(На музыку, позаимствованную у автора «Дальневосточной песни»)
Гремит война у самого порога, Шахтёрский край враг хочет покорить. Звучит набатом грозная тревога, Народ восстал , врагу нас не сломить.
Припев: Мотострелковая бригада первая, Навеки Славянск в имени твоём. Бойцы-гвардейцы – мира стража верная, Врага отбросим яростным огнём. Готова гвардия всегда, всегда, Когда прикажет страна труда,– Все грудью встанем за край родной, Бригада первая – готова в бой, готова в бой!
Свой отчий дом мы защитим уверенно, Не отдадим врагу родной Донбасс. И если нам оружие доверено, Всегда мы точно выполним приказ!
Припев
Враги запомнят огненную вьюгу, А мы вернёмся к мирному труду. Свою бригаду – верную подругу, Поставим в первом боевом ряду!
Припев
Виктор Седой, август, 2017 год.
Придорожное
1. Речка быстрая вдоль холмов бежит, Орошая сады и поля. Село малое на ветрах стоит, А вокруг – в ярких красках земля.
Припев: Придорожное, Придорожное, Над водой тихо ивы шумят. Наше милое, Придорожное, По ночам ясно звёзды горят.
2. Мостик узенький чуть качается, До утра подождут поезда. Парень с девушкой повстречается И останется здесь навсегда.
Припев.
3. Здесь любились мы, и женились мы, Воспитали достойных детей. За одним столом вспоминали мы Позабытых далёких друзей.
Припев.
4. Коль соскучишься в пору летнюю, В Придорожное к нам приезжай, Поднесём тебе вместе с песнею Ароматный большой каравай.
Припев.
Слова И.А.Авдеева, музыка К.Д.Курчу
Девять лет
Как же хочется нам тишины, Раствориться в весеннем цветенье, От небесной шалеть глубины, Опьянеть ароматом сирени Всем, кто были Донбассу верны Девять лет, оставаясь мишенью.
Девять лет под свинцовым дождём Задыхались от страха и боли, От обстрелов горели живьём И на минном калечились поле. Девять лет эту ношу несем, Проклиная судьбу поневоле.
Для Вселенной не срок девять лет, Для неё мы песчинки на суше, На пути, где ждет призрачный свет, Мы теряем разбитые души, И для нас счастья большего нет - Тишину только б мирную слушать.
Радуга Донбасса, октябрь, 2023 год.
Уголь и розы
1. Светят звёздочки-лампы на касках, Лица в угольной, чёрной пыли. Мы выходим, как витязи в сказке Из-под нашей донецкой земли.
Припев: Трудно – сердце забьётся порою, Трудно дышится в угольной мгле, Но работаем мы под землёю, Чтобы лучше жилось на земле.
2. Посмотри, дорогая подруга, Как весной расцвело всё кругом. Полюбуйся, там розы и уголь, Подружились в Донецке родном.
Припев.
3. В небесах голубые просторы, Так и хочется птицей взлететь. Но в подземное царство шахтёров, Опускает надёжная клеть.
Припев.
Слова Петрова, музыка К.Д. Курчу.
Наш край
«Слушайте, товарищи потомки, агитатора, горлана-главаря. Заглуша поэзии потоки, я шагну через лирические томики, как живой с живыми говоря…» В. В. Маяковский. Наша жизнь настолько разнообразна, а в ней великое множество связанных и несвязанных между собой явлений, что даже если бы и постараться их постичь, то навряд ли бы это удалось осуществить даже в малой мере. В своей молодости мы не задумывались о системном пополнении своих знаний. У юности свои, естественные, неписанные правила познания жизни, не требующие осмысленного анализа событий, поступков, устремлений. И даже если было бы такое желание стать всезнайкой, то не говоря уже о начальном периоде жизни, даже и в зрелом возрасте, наступает прозрение, коротко сформулированное в великом русском языке Козьмой Прутковым: «Нельзя объять необъятное». Но некоторые истины общество обязано прививать своим наследникам целенаправленно даже начиная с детской колыбели. Вспоминая своё босоногое детство, отмечаю, что у наших родителей была основная забота: накормить и одеть своих детей. И вот историю своего родного края, своей малой родины, хотя бы и без подробностей, дети должны воспринимать сердцем, чтобы потом отдавать долг памяти предшествующим поколениям, обеспечившим потомкам просто остаться в живых. Да, мы детьми учили историю государств и народов по дошедшим до современности первым письменным источникам через тысячелетия. Последующие периоды до наших дней тоже изложены в описаниях. Но мы в исторических описаниях являемся только наблюдателями. А вот в истории родного края мы преемники наших отцов и дедов, и даже участники непростых исторических событий. Но на школьных уроках истории, да и в повседневной жизни нам никто об этом не рассказывал, никто не наставлял нас быть патриотами родного края. Такие мысли овладели мною, когда я прочитал содержимое толстой папки-путеводителя по народному музею села Придорожное, что расположено в верховьях нашей речки Кальмиуса, на его правом берегу. Я с младенческих лет и до призыва на срочную службу в Советскую Армию жил рядом с Придорожным, общался там со многими ровесниками. И вот теперь, когда моя звезда уже у самого горизонта, как я много узнал о людях этого селения! А в итоге меня одолевают угрызения совести – почему в том далёком детско-юношеском возрасте у меня были совершенно другие интересы, не стимулирующие познание о людях, которые в то время обеспечили нам беззаботную жизнь. Ведь это они, преодолевая всевозможные трудности, жили для нас. И в оправдание своей детской безалаберной сущности, задаю себе вопрос: а в каком другом селе Донбасса существует народный музей родного села, в котором собраны все сведения о людях, живших в этом месте? Сведения о людях восстановивших страну после гражданской войны; вместе с Пашей Ангелиной поднимавших урожайность донецкой земли; со всем народом Страны Советов отразивших фашизм в 1941-м – 1945-м годах; восстанавливавших разруху послевоенного Донбасса; воспитывавших достойную смену старшему поколению. И о каждом односельчанине написаны не голые сведения, а даже такие подробности, как места захоронения павших бойцов или время и место пропавших без вести военных односельчан. А их не вернулось с войны более ста человек…Известно, что уходило на бой за Родину 120 отцов и сыновей – почти все мужчины маленького села… Разве мы, занятые своими детскими мелкими заботами, могли в то время оценить труд директора сельской школы Владимира Федотовича Моженко, ветерана войны, для которого Придорожное было, как родная семья, а он людям, как отец родной?! Или восхищаться неиссякаемой энергией Кряжева Геннадия Борисовича, создавшего в заштатном маленьком селе знаменитый теперь зоопарк, второй по величине на Донбассе?! Бескорыстная работа этих двух патриотов, да и десятков других сельчан, отражена в указанном машинописном издании, но главное – она хранится в памяти благодарных односельчан. Когда мне, главному редактору нашей миниатюрной «Боевой литературной газеты», по моей просьбе вручили стопку документов со множеством рассказов, описаний и даже неплохих стихотворений местных поэтов, я понял, что задуманное мною повествование о людях Придорожного не вместить даже и в большую повесть. Но, тем не менее, краткие сведения по этой теме, даже в этом маленьком рассказе-справке я обязан предоставить читателю. И уже совсем не соблюдая литературные нормы, присущие рассказу, предлагаю читателям посетить народный музей села и зоопарк. Учитывая последнее предложение, рекомендую взять с собою в поездку и своих детей. Среди 20-ти тысяч обитателей зоопарка есть виды животных, о которых даже взрослые и не подозревали. И уж совсем рекламное сообщение: для посетителей в зоопарке (особенно для детей) созданы весьма комфортные условия пребывания. А ехать в Придорожное можно автобусом 60-го маршрута с Южного автовокзала, с той его части, что в народе называется «ямой». И, всё ж таки, позволим себе дать краткое историко-географическое описание нашего села, с учётом того, чтобы даже гости Донецкого края получили определённое представление об этой маленькой части нашей Родины и о её людях. История села начинается с 40-х годов XIX-го столетия, когда небогатый помещик Редькин купил у потомков екатерининского генерала 500 десятин земли и привёз 7 крестьянских семей, как основу своего имения. Их поселение вплоть до 1911-го года неофициально называлось Редькино, а после столыпинской реформы – Григоьевка Вторая. По-видимому, Григорьевка «первая» уже была где-то рядом. Но в народе, хотя село теперь называется Придорожным, даже сейчас его изредка называют – Редькино. Некоторые потомки из тех семи полтавских семей жили здесь даже в позднее советское время. С потомками Котенко, Горбатенко и Онуфриенко мне довелось три года учиться в школе-десятилетке города Моспино. С другими моими ровесниками у меня тоже были контакты, но не такие тесные. И как бы там ни было, это была наша общая малая родина. А расположена она почти в центре, теперь уже Донецкой Народной Республики, в 20-ти километрах от Донецка, на правом берегу, как уже отмечено, реки Кальмиус. Её правый берег в этих местах имеет гористый рельеф, если за такое определение можно считать выходы кварцитных и известковых пород, разрабатываемых с незапамятных времён, как материалы для строительства и металлургии. Эти места люди издревле называли Диким Полем. На всём пространстве от Дона до Днепра и на 200-300 километров на север от азово-черноморского побережья не было городов и даже больших поселений много сотен лет. Начиная от Петра Первого Россия заселяла эти ничейные земли. Особенно этот процесс стал бурным, когда в пределах Донецкой возвышенности – Донецкого кряжа, стали добывать ископаемый уголь. Но ещё раньше Екатерина Вторая дала разрешение на поселение здесь крымским грекам. Восточная граница их расселения шла по Кальмиусу, а дальше, в сторону Дона, была уже область Войска Донского. Даже и сейчас, особенно в среднем течении реки, на её правобережье расположены селения с греческой топонимикой. Основанные в более позднее время селения, особенно в верхнем течении реки, носили, как правило, названия по фамилиям владельцев поместий, выделенных царями отличившейся знати – новым дворянам. В названиях селений удивительная особенность, многие из них оканчиваются на гласную «О». К примеру: Авдотьино, Мушкетово, Чумаково, Ларино, Менчугово, Моспино, Горбачёво- Михайловка. Жаль, что теперь, в связи со строительством ГРЭС в посёлке Новый Свет, ушло в небытие красивое село Фенино на притоке Кальмиуса речушке Берестовой. А Придорожное названием отвечает своему расположению: через него проходит автотрасса местного значения из Донецка в Старобешево и в посёлок энергетиков Новый Свет. О Придорожном, о его людях, как об уникальном населённом пункте, не грех создать обширный литературный труд. Селение, как яркое лицо сельской местности Донбасса, достойно такой чести, а люди, жившие и живущие в нём – в первую очередь. Мы же считаем, что сделали только полшага в этом направлении и, дай Бог, выполним эту задумку. А в дальнейшем наше внимание коснётся и других населённых пунктов нашего Донецкого края. Перестанут греметь пушки, наступит мирное время, наш пример вдохновит новых авторов, а Придорожное для всех будет ярким примером для историков, писателей и поэтов нашего героического Донбасса.
Виктор Седой, ноябрь, 2023 год.
Наставление дипломатам
Враг наш любит: «разделяй», Он привык: «пото́м и властвуй» – На чужой, гад, каравай Рот закрой, шакал, зубастый. Разделённых две Кореи, То ждало́ же и Вьетнам. Два Судана, Эритрея, Югославию – в бедлам… Так же сделать с Украиной? Не позволим, янки, вам! Ни клочка ду́ры «едыной» Не уступим мы врагам! Англосаксам дать плацдарм??? Мы ж преемники Союза! Сдать потомков под удар? То – на много лет обуза… И довольно лить добро, За него творят нам вред. Надо вражье знать нутро, Враг заморский, иль сосед…
Юрий Крючков, февраль 2023 год.
Сказочные сны
Отбирая из домашней библиотеки книги, предназначенные для подарка в школьную библиотеку одного из сёл Республики, непроизвольно раскрыл подборку сказок Ханса Кристиана Андерсена на странице где было начало сказки «Стойкий оловянный солдатик». Время, вопреки своей природе, остановилось, а потом перенесло меня в далёкие детские годы, и я снова читаю незаметное, краткое, но убеждён – величайшее творение человеческой мысли. Как меня, мальчишку, тронула тогда одиссея оловянного солдатика! Жалкое, до слёз, ощущение своей беспомощности в намерении унять страдания оловянного солдатика во всех его перипетиях! И восхищение его стойкостью, порядочностью и верностью долгу! Сейчас же, в дополнению к детскому восприятию, возникла новая картина, покорившая меня независимо от моей воли. Трагический конец сказки, самоотверженный поступок бумажной танцовщицы, принявшей смерть вместе с любимым оловянным солдатиком, заставили меня задуматься о многом, о возвышенном… Детское восприятие чтения, с ещё не окрепшим мировоззрением ребёнка, не позволяет читать даже гениальные произведения между строк. Но восприятие сказочного повествования после вторичного прочтения шедевра через много лет, у взрослого человека совсем иное, чем у малыша… Далеко за полночь, после просмотра фронтовых новостей, каждый сюжет которых я уже стал воспринимать с болью, потому что за их любыми последствиями маячит смерть, электронная коробка замолчала. Но то, что в двадцати километрах от меня и на всём тысячекилометровом фронте по чужой воле гибнут тысячи простых людей, не давало мне ещё долго уснуть. Мне, потом, даже казалось, что я вовсе и не уснул, а по чьей-то воле стал действующим лицом, или же наблюдателем, нагрянувших событий. Передо мною стояло огромное сооружение, по-видимому завод, где всё стучало, шумело и что-то плавилось в огромных котлах. Нечто подобное я видел, работая в мартеновском цехе на «Азовстали». Но технология производства не поддавалась осмыслению. С одной стороны, где был литейный цех, куда подвозился и поступал на переплавку материал, издали напоминающий что-то из органики, выходил полуфабрикат. Он направлялся дальше в прокатный стан. Но это были не раскалённые стальные слябы, а миниатюрные человечки, и не стальные, а оловянные. Их было тысячи. Тысячи безмолвных, послушных, желающих получить своё место в упаковочных коробках. Но до этого их везли на конвейерной ленте, где на оловянных человечков надевали военное обмундирование и цепляли им на шею и плечи разнообразное оружие. Грохот механизмов заглушали непрекращающиеся крики, из которых я выделил только «…москаляку…» и пожелание «…слава!» В конце конвейера сплошным строем сходили уже не человечки, а оловянные солдатики, отправляющиеся на фронт убивать придуманных кем-то врагов. Этих, уже не игрушечных, солдатиков упаковывали в специальные контейнеры, называемые войсковыми подразделениями. Каждый контейнер имел свой номер, и мне они запомнились: 22, 23, 24… Мне же опять вспомнилось детство и та карточная игра, что делала из нас «рыцарей удачи» – очко, в которой после 21 всегда наступал явный проигрыш, а тут 22, 23, 24… И ещё, что бросилось в глаза – эти солдатики решительно ничего общего, кроме названия, с героем сказки Андерсена не имели. Тема и картина сновидения на этом как-то, без моего желания, изменились. Вот я бреду, а точнее пролетаю, цепляясь ногами за траву, по широкому лугу и останавливаюсь у скопления людей на краю села, в котором хорошо видны радующие глаз беленькие хатки. Люди собрались у кладбища, что не в пример кривым сельским улочкам, расположилось ровными рядами, будто перед парадом. Флаги, что были почти на всех могилах, усиливали это печальное восприятие. Сейчас же на это вечное пристанище привезли несколько оловянных солдатиков. Теперь у них была не общая, а у каждого своя, отдельная деревянная коробка. Я тяжело переношу подобные мероприятия, поэтому постарался незаметно удалиться. Но что интересно и необъяснимо – хоронили оловянных солдатиков обыкновенные, с виду нормальные люди, в основном женщины и очень пожилые мужчины. Уже удаляясь с печальной церемонии, я узнал, что земле предали солдатиков, приписанных в своё время к контейнеру номер 22. А одна женщина, подозревая во мне что-то нехорошее, подошла ко мне вплотную и со злостью высказала, что погибшие солдатики должны были убивать таких как я. Но мне всё равно было жалко их, не выполнивших свою убийственную миссию. Увы, такая уж наша природа... И бывает же такое – на следующую ночь мне приснился сон-продолжение об оловянных солдатиках. Только теперь я был яростно-активной стороной, отбросив к чертям даже намёки на пресловутую толерантность. Такая смена поведения, ставшая со мной во сне, имеет простое объяснение: накануне от рук солдатиков погибли два моих близких, считаю – родных, человека. И новый сон, овладев мною, как говорят, скрутил меня по рукам и ногам… Я нахожусь в помещении главного военного штаба, а мимо меня проходят люди в погонах с большими звёздами. А я кричу им, умоляю, что знаю, как закончить бойню победой и остановить конвейеры смерти с обеих сторон. Себя я слышу, а вот окружающие даже не воспринимают моё присутствие. А я кричу, уже перешёл на мат, что надо разрушить завод по производству оловянных убийц, но раньше – контору при нём. И одновременно перекрыть дорогу подвоза сырья на тот завод. И в этот момент, вся в испуге, меня разбудила жена: – Что с тобой?! Не слыхала никогда, чтобы ты матерился! Сначала мне показалось, что ко мне обращается один из крупнопогонных проходящих. Потом пришёл в себя и вижу, что рядом родная жена. Наяву, а не во сне… Сон-сказка закончился, но ещё долго преследовали меня невесть откуда взявшиеся слова: – Имейте в виду! Все ваши поставки оружия будут для нас законной целью! А и правда, – дождёмся, что наши защитники будут бросаться под танки со связкой гранат. Ведь натовские танки, это точно законная цель?.. Только не понятно – кому будут вручать обещанные десять миллионов рублей за каждый уничтоженный танк… Знает ли нынешнее поколение, почему в рассказе прозвучало: «…связка гранат…»? За редчайшим исключением – не знает. Мне, мальчонкой побывавшему дважды, в 1941 и в 1943 годах, на линии фронта той страшной войны, довелось в натуре видеть, как красноармейцы связывали по пять противопехотных гранат в одну. По мощности взрыва такая связка была равна одной противотанковой гранате, но таких гранат у наших бойцов было, почему-то, мало. Бросить тяжёлую связку гранат точно под гусеницу танка можно было находясь радом со стальным чудовищем, почти под ним. Пехотинец знал, связывая гранаты воедино, что это и его смерть… И в лучшем случае о нём останется память у выживших соратников, а, может быть, и посмертная награда. Тех людей, людей сороковых годов, идти на смерть не звала десятимиллионная награда. Они шли в бой по зову Родины, их звал долг защищать наше Отечество, наш народ… Невольно напрашивается сравнение тех прошлых и теперешних лет. Семьдесят лет, из самого младенчества, моя жена не знала о судьбе своего отца, ушедшего на войну в сорок первом…Без вести пропавшего… И только теперь стало доступным знать, что гвардии майор Гордиенко Георгий Трофимович, инструктор пропаганды (мы привыкли – политрук) 147го гвардейского полка, 49й гвардейской стрелковой дивизии погиб смертью храбрых шестого января 1943го года, в Ростовской области, Зимовниковский район, село Верхняя Серебряковка. Там же и похоронен в братской могиле. Стрелковый батальон, командовать которым после ранения командира стал майор Гордиенко, успешно отразил атаку 38 фашистских танков и пехоты, пытавшихся прорвать кольцо окружения армии Паулюса под Сталинградом. Погиб почти весь батальон, но враг не прошёл… Мать моей жены всю жизнь надеялась, что её любимый муж, пропавший без вести, должен вот-вот возвратиться. Так и ушла не дождавшись… Через семьдесят восемь лет правнук Георгия Трофимовича приехал на место последнего боя прадеда. По описанию – братская могила, а по сути – мемориальный комплекс. Жители села Верхняя Серебряковка в своё время оставили письменные воспоминания о том страшном бое, что был у них на глазах. Тридцать восемь немецких танков остались в донской степи. Их, ценой своей жизни, остановили бойцы-пехотинцы, сыны нашего народа… Вот такие ассоциации, а может быть и сравнения, под грохот изредка взрывающихся натовских снарядов в Донецке и Макеевке, в феврале 2023 года, возникли в моей голове после прочтения «рекламного» сообщения о десяти, а позже и двенадцати миллионов премии за взятый в «плен» американский или немецкий танк. У людей сороковых годов, да и у теперешних наших защитников, цена подвигов не измеряется в рублях…
