С днём шахтёра! С Днём освобождения, Донбасс!
Художник
После затяжных весенне-летних дождей в средине июля 21го года установилась не характерная для Донбасса изнуряющая жара. Днём столбик термометра ниже тридцати пяти градусов не опускался, да и ночной прохлады не было. Жизнь не останавливалась, но многие, особенно пожилые люди, прежде чем отдаться в плен немилосердной жаре, трезво оценивали: стоит ли выходить из квартиры и подвергать своё здоровье риску.
Вот в такой день из Донецка в Снежное, на рейсовом автобусе, пообщаться с интересным человеком ехал гость – редактор «Боевой литературной газеты». Он давно, ненавязчиво, напрашивался в гости, чтобы пообщаться с человеком, достойным известности и уважения. Зовут снежнянца Павлом Алексеевичем, он художник. Его пейзажи, писанные маслом, приобрели достойную оценку знатоков живописи не только в Донбассе, а и в России. Без всяких условностей и, так называемого кандидатского стажа, он был принят в контактную группу Международного Союза художников Российской Федерации. Рассказывая об этом событии своим друзьям, Павел Алексеевич с теплотой отмечал, что общался с председателем Союза художников РФ правнучкой знаменитого художника 19го века Шишкина Ивана Ивановича. Шишкин был из плеяды передвижников, его картины «Рожь» и, особенно, «Утро в сосновом бору», воспевающие русскую природу, умиляют сердца русских людей.
Живопись не единственное художественное увлечение Павла Алексеевича. Не в меньшей мере его увлекают работы с барельефами, то есть с объёмными произведениями искусства. О, этому направлению Павел Алексеевич придал особый размах. Наверное, эта страсть передалась ему от предков. А предки его жили в подмосковном селе Кудрино, имевшем славу мастеров резьбы по дереву. Прадед Павла Алексеевича, в то далёкое время, за бунт был выслан в Сибирь. Фамилия предка была от названия села – Кудрин. В том селе все были Кудрины, других, как исключение, можно было пересчитать по пальцам. А село было вотчиной искусных резчиков, даривших людям своё видение христианских святынь в художественных изделиях. Павел Алексеевич тоже Кудрин. Его отец, во время заселения Донбасса, прибыл в Снежное, построил там дом, в котором родился сын Павел. А сын и сейчас живёт в доме, где появился на свет.
Пусть читатель извинит рассказчика за кажущуюся непоследовательность изложения увиденного и услышанного, но хозяин пригласил гостя, первым делом, в свою мастерскую. Чего же в ней, находящейся во дворе в отдельном домике, только не было! Всевозможные станки для работы с металлом: слесарные тиски, дрели, болгарки, шлифовальные приспособления, а в двух круглых, закрывающихся полках, масса разнообразного ручного инструмента для ювелирных работ. И везде на стенах, в углах и в промежутках между шкафами множество не доведённых до «кондиции» работ: картины, барельефы, рамки для картин. Последние не вписываются в обыденное понятие – «рамка». Это – без преувеличения, произведение искусства. Немыслимо даже представить, что объёмные, замысловатые узоры вырезаны из ореха или липы. На первый взгляд кажется, что тут задействовано художественное литьё металлом. Нарушая последовательность рассказа, надо отметить, что и литейные технологии Павел Алексеевич освоил досконально, литые работы гость сам держал в руках. А когда ему была показана небольшая кузня в углу двора, редактор от удивления потерял дар речи.
Мастерскую назвать изостудией нельзя. Для постороннего взгляда в обители творчества торжествовал производственный хаос. Но Павел Алексеевич никогда не испытывал затруднений в поисках нужного инструмента, красок, кистей и всего прочего, что сопутствует творческому процессу. Всё находится на своих традиционных местах, вспоминать, искать что-то нет необходимости. Протянул руку – и вот оно.
И, всё-таки, удивляет количество начатых и незаконченных работ. Простому человеку, даже специалисту в определённом деле, трудно управиться с двумя-тремя работами одновременно, а у Кудрина их десятки. Его любимая жена Лариса, нет-нет да иногда ненавязчиво и скажет, мол, не надо так распыляться. А Павел, оправдываясь, ссылается на капризное вдохновение: не приходит оно по вызову. Зато когда оно является, работа идёт без перерыва даже ночью! Павел Алексеевич не увлекается поэзией, в отличие от Ларисы, но помнит строчки Лермонтова:
На мысли, дышащие силой,
Как жемчуг, нижутся слова.
Да, для творчества в любой ипостаси необходима своя Муза. Но увлечения остаются увлечениями. Художник – применительно к Кудрину – не профессия. Профессия то, что кормит. Увлечение – это растрата того, что даёт оплачиваемая работа по профессии. Но надо отдать должное Кудрину: кроме тех работ, которые он дарит друзьям и родственникам, кое-что отправляется и на рынок. Попутно отметим: с реализацией произведений проблем не бывает. И раз мы упомнили родственников, то надо оговориться об одной особенности: и дети, и внуки пошли в дедушку, унаследовали его страсть к творчеству. Все рисуют, вырезают, лепят… А дедушка с гордостью говорит, что это его школа. А может это генетическое наследие от тех, ещё подмосковных Кудриных, но, скорее и то, и другое…
Профессия же Павла Алексеевича – хирург. Ещё в детстве он мечтал быть военным, а конкретно – военным лётчиком. И после школы, выйдя победителем в труднейшем конкурсе, стал курсантом прославленного Качинского лётного училища. Там он получил первый жизненный удар. Некоторые курсанты, находясь в увольнении, употребили спиртное и по пути в училище вели себя недостойно. Павел был рядом с ними, ничем себя не запятнал, но начальство не выискивало конкретных виновников дебоша. Группу из четырёх человек мгновенно отчислили из училища. Мечта о высоком небе рухнула…
В тот же год Кудрин поступил в Донецкий медицинский институт и через шесть лет получил диплом с указанием специализации: общая хирургия. Но мечта о небе не давала покоя. Как только была возможность, он ездил в пригород Донецка Моспино на спортивный аэродром. Там Павел усвоил навыки управления парашютом и за студенческие годы совершил 29 прыжков под надёжным куполом.
Работа по специальности была на Украине в Сумской области, в городе Шостка. В свободное время занимался художественным творчеством, даже организовал изостудию. Заказы на работы умельцев, в основном от христианских храмов, не заставляли себя ждать. Последние годы Павел Алексеевич работал в Снежнянской городской больнице. За исключением экстремальных случаев – несколько дней подготовка больных и операционный день. Сколько людей, в то мирное время, обязаны ему своей жизнью! И вот неожиданная война… Не косвенными, а прямыми признаками она заявила о себе уже в начале лета 14го года. Многие врачи разбежались из больницы кто куда. А в ста метрах от дома Кудриных, в здании библиотеки, ополченцы стали организовывать экстренный госпиталь, туда и пришёл Павел предложить свою помощь. На книжных полках размещали раненых, потоком прибывала гуманитарная помощь с медицинскими препаратами и перевязочным материалом, но встала задача: чем кормить раненых. Лариса, жена Павла Алексеевича, преобразовала свой дом в «полевую кухню» и готовить пищу теперь пришлось ей не для двоих, а всем раненым… Было трудно, но терпимо. А вот моральные трудности угнетали. Утром звонит Павел коллеге в городскую больницу, с просьбой принять пациентку на операцию, а последовал ошеломляющий ответ:
– Я с семьёй уже в Киеве.
Сколько подобных случаев бездушия выплыло на поверхность в те годы! Как же больно ранил психику и достоинство человека разлом в обществе, вызванный войной! И в то же время, как горящее сердце Данко, вспыхнул факел массового, беззаветного героизма жителей Донбасса. Этот подвиг не затушевать ни явным врагам, ни доморощенным либералам.
В больницах полно раненых, медперсонала раз-два и обчёлся. Нет, не клятва Гиппократа, в которой нет ни слова о подобных ситуациях, а обыкновенный гражданский долг заставил Кудрина мобилизовать все свои силы. Без колебаний он решил: врач должен быть рядом с бойцами. Раненому нужна помощь немедленно, ведь промедление, в таких случаях, смерти подобно.
Уже были обстрелы и бомбёжка города, уже были первые жертвы среди мирного населения. А бои в окрестностях Снежного были днём и ночью. Раненых было много, а медперсонала катастрофически не хватало. И Павел Алексеевич принял решение, в связи с переездом экстренного госпиталя в город Комсомольское, ехать туда. Там он был очень нужен. Лариса умоляла мужа не уезжать, так как он сам был болен (онкология), но Павел был непреклонен.
– В таком случае и я с тобой, – твёрдо сказала Лариса и принялась собирать самые необходимые вещи. В ноябре 2015 года, супруги были зачислены в воинскую часть: Первая гвардейская Славянская мотострелковая Бригада. Кудрины долго служили в ней, отдавая свой гражданский долг.
Всё, о чём здесь сказано выше, естественно не в деталях, редактор уже знал со слов Ларисы Кудриной. Он познакомился с нею на одной из литературных встреч, да и потом общался по телефону. Лариса пишет стихи, а газета, по мере возможности, уделяет им место. У редактора же непреложное правило: героя произведения он должен знать лично, прочувствовать его душу, увидеть особенности. Подводя итог можно было сказать: поездка ему удалась. Осталось выяснить некоторые моменты, о которых опытные газетчики спрашивают, когда нога поставлена уже в стремя.
– Павел Алексеевич, сравните, пожалуйста, работу в больничной операционной и в полевом лазарете. Вам, надеюсь, это не составит труда.
Кудрин посмотрел на редактора, как смотрит специалист на дилетанта-самоучку. Помолчал немного и, учитывая неосведомлённость собеседника, изложил:
– Дни и ночи в работе. Бывали случаи и под обстрелами. Обстановка в хирургической палате далека от классической. Если что и есть общее, то это безусловная стерильность. Остальное – как за баранкой движущегося автомобиля по гололёду. Но точность в действиях – как управление парашютными стропами при посадке. К вам просьба: не описывайте ужасных картин разорванного, но ещё живого тела. Щадите психику читателя. Скажите только, что война – это жуткое, страшное преступление. А полевой хирург, скажите, во время операции лишён чувства сострадания. Он работает как машина.
Последние слова Павел Алексеевич произнёс с улыбкой, что дало повод редактору не принимать их всерьёз. А вот поставить себя на место хирурга, даже мысленно, редактор не решился. Последние вопросы прозвучали, когда редактор уже завязывал шнурки на своих туфлях, из-за чего эта простая «операция» несколько затянулась.
– Павел Алексеевич, вы же не чувствовали себя одиноким, ведь рядом была супруга?
Кудрин рассмеялся и пооткровенничал:
– Скажу откровенно, свободного времени не было. Лариса была всегда рядом, незаменимым помощником, даже не имея медицинского образования, она принимала больных и раненых вместе со мной, отвозила тяжелораненых в госпиталь города Донецка. Когда прибыло достаточное количество медработников, перевелась на службу связисткой, а там её назначили замполитом роты управления, работы тоже хватало. Иногда за сутки мы успевали только поздороваться.
Полдня редактор наслаждался увиденным, не записал ни единого слова в блокнот, а при расставании его прорвало:
– Павел Алексеевич, вы участник боевых действий? Я в рассказах о ваших соратниках именую каждого по позывному. У Вас был позывной?
– Конечно же – ответил он, без особой готовности: бойцы знали о моём увлечении и называли меня Художником. У хирурга и художника много общего: знание дела и характер работы. Рука, держащая кисть или скальпель должна быть непогрешимо точной. А по поводу участия в боевых действиях, лучше спросите у наших безвестных знатоков военного дела. Им в кабинетах виднее…
Встреча с достойным человеком закончилась на грустной ноте…
Виктор Седой, июль 2020 год.
По поводу…
(Школа – это мастерская, где формируется
мысль подрастающего поколения, надо крепко
держать её в руках, если не хочешь выпустить
из рук будущее). Анри Барбюс.
Рыба гниёт от головы.
А головы – они в столицах.
И как бы ни старались вы,
К тем головам вам не пробиться.
Гниение остановить –
Нужна железная рука,
Чтоб укротить заразы прыть,
Бить в яблочко, наверняка.
На демократию посылы,
Чтобы нас Запад не клевал?
Ведь доведут нас до могилы
Те, у кого в руках штурвал.
Немного. Лишь о школе речь.
В стенах её – судьба народа,
Но как туда смогли привлечь
Подонка, подлого урода?
Не откажусь от этих слов
И не считаю их за грех:
Он – подрыватель всех основ –
То воротила Герман Греф.
Он автор школьных «улучшений»:
Смысл – из детей сделать рабов,
Машин придатков без воззрений…
Ведь Гитлер тоже был таков!
Ту участь Гитлер слал другим,
Немецкой «расы» не касаясь,
А здесь российский гражданин
Фашистскую лелеет завязь.
Теперь о рыбе, что с душком.
Как можно у руля стоять,
Чтоб нечистью поганить дом?
Закрыть ей рот и не впускать!
Виктор Седой, июнь 2021 год.
Полемика с великими
Жизнь – есть борьба, сказал великий.
За что и с кем – не уточнил.
Мир беспокойный, разноликий
Отдачи требует всех сил.
Другой, не менее известный,
Сказал, что жизнь есть вечный бой.
Был, не был, но вперёд, хоть тресни,
Пусть даже жертвуя собой.
Дополним мы слова провидцев
Мыслью того же знатока,
Что есть покой, он ночью снится,
И счастье в нём наверняка.
Но третий раньше двух сказал,
Что бой – всегда за справедливость.
Тот стимул путеводным стал,
Ему полмира покорилось.
И жизнь в достатке без тревог
Манящею зовёт звездою.
К ней столько выстлано дорог,
Но всяк идёт своей тропою.
Не видеть счастья если врозь,
Не вместе поступью прямой.
А если каждый вкривь и вкось –
Тогда залог на вечный бой…
Виктор Седой, июль 2021 год.
Каков поп – таков и приход (Поговорка)
Да, братские наши народы!
От Черноморья до Курил.
Из корня одного их всходы
Славянский дух людей растил.
Россия – мощная держава,
Её нам завещали предки.
Сроднилась ратная с ней слава –
Битвы с врагом были нередки.
Вот и сейчас идёт война,
Холодная – её названье.
Державе смерть несёт она,
А мы всё медлим в ожиданье.
Пора жестоко указать
Заокеанским и в Европе,
Что меру им должно бы знать,
Чтоб в новом не тонуть Потопе.
И тем, что братские когда-то,
В сердцах чьих ненависть живёт,
Во власти коих супостаты…
Которым власть отдал народ.
Сермяжные ведь не поймут –
Им на глаза одели шоры.
В комплекте же узда и кнут!*
О братстве ль с ними разговоры?..
Не раскрывай, о, Русь, объятья,
Не помогай своим врагам.
Их цель – Россию на распятье*
И цепи тяжкие к ногам.
Не видно, чтобы люд тот встал,
Пока злодей там правит бал…
Виктор Седой, июль 2021 год.
*Из афоризмов писателя Ежи Леца.
Залог победы
Ну, что мы, патриоты, знаем,
Чтоб дух бойца крепить стихом?
Те крохи к нам доходят краем:
Как было, как будет потом?
Не претендуем мы на тайны.
Давно уж так заведено.
Пусть будут встречи не случайны,
Чтоб все мы были заодно.
Чтоб духом жил наш край единым
И знал, Донбасс нам – общий дом.
И будет он непобедимым,
И даст врагу отпор огнём.
Бери, Республика, пример
С наших предшественников славных,
Что сберегли СССР
В сороковых годах тех давних!
Единство – вот залог победы.
Боец и тыл – неразделим!
Лишь так осилим наши беды,
Нацистов новых победим!
Виктор Седой, июль 2021 год.
«На волю! В пампасы!»*
Гудки машин, звонки трамвая,
Визг тормозов, моторов гул –
Нас бесконечно угнетая,
Звук рукотворный не уснул.
И дома порция вдвойне:
Средь сериалов, телеящик
Льёт в уши сводки о войне
Иль о болезнях предстоящих.
Быть хочется без этих звуков,
Без запахов с труб заводских,
Без, невесть, вдруг, откуда, стуков
И без сирен на мостовых…
Предаться молча тишине,
Что на поляне край дубравы,
Трелям пичуги в вышине
И запаху, что дарят травы.
Внимать мелодии реки
На перекате с поворотом,
Взирать на жёлтые листки,
Что в заводи кружат гавотом.
Даже гроза мне по нутру,
Когда в палаточке походной
Проснёшься рано поутру
И примешь душ с небес холодный…
Сбылось! Запомнятся те дни,
Как радуга на небосводе.
Жизнь составляют нам они –
Так в человеческой природе.
А дни, что серыми текут –
Поверьте, раньше нас умрут.
Виктор Седой, июль 2021 год.
* Илья Ильф и Евгений Петров.
