сквозь вечную тьму. Славные наши победы Не отдадим никому. С армией нашей и флотом Нас невозможно сломать. Если не ведает кто-то, Родина, это же – мать. Мы защитим ее снова, Мощь в нашей армии есть. Наше оружие – слово, Выдержка, слава и честь.
Владимир Силкин, 2024год.
Посвящение Женщине
О, женщина! Восьмое чудо света. Ты рождена для счастья и любви. Тебе сонеты посвятят поэты, А рыцари все подвиги свои. Соединенье в мире всех загадок, Полувосторг опущенных ресниц, Твой голос так таинственен и сладок, Любовь и нежность – вовсе без границ. Ты – бездна, увлекающая в пропасть, Ты – ангел, уносящий к небесам, Где нет тебя – уныние и грубость, А там, где ты, – пустыня – райский сад! Но выше прочих всех достоинств Мужчины ценят в женщине любовь, Умение не замечать их слабость, Им всё прощать и верить вновь. О, женщины, пускай в улыбках ваших Мужчины чувствуют источник всяких благ, И Птица счастья пусть крылом вам машет, Пусть носят вас, как прежде, на руках!
Наталья Литвинова, 2017 г.
Баллада о мужестве
В десятке километров бой, Кому-то, может быть, последний… Авдеевка навек с тобой, Великой славы брат-наследник. Смерть в битве, всё ж, не так страшна, Нет места страху в той борьбе. Ей силы отдаёшь сполна, Чтобы не кланяться судьбе. Ведь гнали в Бабий Яр людей Или Освенцим душил газом Мужчин и женщин, и детей, Как скот на бойне, скопом, разом. Конвейер смерти, как река. В нём не вода – души людские. Шли молча, об руку рука, Шли трупы будто бы живые. Я был в Освенциме потом… О, нет! Бог спас – не арестантом. Там, где царила смерть кругом, Чрез годы, шёл я экскурсантом. Гид польский тихо посвятил: «Вот в этом месте была драма… Мне трудно, дай мне Боже сил, Ведь здесь погибла моя мама… В преддверьях камер роковых Была из досок раздевалка. Женщин вгонял палач живых, Следил, чтоб не была там свалка…»
«Одежду всю свою снять быстро, Сложить всё в стопку аккуратно. Сюда, вот, кольца и монисто, Потом возьмёте всё обратно». Так выдал Шиллингер-палач, Врал, подготовившись заране, Чтоб упредить предсмертный плач, Мол, надо искупаться в бане. Во всём кривил фашистский гад – На входе в тот Освенцим-ад Кричал призыв: арбайт махт фрай, Отсюда, мол, дорога в рай. Средь жертв тех, девушка была. Она не верила в обман. В балете жизнь её плыла, Та девушка – Франческа Манн. Все очень быстро, догола Разделись, пряча верх и низ. Лишь балерина всё ждала, Чтоб начать танец вальс-стриптиз. Жизни минуты сочтены И обречённые смирились – Пред Богом будто все равны… Но вальс пред смертью! – Кому снилось?! Танец вершила балерина, Ей двадцать три то лишь всего, Ни в чём, ни перед кем невинна, Дочка народа своего. Кружилась в танце безупречно, Эсесовцев заворожив, Раскрыла бюст и чудо-плечи Под вальса песенный мотив. Что думала Франческа Манн? Ведь знала, что их всех ждёт смерть. Закрыл ли разум страх-туман, Знала ль, как с честью умереть? Теченье страшных тех минут Гласит – в ней крепкий дух бойца, Факты упрямы – не соврут: Был зов сражаться до конца. Здесь явно таинство Творца – Как он Франческу вдохновил Огонь влить в девичьи сердца, На смертный бой воздать им сил?.. Вот в танце снята вся одежда, Туфель на тонком каблуке – Её последняя надежда… Вот он уже в её руке. Не знал бросков танец-стриптиз! Враг, провиденье не зови! И получил фашист сюрприз – Каблук в глазу, морда в крови! Стирает кровь одна рука, А пистолет то в кобуре! Франческа «помогла» слегка – Дева – стрелок, – в одной поре! Девчонка! Пистолет в руке! Что дальше?! Как с ним обращаться?! Палец, случайно, на курке, А к ней спешат, чтоб «разобраться». Шиллингер с обликом звериным, Был почти рядом, уже вот, Он, как подарок балерины, Две пули получил в живот. К сатрапу тут же на подмогу, (А там лишь пять шагов всего), Спешит другой, но пуля в ногу Остановила бег его. Лишь пять секунд длилась борьба. Вперёд! Не отступать ни шагу! И вдруг возникшая пальба Взбудила женскую отвагу. А было ли в веках такое, Чтоб голых женщин в бой вела Девчонка, существо мало́е, Тоже, в чём мама родила. Оружие – лишь только руки И зубы, что не так видны. Но главное – к чертям все муки: Без «но» – погибнуть все должны! Один фашист лишился носа, Чуть не отдал свой скальп другой – Те, кто по плану «Барбаросса» На мирный люд пошли войной. Фашистов вон из раздевалки – Преддверья ада-душегубки. Стояли девушки-весталки, Бескрылые… до слёз…голубки. Их расстреляли в раздевалке, Чрез стенки и входную дверь, Те, кто в истории на свалке. А девы с нами и теперь… Свою судьбу встречали стоя И умирали обнявшись, Богини праведного боя, В сердцах людских теперь их жизнь.
