Защитникам-мужчинам слава! А женщинам-бойцам – вдвойне!
Наши цветы
Никогда не забуду эпизод, которому был свидетелем, когда был в ополчении в 14-м году. Помню, подхожу я ранним сырым осенним утром к блокпосту. А там стоит с автоматом ополченка – амазонка донбасская. Молоденькая, красивая. Но взгляд суровый и видно, что и устала, и не выспалась. И тут подъезжает к ней и притормаживает наш камуфлированный джип, опускается стекло, и из машины – рука с букетом полевых цветов. Девушка удивляется, берёт цветы, а джип рванул дальше. Надо было видеть, как она вся засияла! Я ни до, ни после не видел, ни в ком большего очарования, чем в этой ополченке в этот момент. Повторюсь – было мрачное осеннее утро, но от её радости как будто бы всё вокруг засияло ярким солнцем. Да, наши девушки-ополченки – это восхитительное проявление славянского женского характера. Их подвиг заслуживает преклонения, и, надеюсь, будет увековечен достойным художественным словом.
Юрий Бовинский.
Зри в корень!..
25 января… Яркое зимнее солнце, снег лежит толстым ковром, мороз двадцать градусов. Сижу в тёплой квартире и просматриваю новую почту от авторов нашей литературной газеты. Все стихи о пришедшей в наш Донбасс после Рождества настоящей зиме. Искристый снег, мороз без ветра, ласковое солнышко… Красота! И стихи красивые, так и просятся в печать. Помещай их в любой сборник, дари людям наслаждение… Но наша «Боевая литературная газета» преследует иные цели. У нас война, гибнут люди. Мир бурлит, каждый день может стать судьбоносным для всех. Авторам, которых напрямую не затронула война, хочется радости, наслаждений. Между строк в стихотворениях поневоле просматривается естественный эгоизм. Как точно определил Окуджава, раскрыв нам, что каждый пишет, чем он дышит. Редакция газеты дышит болью за наш Донбасс, ежедневно подвергающийся обстрелам. Гибнут защитники, гибнут мирные гражданские люди… Потерпите, восторженные лирики, дождёмся мирных дней…
25 января… А сегодня же день Татьяны! Бросаю всё, обнимаю свою Таню. И, чтобы не забыть, обзваниваю всех знакомых Татьян, пишу коротенькие поздравления и отправляю по электронной почте. Чувство выполненного долга вызывает удовлетворение…
К нам стучат в дверь. Таня на кухне, она явно не слышит стука. Не отрываясь от компьютера кричу:
– Заходите! У нас открыто!
Не заходят. Подхожу, открываю дверь и не верю своим глазам. Передо мною давняя наша близкая знакомая коллега-педагог. Десять лет мы не виделись или около этого… С моих губ срывается традиционное:
– Сколько лет! Сколько зим! Заходите, Анна Трофимовна!
У меня хорошая зрительная память, но прошли годы, безжалостно изменяющие наши очертания, я и себя не узнаю в зеркале, того молодого, а у неё вид, как будто бы мы расстались вчера. Что в нашей гостье – исключительный феномен или безукоризненное искусство следить за своим обликом?!
Подходит Таня, объятия и безостановочный разговор между ними, как из фонтана, включённого после зимнего сна, стремительные струи. Я для них уже не существую…
За чаем Анна Трофимовна, как-бы, между прочим, задаёт мне вопрос с предварительным вступлением:
– Я случайно узнала, Леонид Викторович, что вы дружите с печатным словом, а значит, знаете больше, чем мы одомашненные пенсионерки. 23-го января по всей России прокатилась волна безобразных, на мой взгляд, манифестаций молодёжи. Такое целенаправленное действо под силу разветвлённой организации, имеющей руководящий центр. Партия, что ли? И чего этим молодым бездельникам не хватает? И главное – как мы дожили до такого позора, кто допустил всё это, кто виноват?
Что я мог сказать учителю, преподавателю истории? Без моего комариного писка об этих событиях трубят во всех СМИ, клеймят позором организаторов, упрекают бездумную молодёжь. И всё-таки я решился высказать своё мнение, опираясь на мысли известных всему миру людей.
– Анна Трофимовна, пусть вас не смущает мой ответ, но во всей этой вакханалии, прокатившейся по крупнейшим центрам России, виноваты и мы – сидящие за этим столом.
Моя собеседница сделала удивлённые глаза и вымолвила с недоумением:
– Как это?
По выражению её лица можно было догадаться, что она разочарована, услышав такой неожиданный ответ. Теперь уже мне нельзя было останавливаться. Взялся за гуж…
– Обратимся к авторитетам. Пусть первым будет Козьма Прутков со своим неубиенным афоризмом: «Зри в корень!» На улицу вышли те, кто родился уже не в Советском Союзе, а граждане России, которым не привито чувство любви к Родине, у которых нет ответственности за её будущее. Кто должен был привить им эти качества? Школа, мы с вами. В обществе пока нет ясной идеи зовущей людей к лучшему будущему. И школа в последние тридцать лет воспитанием граждан, патриотов России, занималась недостаточно. А если и было такое, то, как говорят в народе – для галочки. Результаты налицо… Либералам, дорвавшимся до власти, разграбившим великую страну, не нужны думающие люди, не нужны патриоты. Поэтому школа, с тех пор, и существовала для проформы. Писать научился? Считать умеешь? – хватит с тебя. И не собирался я вас просвещать, но кое-что сказать теперь просто необходимо. Кеннеди президент США, тот, кого расстреляли, сказал: «Отсутствие мечты губит народ». Это известно давно, он только озвучил эту истину коротко. А школа, подчиняясь правящим верхам, не прививала эту мечту. А правители типа Горбачёва, Ельцина и прочих чубайсов об этом и не думали. А виноват всегда крайний, стрелочник говорят в народе, то есть школа и, повторюсь, мы с вами. Ещё Бисмарк, первый канцлер Германии, наставлял власть имущих: «Историю творит не царь, не полководец и даже не Бог, её творит школьный учитель». История, в его интерпретации – будущее нации, народа. А в заключение приведу слова французского писателя-антифашиста Анри Барбюса.
Я попросил извинения у моих слушательниц и пошёл в свой «кабинет» искать дословную мысль писателя в первоисточнике. Все пять минут моих поисков женщины молчали…
– Вот послушайте, – обратился я к ним: «Школа – это мастерская где формируется мысль подрастающего поколения. Надо крепко держать её в руках, если не хочешь выпустить из рук будущее». А комментировать происходящее лучше словами народной мудрости: «Пожар легче предупредить, чем потушить». Меня же убивает одна мысль: неужели те, кто правит народом, образованные люди, не знают эти простые истины? Или они считают, что Русь ещё недостаточно настрадалась? Умышленное или нет, но это похоже на предательство. Больше добавить я ничего не могу.
Анна Трофимовна помолчала и как-то придавленным голосом вымолвила:
– Спасибо, Леонид Викторович, заставили меня задуматься.
Всё течёт, всё изменяется. Через два дня от яркого искристого снега не осталось и пятнышка. На моём термометре – плюс пять. Непредсказуемые причуды природы! А вот в жизни хотелось, чтобы всё было максимально предсказуемым и текло, изменяясь в лучшую сторону. Перекрестись, мужик, не жди, пока грянет гром…
Виктор Седой, январь 2021 год.
Лучший подарок для мужчин
Как хорошо, что носят мужики носки
И как легко им выбирать подарок,
Пропал бы женский род тогда с тоски,
Когда б их гардероб так же был «ярок».
А там – носки – вниманья верный знак,
Опять же, для бюджета не накладно.
Хоть ты простой, и хоть аристократ –
Всегда необходимо и наглядно.
А главное, не смогут упрекнуть,
Что есть уже и что не пригодятся.
И выбирать их не такой уж труд:
Подходят всем, не нужно примеряться.
Как хорошо, что носят мужики носки
И не чета тем шубам, что купили.
Давно бы род мужской погиб с тоски,
Когда бы женщины носки им не дарили.
Наталья Радуница, 25. 01. 2021 г.
Завтра зовёт…
На жизнь у каждого свой взгляд
И поменять его не просто.
Он словно нерушимый остов
Идущего вдаль корабля.
Но как же нужен нам порой
Взгляд на себя со стороны!
Дефекты ярче так видны,
Чтобы изжить их с плеч долой.
Не лично о себе здесь речь –
Взгляд на республику мою,
В смертельном выжившей бою,
Чтобы от бед её сберечь.
Так что бросается в глаза?
Вот первое: идеи нет.
Бюрократизму бы запрет,
Бездушию, я бы сказал.
Ближайшая же цель видна –
Слово сказать должен народ.
Нас новый референдум ждёт,
Там волю выразим сполна.
На то, куда мы все идём,
Какую же судьбу мы ждём.
Нам пред детьми держать ответ,
Чтобы не знали они бед,
И перед теми, что легли
За счастье попранной земли.
Только не надо уповать,
Что к нам приедут наблюдать
С ОБСЕ, да и с ООН.
Там совести висит заслон.
Те ж, что приедут на Донбасс –
Считай, – союзники у нас.
Такой вот взгляд со стороны
В день завтрашний моей страны –
Донбасса, Родины моей
Да и других, не счесть людей…
Виктор Седой, январь 2021 г.
Уходили добровольцы…
(поэма)
Окончание. Начало в №№ 7(68) – 1(72)
Г л а в а с е д ь м а я
I
Мы помним грозное то лето.
Давно уплыли облака,
А гром везде и тут, и где-то…
Ни дуновенья ветерка.
Бои, что под Саур-Могилой,
За Горловку кровавый бой,
Под Марьинкой у нас потери…
Аэропорт – к Донецку двери…
Везде враг притесняет нас,
Везде критический момент,
Повсюду рыщет интервент,
Настал твой судный день, Донбасс.
Но нет сомненья даже тени:
Донбасс не станет на колени!
II
Шахтёрск – к Луганску краткий путь.
Засел там кровожадный враг,
Ни обойти, ни обогнуть
И в минах каждый дол, овраг.
Дать надо бой там оккупантам,
Закрыть лазейки диверсантам,
От нечисти очистить край,
Держись, Донбасс, не умирай!
Просёлками, порою с боем,
Вместе с другими Анатолий,
Теперь уж в командирской роли,
В Шахтёрск шли не парадным строем.
В городе улица прямая,
На каждом метре смерть гуляет…
III
– Через Шахтёрск идёт дорога,
На ней мы словно на плацу,
Ещё напор, ещё немного
И штурм наш близится к концу.
А рядом старый террикон,
Биг-бордами украшен он.
Их снайперы там залегли,
Не оторваться от земли.
Был у меня бы миномёт,
Да и расчёт к нему бы тоже,
Он тех «кукушек» вмиг сметёт
И будет дальше враг отброшен.
– Не шевелись! Команда взводу,
А сам через дворы ползком,
Иного нет к соседям ходу,
Не пробежишь тут напролом.
– Дружище, братец, выручай:
Из «Василька» несколько мин
По террикону, в правый край,
Там снайпер, видно, не один.
Что значит профессионал!
На глаз, зачем ему прицел,
По цели восемь мин послал,
Там вряд ли кто остался цел.
Дружище, как твой позывной?
– Я Чип, Серёга я, друг мой.
– А меня Егерем зовут,
На запад вместе нам с тобой.
Ну, я к своим , меня там ждут.
* * *
Сергей луганский – то был он.
Напарник рядом с ним – Кундуз,
В любом он деле был силён,
Особенность – поклонник муз.
Я обещал вам в прошлый раз
(Не позабыть бы мне опять!),
И о Кундузе пару фраз
Сказать, свой долг ему отдать.
Отец он пятерых детей,
Прошёл с боями весь Афган,
В нашей войне он с первых дней,
Талант ему на всё был дан.
Душа любого коллектива,
И дар поэта при нём есть,
Играет и поёт на диво,
В нём главное – мужская честь.
* * *
Два дня без отдыха, без сна
Врага теснили из Шахтёрска.
Свою враг чашу пил до дна…
В Дебальцево прорвалась горстка.
IV
А Егерь потерял двоих.
Один погиб в первый день боя,
Другого снайпер тот настиг,
Но сердце билось в нём живое.
Он тяжело так умирал,
Из уст ни вздоха и ни стона,
Лишь бледного лица овал
Нам говорил: он обречённый.
Его слова вам по слогам,
Как не было бы это тяжко,
Без рифмы вам я передам,
Как произнёс он их с натяжкой!
– Пришёл и мой последний час,
Прошу я, умоляю вас…
Святое дело до конца
Вам довести… и уж потом…
Судьбу не сдайте подлецам…
Они придут после победы,
А, может, и намного раньше…
Жене и детям мой поклон…
Прощайте…
Он в скорой помощи карете
Уехал под сирены вой.
Егерь и Чип шли в новый бой
На запад, как и в сорок третьем…
Г л а в а в о с ь м а я
I
Ушли в историю те дни,
Но снова встретились они,
Теперь уже два капитана.
И если б не было романа,
Что нам Каверин написал,
Поэму бы я так назвал.
Но тут же были добровольцы,
Те ополченцы-храбрецы,
Их всех объединяла честь,
Она в крови у русских есть.
И в заголовке всё о них,
О них эта поэма-стих.
II
Сейчас прошло уже шесть лет
И многое лишь на бумаге,
Но память не померкнет, нет!
Отдать долг жертвенной отваге.
И разве в том я виноват,
Что мне не дали автомат?
Мне выпала иная роль:
Словами передать вам боль.
Боль за погибших сыновей,
Что встали за Донбасс родной
И больше не придут домой,
За слёзы, горе матерей…
Кресты рядами на кладбищах,
А мы всё компромиссы ищем…
Виктор Седой, 2020 год.
