В те грозные дни…
Новогоднюю ночь Сергей встречал, как и обычно, в кругу семьи. К бою курантов, а Новый год семья встречала по московскому времени, подошли два его товарища по прежней работе. Они оба, Валера и его друг Николай, жили в станице Луганской, и в недавнем прошлом строили под началом Сергея в Луганске уникальный по тому времени дом. Особенность многоквартирной постройки была в том, что отопление в каждой из шестидесяти квартир производилось от индивидуальных котлов-нагревателей природным газом. К тому же и горячая вода у жильцов была круглый год. Руководство одобрило, в качестве эксперимента Серёжин проект, а жильцы до сих пор благодарят строителей-новаторов. Непредвиденных случаев с теплоснабжением, как в других домах, у них ни разу не было.
Валера моложе Сергея, да и обязанности на стройке у них были разные, но как-то так получилось, что обыкновенный рабочий подружился с начальником. Сергей-то ко всем относился как к равным, какая бы роль у них на стройке ни была. Но вот Валеру чем-то выделял. А для Валеры такое отношение было приятным. И до этой новогодней встречи они были гостями друг у друга.
Проводили, как принято, старый год и встретили Новый с бокалами шампанского. Взаимные пожелания здоровья, счастья, успехов… Потом вышли на улицу покурить и посмотреть на импровизированные, самодеятельные салюты, производимые по всему городу любителями необычных ощущений. Народу на улицах ночного Луганска много, все любуются праздничными фейерверками. Сначала хлопок-выстрел на земле, потом треск в воздухе и какая красота! Любуйтесь, люди!
И ни одна душа не могла и подумать, что в скором времени будут иные, уже не хлопки, а взрывы, уносящие жизни этих счастливых людей…
Век двадцать первый, зима 2014-го года. Она выдалась малоснежной и, как всегда в Донбассе капризной. То снежок, то в самом январе мартовская оттепель. Как всегда… Вот только жизнь пошла по иному руслу, завела народ в непроходимые чащи, в болота… в гражданскую войну. Двадцать первый просвещённый век!..
Уже были известные события в Киеве. Власть в стране захватили последыши Бандеры, радикальные националисты, мало чем отличающиеся от фашистов. Народ Украины молча согласился с переворотом. Но только не народ Донбасса! Здесь живёт другой народ, у него другой менталитет, здесь не говорят: «Моя хата з краю». Везде, во всех городах и посёлках Донбасса возникали организации, поднимающие народ против киевской хунты. Успех любого дела решает наличие центра, возглавляющего это дело. Лозунг был один: « С нацистами нам не по пути!» Правящие верхушки местных властей умыли руки, ничем не поддерживая чаяния народа. И народ брал, как мог, власть в свои руки. А Киев двинул на усмирение Донбасса войска.
Уже шли неравные бои немногочисленных, плохо вооружённых ополченцев – защитников родного края с регулярными частями украинской армии. Бои под Славянском, бои вокруг Луганска уносили жизни и ополченцев, и мирных людей. В квартале, где жил Сергей, образовался орган самоуправления населения. Сергея выбрали председателем этой организации. О, сколько вопросов новому органу местной власти пришлось решать! И главный из них – обеспечение жизненных условий населения. Ежедневно решались вопросы снабжения продовольствием, вопросы энергоснабжения, а через некоторое время и водоснабжения. Без воды жизнь немыслима! Кроме хозяйственных вопросов давался отпор мародёрам, а также явным и скрытым сторонникам киевской хунты. Всё было в новинку, всё необычно. Особая забота уделялась подготовке и проведению референдума. В результате, без всяких натяжек, подавляющее большинство населения высказалось за присоединение к России.
А дальше новая забота – защита Луганска от окруживших его со всех сторон войск карателя. Сергея назначили быть помощником командира подразделения, держащего оборону важного участка – переправы через Донец у станицы Луганской. Командиром там был кадровый военный, подполковник в запасе с позывным «Иваныч». Трудно было поверить, но среди его наград было два ордена «Красной Звезды»! А то, что он получил эти боевые награды в мирное время, говорит о многом.
Оборона на правом берегу Донца была организована по всем правилам военного искусства. На крутом правом берегу было выкопано много окопов для огневых точек, а между ними извилистые ходы сообщений. К слову сказать, эта линия обороны действует успешно и по сей день. А позиция у моста на Донце, возле станицы Луганской, официально именуется просто: блокпост. Через него в ту и другую стороны ежедневно проходили сотни местных жителей.
Иваныча его подчинённые любили. Умный, грамотный, с отзывчивым сердцем человек. У военных давно и прочно прижилось наименование для таких людей – Батя. Для каждого ополченца он был как отец родной. И не только ласковым и сердечным, но был и строгим, и суровым когда это требовалось. С Иванычем пришли из станицы больше тридцати ополченцев, в основном молодые ребята. И не за партой, не в лекционном зале, а в боевой обстановке обучал командир их военному искусству, искусству выйти победителем в схватке с врагом. Помимо прочих служебных обязанностей, ополченцы, досконально знающие свои окрестности, помогали нашим разведгруппам переходить на занятый врагом левый берег, обеспечивали им безопасные проходы. Сергей органически вписался в этот дружный коллектив. Гражданское название группы людей, оставшееся во вчерашнем дне, мало подходило к этой когорте единомышленников. Точнее сказать, Сергей влился в состав боевой воинской части. И какая же у него была радость, когда среди станичников он встретил своего приятеля Валеру. Только теперь уже Валера откликался на позывной – «Колыма». Почему в позывном звучало название речки или края, находящегося за тридевять земель, сказать трудно. А у Сергея простой позывной – это часть его фамилии и понятие из нахлынувшей на нас компьютеризации – «Чип».
– Как я рад, Сергей Александрович, что мы снова вместе!
У немногословного Валеры это было уже длинное предложение. А всем вместе, Чипу, Иванычу, Колыме и другим луганчанам-ополченцам пришлось пережить очень много в этой жестокой гражданской войне. В скором времени всех троих и некоторых других бойцов с блокпоста передали в состав обновлённого Комитета госбезопасности Республики. Там уже была настоящая боевая работа. С ходу украинские вояки взять Луганск не смогли, а вот террористические группы в город засылали постоянно. И при встрече с этими отъявленными головорезами стычки были яростными. Бой, как правило, был до конца, в плен из врагов мало кто попадал…
Вокруг Луганска ещё просматривалась линия обороны, но, увы, не на всей протяжённости, а только на главных направлениях. Даже в Великую Отечественную Войну были такие же ситуации, а тут, когда каждый боец на счету, кем прикрывать эти лазейки? Вот и пробирались по ним те, кому Украина «по-над усэ!». Они проводили диверсионные вылазки и сматывались назад, если это им удавалось. Однажды после боя с такой группой Сергей увидел, что по полю, со стороны противника к ним мчится легковушка. Подъезжает «копейка», пытается объехать побоище и останавливается. Весь кузов и стёкла машины в пулевых пробоинах. За рулём женщина средних лет. Вид решительный и в то же время умоляющий.
– Хлопцы, мне надо в госпиталь, в салоне умирает человек, он сильно обгорел. Помогите добраться нам в больницу… Вы чьи?
Когда она узнала кто мы, с неё как будто свалился непосильный груз, а с глаз хлынули слёзы. Иваныч не теряя ни секунды, обращается к Сергею:
– Чип, быстро за руль, я даже представить не могу, как она доехала сюда. Может по пути расскажет.
Первое, что услышал Сергей уже на ходу из её уст, было:
– Я из Новосветловки. Там уже эти ироды. Что они творят! От нечего делать бросали людям в окна гранаты! А сегодня согнали народ к школе и загоняют всех вовнутрь. Избивают женщин, стариков! Орут, что устроят нам одесское второе мая…
Женщина приумолкла, посмотрела назад на обгорелого мужчину. От того изредка доносились звуки похожие на стоны.
– Он ещё живой. Надо успеть!
И снова, изредка всхлипывая, продолжила:
– Откуда взялся наш танк, я не могу сказать. Перед его появлением со стороны Луганска, а они там делают блокпост, были слышны выстрелы. Танк, очевидно, прорвался мимо них и остановился возле школы. Ироды сразу дали дёру, а с танка пулемётом их сопровождали. Народ разбежался кто куда. И нашлись же мерзавцы среди этих иродов. Двумя гранатомётами зажгли танк. Пулемёт умолк, а спереди открывается люк и из него пытается вылезти этот мужчина. Вернее, тело в пламени. Я подбежала, как могла, сбивала с него пламя и с трудом вытащила его из люка. Он упал на землю без движения. Я ещё затушила то, что на нём тлело и кричу:
– Лежи, сейчас я тебя заберу!
Благо, живу я рядом, машина на ходу, подъезжаю – лежит. Пытаюсь поднять – да куда там! Кто мне помог уложить танкиста на заднее сидение, я даже не заметила. И сразу же, дура, на трассу, что идёт в Луганск. А за посёлком-то уже установили блокпост. Там нас и заберут! Притормаживаю, показываю, что подчиняюсь требованию остановиться, а сама, сколько могла резко влево, полный газ и назад в Новосветловку. Одного при развороте даже сбила с ног правой стороной. Стреляли, даже начали гнаться. Но я вскочила в один переулок, проехала на скорости, а потом в другой, пропетляла ещё немного, выскочила на знакомую мне грунтовку, а дальше по буеракам. А тут и вы…
За время пути Сергей не проронил ни одного слова, но слушал внимательно. Обстановка не располагала к беседе. Мысль только одна: быстрее, быстрее… Сдали танкиста в госпиталь, попрощались. Сергей посмотрел на изрешечённую машину и пошёл в расположение своей части. Почему-то вспомнился Некрасов:
«Есть женщины в русских селеньях… Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт..,»
Идёт, повторяет известные со школьных времён строчки и думает: где ты, новый Некрасов, посмотри, как можно дополнить образ русской женщины! А сам остановился, как вкопанный, и теперь уже сам себе громко:
– Олух! Почему не спросил, как её звать-величать?!..
Через две недели была создана боевая группа, в основном из станичников, назначен командир и выдано задание:
– Пробираться вдоль границы с Россией к нашим землякам-дончанам на помощь. У них там критическая ситуация под Иловайском. Если сдать этот пункт, то между Республиками связь прервётся. Это недопустимо! По пути, наверняка, будут стычки с отдельными украинскими подразделениями. К бою надо быть готовым всегда! Конечный пункт маршрута – Авило-Успенка, что на границе Ростовской области. Сейчас противник в нескольких километрах от вашего места назначения. Всё-таки, постарайтесь избегать столкновений, дорогу выбирать так, чтобы у противника не было уверенности, куда идёт колонна. Противник после Саур-Могилы откатился в Шахтёрск, пусть их разведка думает, что и вы в ту сторону.
Потом было ещё дополнение:
– Если в команде есть водители, мы придадим вам несколько грузовиков с грузом оружия и боеприпасов. Там они очень нужны. На сборы полдня. Ночью выехать.
Итак, около двух десятков легковых машин, два микроавтобуса, несколько грузовиков и БТР для прикрытия. Даже командир автоколонны сел за руль грузовика – водителей среди личного состава группы было мало. С чьей-то лёгкой руки, романтика очевидно, колонна получила название – «Лавина». Забегая вперёд, надо сказать, что и в дальнейших боях боевая часть луганчан сражалась под таким названием.
Какими дорогами, каким маршрутом двигалась «Лавина», в каких населённых пунктах дозаправлялась горючим – Сергей не запомнил. Маршрут выбирали люди во впередиидущих машинах, а у него была одна задача: строго следить за дистанцией и не выбиваться из общего строя колонны. А это было не просто – ночью шли с выключенными фарами. Вместе с Сергеем ехали две девушки-ополченки. Они сами вызвались ехать со станичниками, и главная их роль на маршруте заключалась в оказании необходимой медицинской помощи. Старшая, Катя, по образованию была медиком, а Тамила ещё не закончила своё образование. Конечно же, кухонные заботы тоже лежали на них. Иваныч и Колыма ехали вдвоём впереди Сергея. На остановках Сергей подходил к ним пообщаться, поделиться впечатлениями. А однажды, после стычки с какой-то группой «укров», Иваныч предложил Сергею в пластмассовом стаканчике глотка три коньяка:
– Выпей, Чип, сними напряжение!
Нервы были на пределе. В то время не было и понятия о линии разграничения: свои или чужие. Противник мог встретиться где угодно и когда угодно. Тем более, что украинское командование, без сомнения, уже знало о передвижении колонны. Могла быть где-нибудь и засада. Впередиидущие две машины часто отрывались вперёд с целью проводить разведку, а потом поджидали остальных. И дальше, дальше…
До финиша оставалось не более десяти километров, и случилось непоправимое. В небольшом посёлке Маныч, возле самой границы с Россией, колонна почему-то свернула вправо на село Калиново. Ведь был же прямой путь вдоль границы на украинскую Успенку, а там до российской Авило-Успенки рукой подать. Задним числом можно анализировать ошибки, но изменить, увы, ничего нельзя…
От Калиново спокойно выехали на участок трассы Амвросиевка – Матвеев-Курган. Справа к трассе примыкает село Лисичье, и до финиша двадцать минут ходу. К трассе с обеих сторон примыкают густые посадки, с перемыкающимися над головой ветвями. Вот на этом-то участке была оборудована украинская оборонная позиция. «Укры» ждали наступление российских войск, чтобы дать им отпор. Смешно конечно, а им с тыла вваливается колонна легковых машин в сопровождении нескольких грузовиков. Раннее утро 23-го августа… Началась ожесточённая стрельба. Две машины проскочили позиции «укров», а остальным перекрыл дорогу свой же БТР, шедший в начале колонны. Его подбили, он почему-то стал разворачиваться и застыл, полностью перекрыв дорогу. Слева и справа от него глубокие кюветы, проехать вперёд невозможно, «Лавина» остановилась. Редко, но такое бывает и в природе: лавины останавливаются на полпути.
Все остальные действия производились непроизвольно, никто не мог подать команды, каждый на огонь отвечал огнём. Только по рации, благополучно прорвавшиеся, просили, умоляли прорываться к ним. Тут, мол, тихо. Серёжины девчата Катя и Тамила кричат в отчаянии:
– Дядя Серёжа! Что делать?!
Ах, если бы знал он сам! Страха не было, мысль работала в одном направлении: «Как объехать БТР!»
– Берите автоматы и беспрерывно стреляйте по посадке!
Потом уже Сергей вспоминал, как велась эта стрельба. Девчонки на спинах лежат на полу, на вытянутых вверх руках автоматы и длинные очереди куда-то через окна… Рискнул Сергей, нырнул, чуть не перевернувшись в кювет и по нему объехал горящий БТР. Его примеру последовали и некоторые другие из колонны. Не всем удалось выскочить из пекла…
В машину. где был Иваныч и Колыма, через лобовое стекло влетела граната из подствольного гранатомёта.
Как они остались живы – одному Богу известно. Взрывом их вышвырнуло из машины. Одного влево, другого вправо. У обоих множественные ранения, оба в крови… Иванычу разорвало бедро, а что с головой – определить невозможно. Кровавая маска с отвисающими фрагментами кожи и мягкой ткани. Колыме досталось меньше, но тоже весь в крови. Подполз к Иванычу, пощупал пульс. Живой! Колыма помоложе, покрупнее и посильнее Иваныча. Не раздумывая он потащил своего командира в зелёнку, а из неё в подсолнечное поле. Каждый метр, подальше от стрельбы, давался необычайно трудно. В подсолнухах кусками одежды перевязал хоть как-то Иваныча и остановил своё кровотечение. И снова дальше, дальше… Протащит Колыма Иваныча несколько метров и от напряжения впадает в краткое забытьё, очнётся и дальше между рядами крупных, мешающих движению, подсолнухов. Стрельба уже давно утихла.
Сколько продолжалось такое «передвижение» Колыма не помнит, но после очередного забытья он увидел над собою два автомата и обладателей этого оружия.
Двое суток Колыма, Иваныч и ещё несколько ополченцев, попавших в плен, провели привязанные цепями к трубам отопления в школьном подвале. Пытки и допросы были непрерывными. Описывать их не стоит. Нельзя травмировать психику читателя… А события разворачивались не по украинскому сценарию. В разгар боёв за Иловайск каратели потерпели сокрушительное поражение и те, что были за пределами «котла» получили приказ переодеваться в гражданскую одежду и добираться своим ходом в Мариуполь. Утром, на третий день плена, к узникам зашёл майор украинской армии в гражданской одежде и выдал:
– Мне приказали вас расстрелять…
После этого последовала длинная пауза. Майор в гажданском, ещё вчера присутствовавший на допросах, явно наблюдал реакцию обречённых людей. Все, кроме неподвижно лежавшего Иваныча, смотрели на него молча. И только один, лет сорока мужчина, тоже весь в крови, на удивление спокойно, сказал:
– Стреляй, – и добавил – советский офицер…
А офицер резко засунул руку в карман и вынул… связку ключей…
– Я стрелять не буду. Вот ключи от замков, повремените и уходите прочь.
И бросил связку ключей под связанные ноги Колыме. Что было на сердце у каждого, можно только догадываться… выждали немного, поднялись, помогая друг другу на первый этаж, а выходить на улицу не решаются, – перестреляют другие и без приказа… Колыма не выдержал: увидел на крыльце пластмассовый баллон с водой и вышел первым. Баллон с водой в руке, мысль одна: открыть, сделать глоток… А рядом на школьном дворе яблоня, а на ней такие яблоки! Протягивает руку к яблоку и… Это «и» длилось очень долго. А когда оно закончилось, то Валера никак не мог понять: почему он лежит весь перебинтованный и в чистой постели. А над ним улыбающееся женское лицо и звучат слова, которым нет цены:
– Пришёл в себя, соколик! Будешь жить!
В том же госпитале, где Валера-Колыма открыл новую страницу своей жизни, только в другой палате возвращался к жизни и Иваныч. Бог милостив! А Сергей в это же время со своими земляками, несмотря на лёгкое ранение под Лисичьим, принимал участие в боях за освобождение Шахтёрска. Лавина возобновила своё движение…
Виктор Седой
