Боевая литературная газета. №1(41). Январь 2018 год.

Ежемесячное приложение к газете «БОЕВОЕ ЗНАМЯ ДОНБАССА»

В наше время тот — поэт,
тот — писатель, кто полезен.

В.В.Маяковский

Легко народом править, если он
Одною общей страстью увлечён

М.Ю.Лермонтов

          (М. Ю. Лермонтов «Бородино»)

    Удивительные люди военные лётчики – мужественная, настоящая элита армии, общества. Мне выпала честь общаться со многими из них на протяжении трёх лет моей срочной службы в Советской Армии. Считаю долгом и большой честью, коротко, рассказать об одном замечательном человеке, лётчике, образ которого достойный стать героем больших литературных произведений.
    Было время перехода винтовой авиации на реактивную тягу. Совсем другая техника, возросшие скорости, а люди-то – всё те же… Наша истребительная авиадивизия уже освоила первые реактивные МиГи, более того – успешно применяла свой боевой опыт в Корее. В то время советские асы имели за плечами колоссальный боевой опыт Великой Отечественной Войны, но уже половину лётного состава составляла послевоенная молодёжь, та, что дала нам Гагарина и других советских космонавтов. Общался я с лётчиками, в основном, по радио, но были и личные встречи. О некоторых из них меня так и подмывает упомнить в этом коротком рассказе, но сначала небольшое отступление.
    МиГ-15 и МиГ-17, бывшие тогда на вооружении, ещё не имели бортовой системы «слепой» посадки. Как 
временный выход, была срочно разработана и принята на вооружение наземная радиолокационная  система посадки, в которой оператор посадочного радиолокатора давал команды лётчику, чтобы тот точно по курсу и глиссаде* вышел на взлётно-посадочную полосу. Мне повезло: я – радиолюбитель, удовлетворял требованиям к оператору посадки в техническом аспекте. А о тонкостях действий пилота при посадке нам рассказывали сами лётчики. Более того – один раз, мы – три оператора, по очереди, как пассажиры, прокатились на маленьком ЯК-12 с заходом на посадку, чтобы хоть как-то, сидя в кабине тихоходного самолётика приобщиться к сути дела. А, впрочем, бесполезно: всё равно, что по книжке научиться управлять самолётом.
    Тогда летчики-истребители летали очень много. На аэродроме базировались три полка, а это почти около сотни самолётов. И всем лётчикам надо было  летать, чтобы всегда быть в форме. Есть сравнение: как скрипачу нужны ежедневные упражнения в игре, так и лётчик должен летать как можно чаще. И ежедневные полёты днём, ночью, а особенно в утренние и вечерние сумерки – наиболее сложное время суток  для полётов, проводились чётко по расписанию, как приём пищи в столовой. Проблем с горючим не было, да и желание летать не отнимешь. Мы привыкли к сплошному авиационному гулу: наш локатор располагался около средины взлётно-посадочной полосы (ВПП), всего в 75 ти метрах от её осевой линии. За три года службы мы – расчёт посадочного радиолокатора, не допустили ни одного ЧП, где была бы наша оплошность. Прошли годы, а я с гордостью вспоминаю то время,  отданное служению Родине. Время, давшее мне счастливую возможность общаться с замечательными людьми.
    Как у оператора посадки у меня был один недостаток. Школу-десятилетку я закончил с украинским языком обучения и на русском, принятом в авиации, говорил с небольшим акцентом. Лётчики знали меня по этому признаку и мне не надо было, даже, называть свой позывной.
    Однажды к нам в наше расположение приехала целая делегация лётного состава, убедиться в надёжности и возможностях системы посадки, а заодно и познакомиться с личным составом нашего расчёта. Их интерес понять легко: посадка – важнейший компонент полёта, а кто же помогает им её совершать? Мы уж старались, как могли. Конечно же, из-за большого уважения к таким гостям, да и самим не ударить бы в грязь лицом.
-- А кто из вас «тры»? – спросил высокого роста лётчик в кожаной лётной куртке.
Вопрос-то  странный и неожиданный. Потребовалось разъяснение, и меня, обладателя донецкого суржика, представили этому офицеру.
-- Молодец. Я тебе доверяю.
Я совсем растерялся и просто, по-граждански ответил:
-- Спасибо.
    Уже позже я узнал, что благодарил меня командир лётного полка полковник Литвиненко. Легендарная личность! Мало кто знал о его военных подвигах, сам он, как все настоящие фронтовики, не страдал возвеличиванием своего «Я». И если есть такое понятие – непоказная скромность – так это была его отличительная черта. Если уж и заходили разговоры о военных событиях, то из его уст слушатели знали одно: да, он был там…
    Звание Героя Советского Союза лётчикам-истребителям присваивали, как правило, за 25 сбитых фашистских самолётов. Литвиненко получил это звание за 17 воздушных побед. Громил фашистов, управляя не истребителем, а… воздушным «танком», самолётом-штурмовиком ИЛ-2.  Воздушные бои – это была его «побочная» работ, а основная – удары по наземным позициям противника и его технике. Об этом он тоже не распространялся. Я не встречал в своей жизни более простого, скромного человека, дававшего собеседнику возможность чувствовать себя равным в разговоре с ним… Герой Советского Союза!.. Высокого роста, худощавый, чуть сутуловатый. Внимательный, но не «пронизывающий» взгляд. Речь его была отрывистой, но не громкой. И в то же время каждая реплика несла уверенность в сказанном. Какой жизненный опыт надо было иметь, чтобы каждая фраза вызывала уважение и доверие! А было ему тогда от роду 35-37 лет не больше. Молодые лётчики боготворили его, но при нём не делали и намёков на его высокий авторитет. И в этом тоже была его заслуга. В компании боевых товарищей ни чем не выделялся, разве что ростом. Любил юмор, отпускал забавные, не острые шутки.
    Я был дежурным по штабу и стал невольным слушателем разговора между лётчиками. А суть разговора сводилась к тому, что некоторым  из них было предложено переучиваться на другой профиль лётной специальности – стать вертолётчиками. До этого вертолёты в войсках только-только начали применяться. Но лётчиков истребительной авиации такая перспектива крепко била по самолюбию. Пропадает имидж  «крылатого» человека…  В беседе выделяется размеренный голос Литвиненка:
-- Всё понятно. Вертолёт отличная машина. Где захотел, там и сел. Одно непонятно: зачем вертолётчикам парашют?
Нет, смеха не было. Были вопросительные взгляды. До такого вопроса тогда ещё никто не додумывался: ведь  выпрыгнуть или катапультироваться с вертолёта не позволяют винты. Изрубят в воздухе…
    Другой забавный случай напрямую связанный с Литвиненко я наблюдал на втором году моей службы, летом. В то время начальники политотделов авиадивизий не были лётчиками, не числились в лётном составе. Это угнетало высоких замполитов: они во всём должны быть примером! Однажды в дивизию приехали с плановой проверкой высокие гости из Москвы. Рано утром, и наше, и приезжее начальство уже были на аэродроме. Перед полётами, как и положено, в небо поднялся самолёт-разведчик погоды. Разведал, доложил: погода отличная, видимость сто на сто, как любили говорить лётчики. Мне выпала очередь сбегать за завтраком для нашего расчёта, на КП*, куда нам привозили завтрак. Иду по рулёжке ** и вдруг, сзади, как удар грома, звук реактивного двигателя. Поворачиваюсь и… падаю прямо на рулёжку. В пяти метрах над нею проносится спарка*** МиГ- 15, обдаёт меня горячим воздухом, а перед КП делает крутую восходящую «горку»,  потом «бочку» с левым вращением вокруг оси несколько раз, и разведчик погоды заходит на посадку. Прихожу в себя и, себе же, в восторге:
-- Во! Показал москвичам класс!
Самолёт заруливает на стоянку, а к нему мчит санитарная  машина. Я уже рядом, остановился в недоумении. На «спарке» открываются фонари, с места второго пилота аккуратно поднимается Литвиненко, прыгает на плоскость и дальше, по молодецки, на землю. С передней кабины медики извлекают… начальника политотдела дивизии с обильными следами рвотного эффекта… Что было дальше – я не видел, но на следующий день герои оживлённых гарнизонных обсуждений – два полковника, стали подполковниками. Но служить вместе продолжали по-прежнему. Каждый на своём месте. 
    Через год, в один и тот же день, оба стали полковниками вновь. По моим скудным наблюдениям и общением с офицерами я знал, что ни командир полка, ни начальник политотдела зло друг на друга не держали. Да и в описанном случае они действовали по дружескому согласию. Ну не получилось красиво «покататься»…
    Поэтами, говорят, рождаются. Можно оспорить. А вот «…Рождённый ползать, летать не может…» --
это точно…
    *КП – командный пункт.
    **рулёжка – узкая бетонная полоса, параллельная взлётно-посадочной, служит для возвращения 
                         самолётов на стоянку после приземления.
    ***спарка –  двухместный самолёт.                                            

Виктор Рось, декабрь 2018 г.  

Когда мы говорим – Донбасс,
Перед глазами города,
Что угольный покрыли пласт,
Что в сердце нашем – навсегда.

Мы видим ясно ширь полей,
Крутые склоны терриконов
И подвиг Родины моей – 
Углём гружёные вагоны.

Сильны мы памятью людской
О предках с грубыми руками,
Что шли в забой, в подземный бой
И выдавали людям пламя.

Когда мы говорим – Донбасс,
Мы низко кланяемся людям,
Что славили рабочий класс.
Всех «Беспощадных» не забудем…

Пусть с перерывами, подчас,
Не мы, ведь, в этом виноваты –
Литературный наш «Донбасс»
Всё ж юбиляр с весомой датой.

Его традициям верны:
Не порожняк – высоким слогом
Газетные стихи полны.
«Донбасс»! Мы выстоим! И, с Богом!

Виктор Седой , 26 декабря 2018 г.

Где была школа – церковь поднялась.
Стоит, в лесах*, который год.
Святое действо – прихожанам всласть,
С поклоном крестится народ. 

Те, кто учился в этой школе,
И думать не могли о том,
Что в Бога будут верить вскоре,
Что встанет здесь духовный дом.

И атеисты все довольны:
Храм Божий рос на их очах.
С фундамента до колокольни
На тех, от школы, кирпичах…

Лариса Короткова, 2018 г.
*леса – подсобные сооружения.

Я хочу вам поведать
Тайну снайпера вслух.
Он – смотрите по следу! –
Состоящий из двух.
Кто его прикрывает –
Тот под номером два…
А по небу летает
Золотая листва…

Ждёшь движенья часами.
Замираешь и ждёшь.
Вот попробуйте сами –
Ожиданьем живёшь…
Первый, ясно, – охотник,
А второй, что при нём –
Молчаливый работник.
Прикрывает огнём.

Если нужно – то телом
Амбразуру  построй…
Таково наше дело.
Снайпер. Номер второй.

Валентина Гетманчук 2015 г.

Творческим  личностям свойствен апломб – 
В мыслях, поступках, в изысканной речи.
Мнения прочих – для них словно тромб,
Правы всегда и не надо им вече.

Мы с оговоркой: речь только о тех,
Кто не даёт людям блага земные,
Только о тех, кому личный успех
Очи закрыл  на проблемы людские.

Мало таких, но они, всё же, есть.
Только они знают к счастью дорогу.
И показное упрямство – их честь,
Принципом, мол, поступиться не могут.

Сфера их творчества очень  «гуманна»,
Пищи словесной они кулинары.
Тысячи слов – как небесная манна,
Только из слов несъедобны навары.

ХЛЕБА и ЗРЕЛИЩ – трубил древний Рим.
Слава – кто хлеб создаёт нам насущный.
Жизнью обязаны люди все им :
С хлебом осилит дорогу идущий.

Не упрекнуть римлян мозгом куриным,
Знали – духовное всё ж второсрочно,
Хоть человек жив не хлебом единым,
Место словам обозначили точно…
  *   *   *
Слава – творцам  прорывных технологий,
Слава – конструкторам, слава – рабочим.
И докторам, помогающим  многим,
Слава поэтам –творцам, между прочим…

Юрий Крючков, декабрь 2018 г. 

Я вчера разговаривал с Лениным…
Оказалось, он – стоящий малый, –
Квинтэссенция* поколения!
Правда выглядит очень усталым…

День его долог и ненормирован –
Много дел, много встреч всяко-разных.
Он работой своей изнасилован,
Нет в году у него чисел красных.

Говорили мы о революции,
О вождизме, о НЭПе и прессе.
Он накладывал резолюции
И мечтал о глобальном прогрессе.

Уходил я под утро в усталости,
А Ильич всё работал, работал…
Не хватило ему сущей малости –
Пары часиков в сутках… Всего-то…

Александр Сенин, октябрь 2018 г.
*Квинтэссенция (лат) – главная
сущность, основа явления.

После слякоти осенней
Застеклило лужицы.
Вот зима открыла сени:
Снег над миром кружится,
И на жёлтые аллеи
Пух искристый стелится.
Сосны за ночь побелели –
Чудеса! Не верится!
А у озера красиво! –
Камыши волнистые.
У волшебного залива
Ивы серебристые.
Всё к обеду заметает:
Тропки, листья, лужицы.
Зимний дух в тиши витает,
А снежинки кружатся!

Александр Губенко 2015 г.