Я бежал по двору шахтоуправления «Октябрьское», что в Донецке, с высоко поднятой правой рукой. Так несут олимпийский огонь. Только одет я был в шахтёрскую робу и бежал сломя голову не так, как олимпийцы – размеренно и легко. И в руке у меня был не факел, а радиоактивный источник цезий-137. Зрителей не было, а если и были, я их не замечал. Меня гнало вперёд моё безрассудство, соединённое с грубейшим нарушением правил техники безопасности при работе с радиоактивными элементами. Одно утешало: если и пострадаю, то только я один. Не вдаваясь в подробности, скажу, что с помощью радиоактивного источника, расположенного с одной стороны объекта (бункер, скип) и электроники с другой его стороны, вёлся контроль наличия сыпучих (уголь, порода) на шахтах. И на поверхности, и под землёй такой комплект, «просвечивающий» насквозь стальные ёмкости, имел название гамма-реле. Мы эту технику монтировали и вели её техническое обслуживание на всех шахтах Донбасса. Мой «подвиг» закончился благополучно. В течение часа, пока слесари-стволовики производили ежедневный осмотр ствола, я поменял местами два источника излучения. Оба они заняли соответствующее им место согласно мощности каждого. А место нахождения источника всегда находится в защитном свинцовом контейнере весом 145 килограммов. Контейнеры остались на прежних местах. Недельная работа для бригады была выполнена одним «рационализатором» за один час. В этот час включалась ещё одна пробежка в обратном направлении. И снова с поднятой рукой, но в более медленном темпе. В этот раз источник был в пять раз слабее первого. Потом я посчитал по формулам полученную дозу облучения, получилось около десяти рентген. При годовой-то норме в пять рентген! «Безумству храбрых поём мы славу…», сказал Горький. За моё безумство меня бы вытурили с Базовой изотопной лаборатории, где я проработал 23 года, в одночасье. И даже не взирая на то, что так безумствовал я впервые, и не пощадили бы мой двойной праздник: День шахтёра и пятидесятилетний юбилей. Тридцать гостей, моих сотрудников, собрались в нашей двухкомнатной «хрущёвке»! Пришедшие первыми, не дожидаясь «официального» застолья, приняли вовнутрь по рюмочке, так, за встречу. Разговор в таких случаях ведётся раскрепощённо, с юморными оттенками. Когда подошёл Коля Гречишный, ему тоже налили 30 граммов для «раскачки». Он удивился столь маленькой дозе возбуждающего, но его предупредили: – Больше нельзя, иначе не сможешь толком поздравить юбиляра. Да и пить с утра вредно. Помнишь, как опозорился главный инженер шахты «Россия», что в Селидово? Коля не помнил, а его «опекун» продолжил: – Мы уже готовы к спуску и в клети человек 20 шахтёров, а рукоятчица не даёт сигнал «вниз». Успокоила она некоторых строптивых: – Сейчас подойдёт главный инженер, и спуститесь вместе. Успеете наработаться. А вот и он, почти бежит, а перед самой клетью зацепился за что-то ногой и со всего маху влетел под ноги шахтёрам. Тут же последовала моментальная реакция кого-то из стоявших уже в клети: – Нажрался с утра! Неудачник поднялся на ноги и начал грозно выяснять: – Кто сказал?! Быстро отвечай, иначе всех отстраню от работы! Гробовое молчание. Только слышно как работает мощный шахтный вентилятор. Кому нужно получить признание за смелый юмор с подковыркой?.. – А ну-ка каждый подай голос, нахала я и сам узнаю по голосу. Минут пять в клети рефреном звучало: – Нажрался с утра… Но автор высказывания остался инкогнито. О, жёстко шутить, особенно в связи с нелепыми промашками в работе, шахтёры мастера. На мой взгляд, этому есть объяснение: за безопасность работы в шахте отвечают все и каждый. Промашка одного может дорого стоить остальным. И не надо ждать выговора от начальства: уместная шутка товарищей по работе действует не менее эффективно. Но и чрезмерная осторожность или явная трусость имеют такую же оценку. Шахтёры особый народ, их специфические взаимоотношения выработаны столетиями. Даже хранителем жизни под землёй считается особое божество – Добрый Шубин. Он, фактически, живёт в каждом из нас и приходит на помощь, остерегает от беды. А мои гости без умолку продолжали тему, где главенствовал юмор: – Жаль, что нет пока Семыкина, он бы лучше меня рассказал, как мы с ним блудили по старым выработкам в шахте Димитрова, что рядом с Красноармейском, – извиняющимся тоном начал Юра Горюнов. – Местного сопровождающего в тот раз с нами не было. С утренней сменой мы добрались до забоя, а дальше сами по коренному штреку дошли до бункера-пересыпа. Там надо было заменить электронный блок гамма-реле. Он безупречно отработал гарантийный срок, но правила неумолимы, как в авиации: некоторые органы устройства, не в пример человеческому телу, подлежали замене по расписанию. Управились мы быстро, но выехать, а главное дойти с ночной сменой до клети уже не успевали. Не ждать же шесть часов, чтобы выехать с той же утренней сменой! И мы, не новички в подземных царствах, самостоятельно двинулись, как нам казалось, в сторону рудничного двора, к породному опрокиду. А там уж нас всегда вывезут на скипе знакомые машинистки подъёма. Шахта старая, недействующих выработок много, не все штреки закрыты затяжками. Когда мы заблудились, и когда до нас это дошло – трудно сказать. Попытались возвратиться назад и ещё больше усугубили своё дурацкое положение. Наконец в одном из штреков увидели рельсы узкоколейки, и пошли по ним – уж они-то выведут нас к цели. Обрадовались, когда увидели в этом штреке десятка два новеньких шахтных вагонов-трёхтонок, и вперёд, вперёд… Прошли немного и упёрлись в завал. Приплыли… Кто из нас знает, как искать верную дорогу в незнакомой шахте, в этом лабиринте при полной темноте? Слабый свет коногонки предохранял только от случайного падения. Кто же нам помог, в конце концов, выйти к людям? Наверное, Добрый Шубин… Мы выехали на поверхность с той же, «нашей» сменой. Посчитали они, наверное, что мы тоже целую смену отпахали… – А помните, у нас был Боря, фамилию не успел запомнить, он быстро рассчитался? – Вклинился в разговор новый рассказчик. – На Краснолиманской мы выезжали скипом. Сколько труда стоило уговорить Борю сделать шаг с посадочной на скиповую площадку! Перетащили силой, немного сопротивлялся. Он так вцепился обеими руками за трос-канат, предназначенный для спуска и подъёма скипа, что сопровождавший нас шахтёр с серьёзным видом предостерёг: – Не дави так крепко канат, передавишь со страху, а потом нас всех по частям будут собирать в зумфу (в нижней оконечности ствола). Подействовало ли предупреждение на Борю, но на нулевой отметке мы «отцепили» его от каната и под ручки вывели на свободу. Да, и он был шахтёром… один день. – Да таким же был и Завгородний, перешедший к нам от чертёжников за «длинным рублём». На Калинина надо было добраться до кривых направляющих – к месту разгрузки скипов, выполнить там пустяшную работу. К копру там вплотную примыкает высокая железобетонная пристройка, где женщины-труженицы с транспортерной ленты вручную производили породовыборку. В этой пристройке, почти до верха, есть обычные, как в девятиэтажках, лестничные марши, а последние десять метров до разгрузочного устройства, уже по наружной стенке пристройки, есть железная с перилами лестница. Я иду первым, – так начал, дождавшийся своей очереди, новый рассказчик, – а напарник за мною. Поднялся я к шлюзовой воздушной камере, а Завгороднего не вижу за собой. Возвращаюсь обратно во внутрь копровой пристройки. Стоит мой помощник возле двери, бледный, угнетённый. Спрашиваю: – Ты почему отстал?Ответ ошеломил меня: – Не могу дальше. У меня высотобоязнь. Гляну вниз – голова кругом, страх и тошнота. Не могу… Есть люди подверженные водобоязни, а тут такой уникальный случай. Менять датчик для гамма-реле пришлось самому… Ещё много было воспоминаний подобного рода. И не все с благополучным концом. Не стоит рассказывать о них в предпраздничные дни. А о шахтёрах надо сказать, что это те люди, которые каждый день спускаются на глубокие подземные горизонты. Проходчики, крепильщики, комбайнёры и горнорабочие очистных забоев непосредственно добывают уголь. Мы же, со своими коллегами – шахтными автоматчиками, только помогали выдавать уголь на-гора… Не знаю, то ли хмель ударил в голову Коле Гречишному, то ли он специально промолчал, но произнося тост, он единственный из гостей не упомнил о печальном событии, приближающем старость – о пятидесятилетнем юбилее. А коротко сказал: – С Днём шахтёра, Лёня! А я был счастлив. Тост попал в точку. С Днём шахтёра, друзья!
Виктор Седой, август 2021 г.
* * *
Навстречу солнцу, что над степью всходит, Шахтёр уставший вышел из клети. Чтобы под мирным, синим небосводом В рождённый день с улыбкою войти. Ночная смена в царстве вечной ночи Закончилась. Он смоет черноту, В автобус отправляющийся вскочит, Окурок в урну бросив на ходу. Давно несёт он трудовую вахту – Уж четверть века: дом – работа – дом, Шахтёр влюблён в свою родную шахту, Хотя о ней он знает от и до. Сюда пришёл безусым он когда-то Романтики суровой вкус узнать. Здесь уголёк рубили дядька с батей, Маркшейдером служила здесь же мать. И камень солнечный давать стал на-гора. Трудом ударным здесь он вышел в люди – По ощущеньям, только лишь вчера… И прикипел душой к горняцким будням, Но седина виски посеребрила, – Работу можно легче подыскать. Нет! Есть ещё в железных мышцах сила Для нового, ударного броска! Особое призванье – быть шахтёром. Лишь сильный духом смело в клеть шагнёт. И на покой ему ещё не скоро, Как говорится, – не пришёл черёд. А, значит, впереди свершений много – Проходчик вечно на передовой, Ему в глуби прокладывать дорогу К углю большому, право, не впервой. Шахтёр Донбасса – человек надёжный. Он в мир несёт тепло и свет. Ему стать «бывшим» просто невозможно, В его судьбе такого слова нет.
Александр Сенин – шахтный проходчик, август 2020 год.
Шахтёрские жёны
Я помню, как с тревогой мать ждала Рассвета с вестью: «Клеть подняли. Живы». Нависла над шахтёрами скала, Метана с пылью вихри закружили. Бригада вышла, прорубив дыру К уступу, где прижавшись к балке, Отец шептал: «Не сдамся, не умру, Поможет мне шахтёрская закалка». А дома ждут, не спят жена и дочь. Забой как фронт – атака в каждой смене. Работа лёжа, страх уходит прочь, Шахтёрский труд не знает перемены.
За выемкой в забое – кровля сразу! С отбойным молотком наперевес Врубает тонны чёрного алмаза, Надёжный под рукой крепёжный лес,
* * * С тех пор прошло немало трудных лет, Храню медаль отца – «Шахтёрской славы», Не сплю, с тревогой жду рассвет, Когда родной поднимется из лавы. Комбайном заменили обушки, Рекорды нормами повсюду стали. Но подвиги шахтёров нелегки, Шахтёр, – герой труда, – на пьедестале. А жёны, как и прежде – крепкий тыл, С любовью и молитвой о здоровье. И Добрый Шубин мужа сохранил: Лишь краем уголь черканул над бровью. Я вспомнила такой же шрам отца, И блеск весёлых глаз в каёмке чёрной. Пожалуй, нет красивее лица С отметиной угля такой почётной!
Наталья Жуковская, июнь 2018 год.
А мы всё ждём…
Пророка нет в своём отечестве Со стороны всегда видней. Так приучили человечество С далёких тех библейских дней. К тебе, Россия, мои взоры, К Отчизне пламенных людей. Отбросим древних разговоры, Коснёмся ближних наших дней. Вот два пророческих прогноза. В одном – борьба за коммунизм: Власти Советской смерть, угроза – Убийственный бюрократизм! Ленин был вождь, да и пророк, Как будто в воду он глядел. Предсмертные слова изрёк… Забыли их в потоке дел. И Достоевский предсказал, Народ ему должен бы внять: Россию сгубит либерал! Но мы безмолвствуем опять. Не слышим мы своих пророков, Нам заграничных подавай. Предсказанное бьёт жестоко, Смотри, Россия, дальше – край. Но дело вовсе не в пророках, А в тех, что встали у руля. Не вышел бы их курс нам боком, Пророки говорят не зря…
Георгий Каюров, август 2021 год.
Дилетанты у руля
«Наибольшая из всех безнравственностей – это браться за дело, которое не умеешь делать». Наполеон.
Без знаний, практики врачебной Немыслимо лечить людей. Без ВУЗа, на тропе учебной, Вам не дадут учить детей. Не разрешат сесть за баранку, Коль не обучен на все сто Любителю и дилетанту На пассажирское авто. О лётчиках – и речи нет: Сесть за штурвал – уметь, знать много Не знал такого белый свет – Дать в небо неучу дорогу. Подобных требований много, Коль на кону в них жизнь людей, К поводырям в твою дорогу, Приставленных к судьбе твоей. Но чудо! Странности видны, Когда на судьбы миллионов Крест ставят кормчие страны, – Сонм неучей и ветрогонов. Они не глупые, отнюдь, Но их пещерный эгоизм Народу уготовит путь В смертельный, страшный катаклизм. Примеры? Их не перечесть. Ближайший же – на Украине. Там комикам воздали «честь» На поругание святыни. И депутаты-самоучки, И президент их «воевода» Уверенно ведут до ручки Толпу бездумного народа. Народ правителей достоин: Погибнет с ними и без воен.
Игорь Береговой, июль 2021 г.
Огонь донбасского маяка
Донбасс – вовек шахтёрский край, Природа так его крестила. И не звучало: выбирай! В угле, в металле наша сила. С шахтёров начался Донбасс. Шахтёрский труд – бою сродни. Без остановки ни на час В труде нелёгком длятся дни. Но есть и радости пора В году один раз, без повтора: С теплом подземным на-гора Приходит праздник – День шахтёра! Умолк забой, стоят подъёмы, И клетьевой, и скиповой. Углём отгружены вагоны, Сегодня праздник, песни пой! А завтра вновь подземный бой И на поверхности бой тоже. С врагом сражаться не впервой, Шахтёрский дух в бою поможет. Донбасс не кланяется доле В дни трудовые, в дни войны, Не поддадутся вражьей своре Донбасса славные сыны. Бандеровскую мразь осилим Бескомпромиссною борьбой. Примером быть и для России Донбассу велено судьбой. Ответственность же велика Огням людского маяка.
Виктор Седой, июль 2021 год.
Саур-Могила
Пойду бескрайней степью на рассвете Туда, где терпкий запах чабреца, Полыни горечь … Моего лица Коснётся только тёплый, вольный ветер. Там, впереди, виднеется курган – Суровый исполин, как стража мира. О, сколько крови пролито здесь было! Как много рассказать мог великан!.. Саур-Могила! Помнишь сорок третий?.. Мне кажется, я слышу голоса Погибших всех… и катится слеза, Когда цветы несут к могилам дети… – Держись, сынок! Нельзя нам отступать! Ты должен выжить, обещай мне, Ваня! Коль упаду я – ты подхватишь знамя, Но отстоим свою Отчизну-мать. Какой ценой досталась нам победа Здесь знают все. На самом на краю Земли шахтёрской крикнул внук в бою, И повторил бессмертный подвиг деда: – Я не отдам! Ты слышишь, не отдам Земли твоей, Донбасс, благословенной! Наперекор пусть даже всей Вселенной, Клянусь, тебя я не отдам врагам!
