Ежемесячное приложение к газете «БОЕВОЕ ЗНАМЯ ДОНБАССА»
В наше время тот — поэт,
В.В.Маяковский
тот — писатель, кто полезен.
Легко народом править, если он
М.Ю.Лермонтов
Одною общей страстью увлечён
С днём Победы, Донбасс!
С днём Победы, защитники Отечества!
В память погибшим, но вечно живым
Вечный огонь! Гори, брат, гори
Пламенем пылким в нашей груди,
Без перебоев и без выходных
В память о мёртвых, но вечно живых
Павших солдатах. Хвала им и честь!
Спасибо им скажем за то, что мы есть.
Цветы всего мира подарим мы им,
Давно уже мёртвым, но вечно живым…
Вечный огонь! Гори же, гори!
В наших сердцах будут живы они:
Склоним мы головы в память о них,
Давно уже мёртвых, но вечно живых…
Девятого Мая, в праздник Победы,
Вспомним всей школой подвиги дедов.
Минута молчания – память о них,
Ушедших давно, но вечно живых!
Калинина Яна, школа №113, г. Донецк
Донбасский характер
Донбасский характер испытан веками.
Особый характер. И каждый поймёт:
Взращённый степными сухими ветрами
Характер донбасский в Донбассе живёт.
И этот характер ковался веками:
Как сталь закалялся, как уголь горел.
Испытан в боях и в сраженьях с врагами,
В труде воспитался, в свершеньях взрослел.
Донбасский характер… И тем он особен,
Что он зарождался в донецких степях.
Характер такой тот понять лишь способен,
Кто жил и трудился в шахтёрских краях.
В нём есть трудолюбие, верность Победе,
Суровость и сила, и творческий дух.
В нём гордость отцов и мужество де'дов,
И та доброта, что впитал её внук.
Наталья Радуница. г.Торез, апрель 2018г.
“На Бога надейся…”
Закон выживания очень простой:
Надеяться лишь на себя!
Идти каждый час на жестокий бой
И жизнь защищать любя.
Даётся она всего только лишь раз,
И что есть её ценнее?
Теряя из жизни сокровище – час,
Как горько потом жалеем!
Не думай, что жизнь наша словно в раю:
Где тишь, красота, благодать.
На землю и жизнь дорогую твою
Охотников не сощитать!
Смотри: враг готовит смертельный удар,
Забудь благородства мотив.
Не жди когда вспыхнет жестокий пожар,
Бей первым – останешься жив!
А чтобы свершить этот доблестный шаг,
Уверенно, не на авось,
Ты знай, что твой грозный не дремлет враг,
Дерзай, чтоб жалеть не пришлось!
Будь смел и надейся: тебе повезёт,
С судьбой не играйся в прятки.
Пусть в грозах вершишь ты опасный полёт –
Уверен будь в мягкой посадке!
Виктор Седой, ДНР, апрель 2018 г.
Донбасская мадонна
Мадонна держит на руках ребёнка,
Она не в гроте, а в сыром подвале.
И до крови порезано осколком
Её лицо в трагической оправе.
Застыла камнем на лице тревога,
И в чёрных волосах зияет проседь.
Она пережила всего так много,
Она у Господа так мало просит.
И прижимая мокрую пелёнку
Худыми и дрожащими руками,
Она поёт озябшему ребёнку
Ту песню, что досталась ей от мамы.
Художник-жизнь рисует монотонно…
Вы эту покажите всем картину,
Как вечером донбасская мадонна
В сыром подвале напевает сыну.
Наталья Радуница, г. Торез, март 2018 г.
Так было…
Соседка в окна грохотала:
– Паша! Закончилась война!
Победа – слово не звучало.
Потом оно пришло сполна.
Оно пришло, не сразу и не вдруг,
В названья новых улиц и машин;
И меч уж перекован был на плуг –
Всё оценить рассудок не спешил.
Величье вызревало постепенно,
Как колос хлеба в лоне тучных нив,
Как воин, раненый смертельно,
Поднялся и остался жив.
Как ликовали на вокзалах,
Встречая завершивших бой!
Как в этих встречах не хватало
Тех, что в земле лежат чужой.
Я видел женщин, не одну,
Живущих в долгом ожиданье,
Проклявших горькую войну,
Рыдавших в общем ликованье.
* * *
Давно ушли те времена,
Но голос пушек не умолк.
Героев новых имена
Бессмертный пополняют полк…
Виктор Седой, апрель 2018 г.
5.Последний рейс
( «Донбасский характер». Были давние и недавние.)
Бывают в жизни моменты, даже в мирной обстановке, когда ситуация заставляет человека проявить качества о наличии которых в себе, он и не догадывался. Речь идёт о решительности, настойчивости, веры в правое дело и, наконец, о мужестве. Я был свидетелем проявления этих качеств у случайно собранных в одном месте незнакомых людей, а если не интриговать читателя – у пассажиров авиарейса Красноводск – Краснодар.
После всех безуспешных попыток получить хоть какие-то деньги за мои ”подвиги“ на стройке порто-пункта в Киянлы, я занял у бывшего директора комбината «Куули-Соль» двести долларов на авиабилет до Краснодара. Другим способом выбраться из Туркмении было невозможно. Единственный поезд, связывающий новые государства в Средней Азии с европейской частью России, – Душанбе-Москва не ходил. Рейсовых автобусов тоже не было. Можно было паромом до Баку, но на Кавказе уже назревали события…
Кубеш с Мухитом привезли меня в аэропорт, долго и сердечно извинялись за все неурядицы, попросили передать Ване, Игорю и Мише привет, и мы распрощались. Аэропорт в Красноводске – бывший военный аэродром, как-то не вызывал ассоциаций с ” воздушной гаванью“. Двух или трёхэтажное небольшое здание терминала с кассой и залом ожидания. Рядом такая же гостиница, похоже не действующая.
В ожидании посадки познакомился с молодым мужчиной, земляком из Славянска. Он по каким-то делам прилетел в Красноводск и теперь, вот, ждёт рейса домой. Николай, так он мне представился, работал конструктором в проектном институте «Славтяжмаш» и у нас (действительно мир тесен!) нашлись общие знакомые из институтского турклуба. Николай был компанейским, общительным человеком. Он разузнал, что половина пассажиров – жёны военных с детьми – добираются на родину. Их мужья, – офицеры, еще раньше с личным составом и техникой уехали из Туркмении, а жёны, как могли ”закруглили“ имущественные дела и тоже спешили уехать.
Объявили посадку. АН-24 заполнился полностью. По рулёжке катимся к началу взлётно-посадочной полосы. Вдоль неё, как на параде, крыло к крылу – штук тридцать таких же АН-24.
– Эти отлетали свой ресурс, теперь требуют регламентного ремонта, замены узлов. Да и лётного состава – кот наплакал.– Николай бравировал своей осведомлённостью. Взлетели. Внизу остался Красноводск, теперь уже «Туркменбаши» с позолоченными фигурами того же Туркменбаши на пьедесталах, где стоял раньше Ленин или другие уважаемые личности. Курс на Махачкалу, а потом, без посадки, на Краснодар. Народ потихоньку засыпает, мы с Колей сидим рядом, я рассказываю о своей работе на стройке порто-пункта. Он спрашивает:
– У тебя образование гидростроителя? И узнав, что нет, – удивляется и откровенно завидует: – Я сколько лет проработал конструктором, но все разработки, в которых я участвовал ложились на полку. Все. Конечно завидую.
Не стал ему рассказывать, что лечу домой за чужой счёт, а только сказал, что мне просто повезло.
Смотрю в иллюминатор под левое крыло ”Аннушки“, вижу вдали огни Махачкалы. Потом они начали смещаться влево, поплыли назад и скрылись. Я служил в авиации и знаю, что мы совершили правый поворот и летим или в Астрахань, или в городок Шевченко, или обратно в Красноводск. Говорю Коле о своих наблюдениях и предположениях, но он не принимает их всерьёз. По времени полёта я понял, что мы возвращаемся. И Куули-маяк, знакомыми проблесками, подтвердил мои предположения.
Приземлились, зарулили, всё затихло. Женщины тормошат сонных детей. Выходит командир со вторым пилотом, за ним ещё кто-то и бортпроводница.
– Товарищи!– видно, что командир взволнован. Посмотрел в салон и продолжил:
– Женщины, мы возвратились в Красноводск. В Грозном идут бои, а у нас маршрут над ним. Я не могу рисковать вашими жизнями, а пролетать над местом, где идут военные действия, запрещено. Оставайтесь в салоне, сотрудники аэропорта придут и скажут, что делать дальше.
Публика в замешательстве. Женщины возмущаются, дети начинают плакать.
– Коля, ты понимаешь, что нас всех ожидает – говорю ему громко, чтобы слышали другие.
– Да, тут мы будем долго – отвечает он мне в тон. Женщины смотрят на двух единственных в салоне мужиков с интересом и надеждой. Беру инициативу на себя, обращаюсь к пассажирам:
– Женщины, если мы выйдем из самолёта, мы тут будем долго страдать. Но мы-то ладно, а дети?
Не покинем самолёт, пока не приземлимся в Краснодаре! А здесь нам возвратят деньги за билеты и скажут: до свидания! Не могут в Краснодар, летим в Элисту или Астрахань. Там уже выберемся. Мы,– показываю на Колю, – вас не оставим.
Похоже, все прониклись пониманием. Как дальше действовать, кому вести переговоры с работниками аэропорта, мы не договаривались. Сам-собою образовался единодушный коллектив в противодействие экстремальным обстоятельствам.
Через некоторое время в салон поднимается дежурный по аэровокзалу и тоном не позволяющим возражать объявляет:
– Забирайте багаж, он весь в салоне и за мною. Сейчас откроют гостиницу, переночуете там, а утром будем принимать дальнейшее решение.
Рядом сидящая пожилая женщина спокойно, но громко ему ответила:
– Ни один человек из салона в этом аэропорту не выйдет. Не можете лететь в Краснодар, давайте в Элисту или в Астрахань. Баку и Тбилиси не предлагайте. Всё! Бравый служащий повернулся и вышел. Через полчаса новые “гости”. Четыре человека – наряд милиции. Ультимативно:
– Покинуть самолёт! – Полное молчание, желающих нет. Старший даёт команду подчинённым:
–Выводить силой!
Не знали они, на что способна русская женщина, тем более женщина-мать при детях! Втроём никого от сидения оторвать не смогли. А другие просто не давали служивым распоясаться. А дети создали такую “шумовую завесу”, что милиция ретировалась. Но старший из них сменил тактику: с улыбкой начал, между прочим, выпытывать – кто зачинщик? Чувствовал, что без организаторов не обошлось.
– Ну – говорю – Коля, наступает момент истины. Он оказался ожидаемым. Нас не выдали. Ушёл служака. Через полчаса, а это уже третий час ночи, пожаловал заспанный начальник аэропорта. Старенький авиатор, душой он с нами, но самолёт надо освободить. Ему так же вежливо ответили: – Ни в коем случае!..– Он чуть ли не в плачь:
– Пожалейте старика! – В ответ тоже плачь, но не просящий, а требующий:
– А нас вам не жалко? – Визиты закончились. Свет в салоне выключили. Слава Богу, кое у кого были электрофонарики. Иначе с туалетом были бы проблемы. А духотища в салоне неимоверная…
Утром поднимается к нам незнакомый лётчик и спокойно сообщает:
– Пассажиры, вот рядом стоит грузовой АН-26, я в нём командир. Задний люк открыт, переходите во внутрь, багаж на средину, а сами усаживайтесь поплотнее на скамейки вдоль бортов. В самолёте будет холодновато, оденьтесь потеплее. Полетим через Калмыкию, над Элистой, а там и до Краснодара рукой подать. Я буду с вами до конца”.
Через много лет я передаю вам его обращение почти слово в слово. Бывает, что я записываю в книжицу чьи-то, взволновавшие меня слова. В данном случае – последняя фраза командира корабля.
В Краснодаре почти все сели в московский поезд, а уже после Ростова, несколько человек, вместе со мной вышили в Иловайске. Коля поехал дальше до своего Славянска, а я автобусом до Макеевки. В Иловайске ко мне подошла попутчица, та пожилая женщина, что первая дала отповедь нашим “доброжелателям” в самолёте. Поблагодарила, сказала, что мы, мол, настоящие мужики. Я же восхитился мужеством женщин. Об одном жалею: Почему расставаясь с настоящими людьми, мы не думаем – как было бы хорошо встретиться с ними вновь! Сколько прелестей теряем мы в этой жизни…
(«Донбасский характер». Были давние и недавние ). Окончание первой части. Виктор Седой.