И вечный бой…

Сборник рассказов
Виктор Седой
Донецк — 2023

К читателю

          Уважаемые читатели!

          Это издание можно было бы представить, как сборник условных рассказов. Условных потому, что они только в малой степени отвечают жанру рассказа, больше всего они отвечают публицистическим зарисовкам. Объяснение этой особенности простое: все рассказы печатались в нашей миниатюрной газете и создавать их надо было под гнётом сомнений – а вместится ли всё задуманное на двух страничках формата А3? Как правило – половина рукописного текста оставалась за бортом, и краткость здесь, увы, не «сестра таланта», а возможность жить в однокомнатной квартире нескольким постояльцам. Кроме дефицита «жилплощади», конечно же проявляется «наличие отсутствия» писательского таланта, поэтому примите, дорогой читатель, что Бог дал.
          Может быть неестественно, но наша литературная жизнь во многом зависит нашей боевой газеты, а она требует публицистики. Поэмы, повести, а может быть и романы, наши авторы будут писать потом, когда закончится война. В этот же сборник вошли рассказы не вошедшие в книгу «Проза войны» по банальной причине: им там не хватило места. И у этого сборника та же судьба – многое будет ждать лучших времён. Но, тем не менее, тут есть рассказ «Вещий сон» уже бывший в печати, и рассказ-наставление «Юным поэтам». Если «Вещий сон» подобен словам римского писателя и консула Плиния Младшего, повторявшего постоянно, что Карфаген надо разрушить, а в творчестве вашего автора тот же призыв по поводу киевской хунты, то он должен звучать и в этой книге. Рассказ «Юным поэтам» предназначен не только юным по возрасту, а и взрослым стихотворцам, желающим чтобы их «напечатали». Ведь у нашей «Боевой литературной газеты» есть правило – брать в печать произведения не страдающие литературными недостатками. И пусть эта публикация будет нашим поэтам своеобразным учебным пособием. Мы же желаем всем авторам творческого вдохновения, а читателям войти в мир чувств автора произведений и принять благодарность за прочитанный труд.

          Виктор Седой.

Творческие мучения

(Юмореска)

          Сон ушёл от Тиховордина. Без малого два часа ночи, в комнате темно и тихо, и даже в открытую форточку не влетали уличные, обычно раздражающие его, звуки. Звуки были в голове. Весь вечер они   повторялись, как тиканье ушедших навсегда часов, называвшихся в доэлектронный век ходиками. Тиховордин считал себя поэтом и мучился над новым творением о первой юношеской любви. Об этом возвышенном чувстве у него уже были стихотворные откровения. Можно было заарканить себя любой другой темой, к примеру, о полётах на параплане, но Тиховордин не знал, как называются верёвочки за которые надо тянуть, чтобы взлететь в небо. Если бы не эта загвоздка, думал поэт, то новый Леонтьев-певец пел бы не «мой дельтаплан…», а «мой параплан…». Ведь дельтаплан ушёл в прошлое вместе с двадцатым веком. А к новой песне красовалась бы приписочка: «На стихи Тиховордина».
          Но поэт творил о любви. Эта тема настолько многогранна, неисчерпаема и находит отклик, полагал он, в сердцах любого читателя, от юных детских лет до старческого возраста. Для детских сердец, с интересом воспринимающих всё новое, требовалось совсем мало: знать о существовании такого слова и понимать, что оно означает. Конечно же, в самом примитивном значении. К примеру: люблю конфеты и мороженое, люблю смотреть мультики. Но если вундеркинд скажет, что любит свою воспитательницу в детском садике – о, это уже очень близко к прекрасному чувству. Остаётся побороть маленькую неувязку: юное создание должно уметь читать. И как было бы хорошо, если бы оно ещё и прочло хоть один стих Тиховордина о любви!
          К престарелым читателям требования проще. Читать, предположим, они умеют. И, по теории вероятности, стихи Тиховордина могут попасться им на глаза (при наличии соответствующих слабому зрению очков). Но главное: помнят они ещё это слово – «любовь»?! В худшем случае существует толковый словарь русского языка. Там есть толкование всех слов, был бы словарь в наличии.
          Остальные категории потенциальных читателей, находящиеся между двумя названными, Тиховордина не волновали: в настоящее время эта «прослойка» общества книг не читает. А если кто и вспомнит далёкую молодость, то поэтическое «баловство» прикроют страницы захватывающей прозы, а через пять минут чтения все буквы уснут под надёжной книжной обложкой.
          За несколько последних лет  Тиховордин в своём творчестве предавался и другим темам: о погоде, о тучках небесных, о первом и прощальном лучике солнца, о звёздах над головой (правда, не обо всех), а особенно о луне. О ней (женский род), о месяце (род мужской) нарисована добрая сотня лирических портретов, он подсчитал, что даже Есенину до него далеко. Только этих творений хватило бы на солидную монографию. Отдельной книгой можно было бы издать стихи о временах года, расположив их по месяцам, выделяя всевозможные аномалии и непредвиденные катаклизмы. Но последние явления к нашей географии не касаются. Это далече, где землетрясения, наводнения, цунами и ураганы, обходящие Донбасс стороной.  Не  меньшей чести заслуживает издание о зелёной природе, это о нашей родной. Ни у кого нет таких ярких упоминаний о ковыле, как у Тиховордина! И не важно, что автор вживую никогда не видел это растение, но как легко с его названием, звучанием и образом сочетаются другие слова! Привести бы все труды в порядок, выбрать с горы листков и школьных тетрадок всё, что когда-либо ложилось на бумагу, дать на рецензию критику. А потом уж и в печать. Ах, если бы превозмочь два непреодолимых «нет»: нет критиков и нет денег. Как далеко от поэзии уводят всякие банальные «нет»! Хватит о грустном, решил поэт и снова возвратился к насущной проблеме.
          «Любовь»… К этому слову, как рифма, в вечный союз так и просится «кровь», но это же избитая, банальная рифма! Можно прилепить определение «вновь», но стих-то о первой(!) обоюдной любви! К тому же Тиховордина впервые удосужило творить этот стих от первого лица, а первое лицо – девушка. И кроме зловредной рифмы, не дающей уснуть, выпирают наружу и другие несоответствия, несвойственные женскому полу при первом свидании: обняла, поцеловала, гладила волосы… Ускользает девичье целомудрие… Да и как обозначить автора произведения? Тиховордин?...
          С трудом горе-поэт прогнал от себя назойливую музу и с третьей попытки переключился на обыденную, нелитературную тему. «Любовь» подождёт до утра, подумал он. С утра надо будет решать сложные, нелюбимые Тиховординым задачи: пройти по продуктовым магазинам и наполнить полиэтиленовые кульки всякой снедью. Но прежде необходимо составить и записать на бумажку перечень всех покупок. Без бумажки, входя в торговое заведение, Тиховордин всегда терялся в выборе  покупок. Советы продавцов, как оказывалось по приходу с промысла домой, были неудачны. И целую неделю, до следующего похода по прилавкам, поэт питался по чужому вкусу. И, всё-таки, вопросы наполнения желудка Тиховордина волновали мало. Больше всего угнетала литературная неизвестность. Те, коллективные сборники стихотворений, в которых под любимыми четверостишиями иногда светилась его фамилия, до массового читателя не доходили. Тираж шёл исключительно по числу авторов издания с небольшим плюсом. Надо отдать должное: существуют неформальные литературные объединения, где можно раз в неделю, в порядке очереди, озвучить свой шедевр. Но там не слушают чужое. Там, волнуясь, ждут, когда можно будет прочитать своё. Даже соседи не знают о поэтическом таланте Тиховордина. И хорошо, а то прилепят какую-нибудь насмешливую кличку. На это деяние у нас талантов не занимать…
          С такими мыслями Тиховордин уснул. И ночные сновидения не порадовали неизвестного, даже в узких кругах, поэта. Сны – состояние души, о них не будем упоминать, ведь в чужую душу вторгаться грешно. А утром, взяв авторучку и листочек, чтобы составить записку-шпаргалку для похода по магазинам, он прозрел! Ведь можно же поставить «любовь» в начало или средину строки! И родилась отменная строчка:
Твоя любовь мне часто снится.
          Но радость была преждевременной. К «снится» рифмой выплывали глаголы, а отглагольные рифмы не рекомендовал сам Пушкин. Безвыходных положений не бывает, всегда есть, как минимум, два выхода и один из них Тиховордин нашёл:
          Твоя любовь мне часто снится,
          Как поднебесная зарница.
          Правда, сравнение пылкой любви с очень кратковременным природным явлением не сулило длительной перспективы на взаимную любовь, но на улучшение ситуации у поэта уже не было сил. Дописал хозяйственную шпаргалку и пошёл за хлебом насущным. Соловья баснями не накормишь…

Июль 2021год.                                                                                                                          

Дети и Победа

          Когда наступают майские дни и вся живая природа стремительно и явственно возвращается после зимнего омертвения в жизнь, человеческое мироощущение тоже восходит на новую ступень. Вспоминая далёкие майские дни 1945го года, теперь уже кажется, что переломный момент в истории человечества не случайно совпал с возрождением природы. Мне, на то время ещё ребёнку, выпало счастье наблюдать и ощутить это торжество жизни. Но многие мои сверстники не дождались, не увидели его.
          Мироощущение у каждого человека чем-то отличается от восприятия у других людей. Дни Великой Победы не для всех святой, а иным и вовсе не праздник. Я же вижу этот день, это событие, почти осязаемо – передо мной стоит воин-освободитель со спасённой девочкой на одной руке и с мечом, разрубающим фашистскую свастику, в другой руке. Автором этой величественной скульптуры, символа победы советского народа в Великой Отечественной Войне, является выдающийся скульптор современности, бывший фронтовик Вучетич Евгений Викторович. Скульптура установлена в 1949м году в берлинском Трептов-парке, рядом с захоронением 7000 тысяч советских солдат. В некоторой степени соавторами этого произведения можно считать маршала К. Е. Ворошилова – за саму идею установить памятник в поверженном Берлине; И. В. Сталина – за то, чтобы воин держал в правой руке не автомат, а символ возмездия, ещё со времён Александра Невского – меч. Меч наглядно рушит символ фашизма – свастику; а вот маршал Конев Иван Степанович предложил Вучетичу, чтобы он поместил на руки воину-освободителю спасённую от смерти советским солдатом немецкую девочку. В бронзе, конечно. Эта достоверная история о её спасении была на слуху у всех штурмовавших рейхстаг. Но когда, уже после войны, была предпринята попытка разыскать ту спасённую девочку, оказалось, что такие случаи, когда наши бойцы спасали немецких детей, были почти массовым явлением. Тот боец, вынесший с поля боя ребёнка, – старший сержант Николай Масалов, как личность, вошёл в историю той, кровопролитной войны.
          А вот о женщине, точнее – о девушке, спасшей три тысячи двести сорок детей от верной смерти в 1942м году, советский народ узнал, и то не во всеуслышание, только спустя тридцать лет после Великой Победы. Эта девушка-партизанка, 23х лет от роду, вывела с оккупированной Смоленщины, по лесам и болотам, за один десятидневный переход длиною в 200 километров, в освобождённую Тверскую область, немыслимое количество детей. Были в этой неимоверно-длинной колонне дети из окрестных деревень возрастом от шести до шестнадцати лет. Те места, где жили эти дети, а это был партизанский край, фашисты собирались и большими силами сравняли всё с землёй вместе с небольшим числом оставшихся жителей. Но детей эта великая женщина сумела спасти, конечно же с помощью партизан-проводников. В неимоверно трудном пути она не потеряла ни одного ребёнка! Имя двадцатитрехлетней учительницы начальных классов – Вольская Матрёна Исаевна… Многие ли знают о её подвиге? Ваш покорный слуга в поэтической форме постарается заполнить досадный пробел в нашей истории. Народ должен знать своих героев!
          И вот теперь, после далёкой той Победы 1945го года, мы молим Господа Бога и наших защитников принести народу желанный мир, обязательно победный, в этой подлой войне, навязанной нам фашистскими недобитками. Дети, родившиеся на Донбассе в начале кровавой вакханалии, прожили уже девять лет под ежедневными артиллерийскими обстрелами. Прожили те, кто не остался навечно на «Аллеях Ангелов» в Донецке и других городах… И когда нам, людям старше 18ти лет, разрешили смотреть на обгоревшие детские трупы возле разбитой маршрутки, а произошло это в конце апреля 2023го года, видавшие виды мужики плакали не стесняясь своих слёз. Простите, дети, что не сберегли вас до победы. 

Апрель, 2023 год                                                                                                       

Герой нашего безвременья

          Жизнь словно калейдоскоп. Не успеешь сделать движение, а перед тобою уже новая картинка и каждый раз такая, какую ты не ждёшь. То же в нашей жизни, только красота, в быстроизменяющихся очертаниях нашей действительности, какую нам представляет калейдоскоп, тут отсутствует. И разнообразия тоже нет. День ото дня отличается наращиванием интенсивности обстрелов, дальнейшим разрушением городов, увеличением числа погибших и раненых.
          Вот такие мысли, такая головная боль постоянно преследовали Захара Теребенина, пожилого гражданина, патриота Донбасса. Когда-то он спросил у высокопоставленного военачальника Басурина Эдуарда Александровича, победим ли мы (была только ДНР!) бандеровцев? 
          – А куда мы денемся! – дословный его ответ.
          Да и потом, при общениях с другими военными, звучало то же. Ох, какими же мы были наивными! И не только мы. Наивными потому, что не знали истинное положение вещей, что российская разведка не смогла раскрыть достоверные намерения наших врагов. Но сильнее всего нас подвела наша доверительность. Верили мы всяким меркелям, макронам, да и порошенкам с зеленскими целых восемь лет. А они усиленно готовились к войне, убивали наших военных и гражданских, не прекращали с 14-го года кровавый террор. Захарченко, Гиви, Моторола – это только крупица, пусть и весомая, наших горьких потерь… Писал же Теребенин в одном из своих стихов (он сдружился с поэзией): «Заглядывать нацистам в рот? Искать друзей среди врагов? – только блаженный не поймёт, что нам готовят мир оков…» К поэтам власть имущие не прислушиваются, а поэтам с улицы отведено место под забором…
          Но только лишь после начала СВО, и то не сразу, наши вожди начали прозревать. Какими потерями надо было искупить эту беспечность! Комментировать, оценивать всю боль происходящих событий Теребенин не мог и не стремился. Чтобы позволить себе такое деяние, нужны колоссальные знания, всеобъемлющая информация, в том числе и секретная. Но главное – за слова и за действия надо отвечать, а руководству надо нести ответственность и за бездействие,
          Ни к чему из перечисленного у Теребенина доступа не было, поэтому он не позволял себе высвечиваться со своими рассуждениями в СМИ, наподобие некоторым блогерам. Захару оставалось до конца быть преданному одной цели: поддерживать боевой дух защитников Донбасса и, как можно, способствовать патриотическому воспитанию школьников, прививать им любовь к Родине. Как будто дежурные слова, но Теребенин делом подтверждал их.
          Уже седьмой год он с группой таких же неравнодушных патриотов Донбасса выпускает «Боевую литературную газету» в которой помещает стихи и рассказы, соответствующие реалиям нашего времени. Их авторы – жители ДНР. Захар гордится стопкой благодарственных писем от директоров школ, но прячет их в укромном месте на полочке. От военных получена только одна официальная благодарность. Друзья сказали, что она тебе, Захар, как медаль на груди и просветили его:
          – Бойцам некогда раскланиваться в реверансах!
          А новых друзей у Теребенина, благодаря его работе, появилось очень много. И к нему, как к литератору (и не только!) многие проявляют своё доброе расположение. Одна из причин того та, что у него, как у поэта, есть твёрдое правило: писать только о том, что знаешь досконально. А как же творить произведение, где есть действующие лица, например поэму (у Теребенина их пять), если не знаешь живых героев, черты которых надо воплотить в образы героев литературных? Вот и выпало Захару счастье познакомиться с первыми ополченцами, отдать им долг поэтическим словом. «Уходили добровольцы…», «Славянская эпопея», «Мужское товарищество» – эти поэмы выходили в свет тогда, когда прообразы литературных героев ещё все были живы, как же им можно было приписать те действия, те мысли, в которых они себя бы не узнали?! Захар был рад, когда ему говорили:
          – Ты что, участвовал в том бою?!
          Был рад, но виду не подавал. И когда его хвалили за точное географическое описание места, где было поле боя, он непременно говорил, что Донбасс, а особенно то место он знал, как свои пять пальцев, правда, в мирное время… А вот с героями «Памяти о безответной любви», а тем более, с любимыми прообразами поэмы «Учитель», у Захара тоже иногда бывают свидания. Объяснение простое: воспоминания – это род встречи. Открывает он поэму и вот она, любимая всех малышей первая учительница Юлия Трофимовна. Она научила их буквам, цифрам и… петь песни о нежной любви.
          А завуч-историк учил детей так, что изучаемый ими предмет воспринимался как живое существо! Одна современная учительница, зачитавшись поэмой «Учитель», сказала в восторге:
          – А герои поэмы смогут прочитать её?
          Захар не стал перемещать её на два поколения в прошлое…
          Но как ни тяжёл моральный груз, взваленный на душу непрекращающимися артиллерийскими обстрелами, Теребенин, решив отвлечься, прилёг на свой любимый диван, закрыл глаза и принялся размышлять: а что же поместить в новый, новогодний номер газеты. Донбасские авторы кое-что уже прислали. Одно стихотворение пришло даже из Москвы.
          Но пришлось, однако, прервать «производственное совещание» – уж очень сильно и недалеко пару раз ухнуло. Даже стёкла задрожали. Мощный прилёт… Донецк медленно превращается в труху…
          Литературные размышления удалились. Только потом, уже ближе к началу сна, Захар принялся взвешивать все дальнейшие действия, связанные с выпуском газеты. Они всегда выстраиваются в длинный ряд и картинки в нём всегда имеют свои особенности и «расцветки», только глаз, как в   калейдоскопе, они не радуют. Исключение составляет творческий процесс, всё остальное – размещение заказа, оплата за личный счёт, ожидание исполнения типографских работ и, наконец, раздача тиража адресатам. Для Теребенина с его ковидными осложнениями это самая трудная «операция». Сделать верстку газеты проблем для него никогда не было – эту работу всегда выполнял его друг и технический редактор Лёня. Главное – был бы свет и работал интернет. Напечатать 499 экземпляров газеты на листке А3 тоже не проблема. Были бы деньги, а в любимой Теребенину типографии бумага. В небольшой коллектив той типографии Захар ездил, как в родной дом… Расходы небольшие – только небольшая часть его пенсии. Терпимо… Будет справедливо отметить, что   однажды целый год газету печатали в подразделении Министерства Информации ДНР, но лафа быстро кончилась. Финансировать выпуск стихотворений наших авторов, граждан Народной Республики, чтобы их в редкие часы отдыха читали наши защитники – накладно для госбюджета. Напечатать один раз в месяц номер литературной газеты, пусть даже и боевой, обходится в 1300 целковых! А тут ещё сама редакция обкрадывает государство: вместо 500 ежемесячных экземпляров, за которые надо платить Республике налог, задекларировано только 499 листочков, но теперь, по закону, необлагаемых налогом… Но печально другое: газету Теребенин выпускает, но вручить военным, в боевой обстановке, не может. Местоположение соответствующей службы строго засекречено, а в гости к Теребенину за газетой явиться рядовому посыльному – непозволительная честь для какого-то газетчика…
          Всю ночь Захару снился беспокойный, повторяющийся сон, где ему надо было постоянно заботиться о женщинах с детьми. Ситуация заставляла просыпаться. Никаких детей вокруг не было… но только у него отключался осмысленный рассудок, дети с мамами были тут как тут. Очень похожее есть у Ильфа и Петрова:
          – Всё тот же сон!..
          Только перед утром Захар погрузился в беспамятство, но к восьми часам, по привычке, уже был на ногах. И как вознаграждение за бессонную ночь, в окне вырисовалась долгожданная картина: всё было покрыто пушистым белым снегом… А через час Захар принимал нежданного гостя. Это был герой поемы «Уходили добровольцы…». Он как-то попросил Захара заказать дополнительный тираж книжек с этой поэмой. Очень многие просили героя сделать им такой подарок. Встреча длилась пять минут, но чудесным образом развеяла упадочническое настроение Теребенина.
          Сразу после расставания включается компьютер и начинается работа, теперь уже газетчика, 23 года проработавшего шахтёром… Надо стараться – наши люди ждут новогодний номер газеты. Поздравь их, редактор, пожелай им стойкой веры в счастливое будущее. Оно не за горами!       

Январь, 2023 год.

Вопросы без ответов

          Последний день календарного лета… Оно было и продолжает быть необыкновенно жарким. В старые времена температура в 30 градусов считалась аномальным явлением, а теперь и 34 почти каждый день. Устал от жары пожилой народ…
          Надо бы в начале рассказа ответить на классические вопросы римского права – что, где, когда – но вот это «что» сбивает все мысли, порождая в голове сумбур. Коснёмся первого вопроса римлян позже, а ответим сначала на более лёгкие второй и третий. Место действия – Донбасс, время – весна и лето 2022 год. Да и на первый вопрос можно ответить тоже кратко: война… Вот это «что», не дающее людям нормально жить, по-человечески воспринимать явления окружающей среды, и давящее на психику людей грузом печальной информации о гибели мирных сограждан, – губит в людях нормальное восприятие всего происходящего. И не только того, что извне, а даже анализ собственных мыслей. Восемь лет быть под обстрелами, а первую половину девятого года жить в центре мишени, носящей имя – Донецк, можно вообще, говорят в народе, сойти с ума. Мишени есть и другие: Макеевка, Горловка, Ясиноватая, а в общем – вся Республика… На таком фоне летняя жара даже не замечается и к отягчающим факторам не относится. Три месяца весны и три месяца лета с начала активных наступательных действий по освобождению Донбасса… Полгода ежедневных смертей наших защитников и гражданских людей, и боль людская – гибель наших детей…
          Значительная часть ДНР освобождена, но с расстояния в 5-10 километров, из Авдеевки всё так же летят снаряды и мины… У жителей Донбасса постоянно звучит вопрос: когда?..
          А лично у меня хорошая новость: накануне нового учебного года у наших школьников, я получил, почти одновременно, два звонка от моих давних знакомых-ополченцев. Они оба послужили мне прообразами в моей поэме «Уходили добровольцы…». Может кому попадётся в руки эта книжечка, там мой псевдоним – Виктор Седой. Я пишу поэтические произведения. В основном публицистического характера. О любви и о природе будем писать после войны. Кроме того, я горжусь предоставленной мне честью быть главным редактором общественного издания – «Боевой литературной газеты». В печатном виде газета распространяется среди бойцов на передней линии фронта. В её «подвале», как и положено, указаны все мои личные данные. Даже киевским врагам они доступны, угрожали уже пару раз.
          Оба мои друзья, герои литературные и не только, и сейчас на передовой, в действующей армии. Попалась им в руки газета – вот и позвонили… Теперь, по истечении периода некоторой неуверенности в нашем будущем, я могу называть их по настоящим именам: Анатолий из посёлка Безыменное и Сергей из Луганска. Они офицеры, командиры с большим военным опытом. А после их звонков для меня события происходили как в сказке. Не сговариваясь (!) оба приехали ко мне в гости почти одновременно. Мы сидели за «круглым столом» и на трезвую голову (оба приехали за рулём) делились радостными воспоминаниями, а моя жена Татьяна беспокоилась, чтобы у нас постоянно был горячий кофе. Воспоминания были разные. и не только радостные. У ребят, да и у меня тоже, были горькие потери. Что поделать – на войне не без убитых…
          Я не мучил ребят (позволю себе так говорить о них – они намного моложе меня) расспросами о фронтовых делах, хотя для меня они были бы очень важны, ведь какой ни есть, а я писатель. Но и заполнять короткое время встречи фронтовыми эпизодами – не мужское это дело. Потом уже, дай Бог дожить до победы, может и наговоримся… Но, всё ж таки, вопросы военного характера были, и задавал их я – гражданский человек, потому что они не только мои, а и других людей, с которыми приходится общаться.
          – Ребята, верховное командование обещало нам, что ударит по центру принятия решений, в случае если враг перейдёт загадочные «красные линии». Что это такое? Что подразумевается под этими линиями?
          Гости рассмеялись и выразили мнение, что точно, конкретно на этот вопрос не смогут ответить даже авторы обещаний. Я же привел несколько фактов и предположений, чтобы хоть как-то получить ясность в этой загадке:
          – Сейчас по мирным и освобождённым городам огонь врага многократно усилился, территория РФ тоже под обстрелом, да и теракты в Крыму к тому же. Нет сомнения, что американцы поставят Киеву дальнобойные ракеты, если ещё не поставили, тогда они полетят и к Москве, и на крымский мост. Может это и есть те красные линии? А центр принятия решений где? Не в пивной же на Крещатике… Вопрос остался без ответа. Тогда я начал выдавать свои предложения, но как невоенный человек несколько сомневался, что их можно осуществить:
          – Рыба гниёт от головы. Это не быстротекущий процесс. Почему бы сразу не отрубить эту голову, а потом уже управляться с остальной, без управляющего центра, частью «рыбы»?
          Серёжа как будто бы ждал этот вопрос и принялся незамедлительно просвещать меня:
          – Знаете ли, Леонид Викторович, что на месте отрубленной головы мгновенно появится новая и кто его знает, как она себя поведёт. Англосаксы наверняка этот вариант продумали. А сколько вою будет на весь мир!
          Я всё равно не сдавался и прежде, чем задать новый вопрос, дополнил последнюю Серёжину фразу:
          – У нас патологическая болезнь, выраженная в толерантном отношении россиян ко всем народам, даже к явным врагам. Уж больно мы жалостливые люди! Стараемся быть добрыми ко всем и постоянно, катастрофически от этого страдаем. И добра от них никогда не дождёмся. Так стоит ли обращать внимание на их запрограммированный вой?
          Конечно же ребята соглашались, а я продолжил:
          – Вот непривычное нам слово – логистика. Как я понимаю – пути, способы снабжения. Почему не перекрыть, не «перепахать» все дороги вдоль польской границы? Зачем простому народу пустые слова, что военные грузы, идущие через Польшу, будут для нас законной целью? Люди на себе испытывают последствия необъяснимой осторожности нашего руководства. А из теле и радиосводок мы узнаём, сколько уже погибло наших бойцов, сотрудников МЧС и гражданских людей от высокоточных американских «Хаймерсов». Но кроме боли потерь существует ещё одна опасность: теряется доверие к руководству операцией. И это не выдумка. Как всё это понимать?
          Что могли сказать мне мои военные друзья, что могли ответить даже на малый перечень волнующих население Донбасса вопросов? Они обладают такой же информацией, как и мы – гражданские, только времени на размышления у них нет, им надо думать одно: как лучше, точно и в срок выполнить приказ. Даже на фоне нашей житейской беседы, ребят отвлекали телефонные звонки, обязывающие их, как я понял, выполнить простые, не секретные распоряжения.
          Прощаясь, оба попросили меня обратиться в типографию, чтобы напечатать дополнительный тираж поэмы, где они были главными литературными героями. Первоначальный выпуск уже давно разошёлся у обоих. Читают же люди! Из архивной стопы я выбрал для их бойцов несколько номеров нашей боевой газеты, а лично каждому гостю подарил две мои последние поэмы: «Славянская эпопея» и «Урок истории и русской литературы». И уже провожая их к машинам, не удержался и поделился своей радостью: в Италии, в одной из газет с русскоязычной страницей с удовольствием перепечатывают нашу миниатюрную газету. Там нас ценят, а здесь мы для руководства – люди с улицы…На такой грустной ноте мы и расстались. А на следующее утро меня добило сообщение, что возле Красного Лимана, ночью, из «Хаймерса» было разрушено до основания здание, в котором отдыхали сотрудники МЧС, прибывшие восстанавливать инфраструктуру города. Погибло тринадцать человек. Дай Бог, чтобы раненые выжили. Вот нам очередные ответы на все наши почему.                                                      

Сентябрь 2022 год.

Горе не только от ума…

          Как много раз мне приходится благодарить свою судьбу, что она сводит меня с настоящими, хорошими людьми, для которых не хватает добрых слов даже в великом русском языке! Вот и сегодня ко мне приехал мой друг ополченец, живущий теперь на Урале в городе Перми. Сказать, что Погранец (это его позывной, а для меня он Артём) приехал ко мне – было бы неверно. Он с несколькими товарищами на двух машинах привёз нам в Мариуполь гуманитарную помощь, и целых два дня занимался вопросами, связанными с настоящими и будущими днями Донбасса. Мне, а вернее, нам с женой Татьяной, он смог отдать около получаса времени. Дальше его ждал путь продолжительностью в двое с половиной суток. Путь в новый дом. А его прежний дом находится в Славянске, но там пока враг. Вместе с Артёмом к нам заехали два его земляка, оба молодые, лет по тридцать, мужчины. Артём старше них в два раза, а я и того больше. Для меня они просто ребята. Они оба работают в одном из городских райсоветов города Перми, у каждого своя работа. Один, более разговорчивый – Эдуард, 
другой – Кирилл. Давать какие-то характеристики гостям, после получасового общения – дело неблагодарное, поэтому коротко изложу своё мнение о них, понятное лишь знатокам – у обоих мужчин характер коренных уральских жителей. Потом уже, после их отъезда, призналась моя жена, что она в восторге от наших гостей. Не часто такое от неё услышишь…
          Учитывая дефицит времени, я, на правах старшего, присвоил себе возможность говорить больше, чем гости, чтобы рассказать Артёму, именно ему, о своих проблемах, связанных с изданием нашей «Боевой литературной газеты». Что поделать: у кого что болит, тот о том и говорит… Артём знает о моей литературной работе, регулярно получает нашу газету. Надо отметить характерную его особенность: он неиссякаемый источник достоверных сведений о нашей гражданской войне, в которой он участвовал с первых дней. И ещё одно дополнение к его портрету: ненавязчивая общительность с людьми. Он познакомил меня с некоторыми зарубежными издательствами, которые охотно печатают наши произведения в своих газетах на русскоязычных колонках. Есть и такие, с симпатией и доброжелательностью относящиеся к народу Донбасса!
          И как же больно осознавать, что у себя на Родине, в нашем сражающимся Донбассе, нашу газету правящая верхушка не хочет замечать! Речь идёт об управленцах в гражданской части общества, в частности о Министерстве образования. Военные же товарищи, ежемесячно, на протяжении семи лет, распространяют «Боевую литературную газету» среди бойцов на передовой. Ведь задача у нас чёткая: своими литературными произведениями сорок наших авторов призваны укреплять боевой дух защитников Донбасса и одновременно способствовать преподавателям общеобразовательных школ воспитывать патриотов Родины, растить достойную нам смену. По немногочисленным отзывам с передовой и общению с учителями, особенно с заместителями директоров школ по учебно-воспитательной работе, мы получаем благодарственные отзывы о нашей, без преувеличения, подвижнической работе. И это при отсутствии любого стимулирования со стороны власть имущих. О материальной поддержке не говорим, здесь моральная поддержка была бы намного весомей. Вот уже семь лет управленцы знать о нас ничего не желают. Они делают вид, что нас нет. Для них законный, зарегистрированный, русскоязычный литературный орган не существует… Какие мы литераторы –люди оценят после нашего ухода. А вот о себе, как о бойцах-патриотах Донбасса, у которых оружие–слово правды, я могу заявить с полной ответственностью. Дополнительно отмечу, что в своих публикациях мы не дали врагам Донбасса ни одного повода для гнусных инсинуаций в их СМИ.
          После такого вступления пункт первый «повестки» нашей встречи был выполнен. Наши гости теперь имели представление к кому они пожаловали. Теперь уже вместе с ними Артём должен был поддержать мой дух, укрепить веру в наше правое дело. Кто же это может сделать лучше друга? Но к моей просьбе требовались некоторые пояснения:
          – Артём, наверное, я не прав, что стараюсь судить о людях преимущественно по их делам. Ведь дело – это факт, а слова могут быть обманчивы. Слова СМИ, если им безрассудно верить, могут из человека сделать зомби. Было у меня такое, столкнулся я с человеком, словами внушавшем полное доверие. Он участник событий 2014года и рассказывал мне о происходившем тогда в Славянске. Рассказ был многословным, убедительным, а рассказчик выглядел явным патриотом и чуть ли не героем. Какой материал для нашей пишущей братии! И сочинять ничего не надо – рассказчик сам талантливо всё сочинил… И, всё-таки, иногда приходится верить на слово. Вот я доверяю телеведущему, мастеру своего дела Владимиру Соловьёву. Совсем недавно в его словах для меня открылась реальность, непосредственно относящаяся и ко мне, издателю боевой общественной газеты. Кроме того, что Соловьёв ежедневно находится в контакте с миллионами радиослушателей и телезрителей, ему дали возможность сказать слово депутатам Государственной Думы. Думаю, что его речь была созвучна мнению миллионов и моему тоже. В ней звучало о вопиющих недостатках в некоторых сферах нашего общества.  А в конце выступления было то, что определяло и моё место в жизни общества. Соловьёв сказал, что его все слышат – от рядового гражданина до президента. Но слова, увы, уходят в песок…
          Артём, что же тогда говорить обо мне, редакторе общественной газеты, если таких известных людей, патриотов Родины, имеют, в лучшем случае, только в виду?..
          Молодые гости смотрели на меня с некоторым удивлением. Не ожидали они, надо полагать, что бездушие управленцев проявит себя даже здесь, в сражающемся, многострадальном Донбассе. Я вопросительно посмотрел на Артёма, как бы передавая ему слово, чтобы услышать его мнение. Молодёжь слушала меня внимательно, не задавая вопросов. Отдать должное, они вели себя достойно даже когда звуки «прилётов» или «ответок» были очень громкими. Мы-то с Артёмом приучены к такому звуковому «сопровождению», а гостям то как?.. Артём продолжил наш разговор и «успокоил» моё уныние, а точнее – раздражение по сути озвученного мною вопроса:
          – Никиту Михалкова тоже смотрит вся Россия. И он рассказывает с очень весомыми, неоспоримыми фактами о действиях элиты против сущности и духа русского человека. Вот к примеру деятельность только Ельцин-центра чего стоит! Не могут правители осудить действия своих предшественников, творивших в девяностые-нулевые годы, погубивших родину миллионов – Советский Союз! Наоборот – приветствуют создание филиала этого антирусского центра в Москве. Похоже слова Михалкова тоже уходят в песок. Но Вам, дорогой редактор, легче чем Михалкову – сколько у него высокопоставленных открытых и притаившихся врагов! Так что, к сведению, либерализм засосал наши души, а если что и погубит Россию – то это не пушки и не бомбы. Это внутренний червь-либерал. Но жажда борьбы за справедливость, свойственная русскому народу, как просвещал нас Достоевский, приведёт Русь к победе. К победе против внутреннего и всех иных врагов…
          Я поблагодарил Артёма за моральную поддержку и закончил свою «песню»:
          – Приведу слова Бернарда Шоу, вместо точки, о моих страданиях: «Величайшим грехом к нашим согражданам является не ненависть, а равнодушие». 
          А от себя добавил, что равнодушие – хуже предательства.
          Дальше было тёплое прощание, фото на память, Пожелание доброго пути. Дорога домой у гостей прошла без происшествий, о чём они мне сообщили по прибытию в родные края. А мне, издателю газеты, от них тоже перепала «гуманитарная» помощь из их личного кармана: теперь у меня нет финансовых проблем по печатанию 2х-3х тиражей «листочка», который вы только-что прочитали.

Июнь 2022 год.                                                                                                                                          

Юным авторам – «Боевая литературная газета»

          Поэзия, как вид искусства, занимает в жизни людей особое место. Первые стихи, дошедшие до нас через тысячелетия из древней Месопотамии, были «написаны» клинописью на глиняных табличках. С тех пор искусство сочинять стихи всегда считалось признаком высокой одарённости автора. Оно, как и любая другая сторона человеческой деятельности, постоянно развивалось, вырабатывало свои приёмы и правила стихосложения. Форм и приёмов стихотворного творчества – множество. В них присутствуют этнические, национальные, исторические и культурные особенности поэзии, и к настоящему времени они сформулированы достаточно полно и чётко. И, тем не менее, как и другие процессы в обществе, поэзия постоянно находится в поисках новых форм и приёмов, выражающих мысли поэта, для передачи их современникам и потомкам.
          В русской поэзии, как и во всех других, утвердились определённые правила стихосложения, основанные на преемственности исторически сложившихся традиций. Нам остаётся усвоить то, что оставили предки – основу, на которой построена современная поэзия. Автор настоящей статьи поставил (по просьбе наших юных читателей!) своей целью рассказать об азах стихосложения, ни в коей мере не претендуя на оригинальность и полноту изложения материала. Это давно уже сделано, во первых – великими поэтами, а во вторых – массой исследователей, благодаря которым возникла целая наука –поэтика – как составная часть языкознания. Нашу задачу мы уже частично выполнили, остаётся привести на примерах некоторые (минимальное количество!) понятия и правила стихосложения. Есть расхожее выражение: «Поэтами рождаются». Конечно, талант – от Бога. Но если кто-то захочет выразить свою мысль стихами и у него это получится, и воодушевлённый автор будет совершенствовать своё мастерство, а может, даже, и талант, то почему бы не помочь человеку проявить себя? Ведь ни у кого не написано на лбу, что он поэт. И очень важно будущему поэту, отправляясь в прекрасный поэтический путь, сразу, с юных лет взять правильный, выверенный маршрут, чтобы не блуждать среди течений и рифов, и не тратить драгоценное время на поиски давно найденного. 
          СТИХ – (греч.) –ряд, строка. Единица ритмической речи, одна строка стихотворения. Равноправное обозначение самого стихотворения –просто «стих». Например: стихи А.С. Пушкина и т. д. Стихотворная форма речи, украшенная рифмой и ритмом, возвышает художественную выразительность повествования. Стих даёт наслаждение читателю точным подбором слов, возможность мысленно рисовать картины запечатлённые даже в очень коротких строчках:
          «Белеет парус одинокий
          В тумане моря голубом…» 
          (М. Ю. Лермонтов «Парус»)
          Произнесите эти слова с закрытыми глазами и никого не обманывайте, что вы ничего не видели…
          СТРОФА – несколько стихов(строк) объединённых ритмически и по содержанию. Предлагаем в начале ознакомиться с наиболее употребляемыми строфами,  содержащими 2 или 4 стиха. Есть строфы состоящие из другого количества стихов(строк), например : «онегинская строфа» А. С. Пушкина состоит из 14 строк.
          РИФМА – созвучное произношение (чтение) парных (близкозвучащих) строчек в стихотворении. Рифма  одновременно с ритмикой( о ней чуть позже) придаёт мелодичность стихотворению, а если по большому счёту – стих и рифма неразделимые понятия. Маяковский сказал:
            – «…без рифмы стих распадается!» Приведём некоторые примеры строф с наиболее употребительной рифмой в конце стиха.
          Рифма двустишной строфы:
          «Мраком завёрнуты небо и даль,
           Ветер осенний наводит печаль…»
          (Н. А. Некрасов «Псовая охота»)
          Рифмы четырёхстишной строфы бывают:
а. Парными: первая строка со второй, третья с четвёртой:
          «Это осени приметы:
          Любят осень все поэты.
          Каждый думает тайком,
          Что он с Пушкиным знаком…» 
          (Неизвестный автор)
б. Перекрёстная рифма: первая строка с третьей, вторая с четвёртой:
          «Прощай свободная стихия!
          В последний раз передо мной
          Ты катишь волны голубые
          И блещешь гордою красой».  
          (А. С. Пушкин «К морю»
в. Охватывающая рифма: рифмуется первая строка с четвёртой, вторая с третьей:     
          «Оковы тяжкие падут,                   
          Темницы рухнут – и свобода
          Вас примет радостно у входа
          И братья меч вам отдадут».   
          (А. С. Пушкин «Во глубине сибирских руд»)
          К некоторым особенностям рифмовки мы ещё вернёмся, а сейчас, вкратце, ознакомимся с ещё одним, ключевым признаком стихотворения.
          РИТМ (РИТМИКА) – равномерное чередование речевых единиц, элементов стиха. Ритмика – очень сложное для толкования понятие, включающее в себя дополнительные определения, названия, особенности.  Начинающим авторам рекомендуем, на первых порах, ограничиться следующим приёмом для соблюдения ритма в стихотворении: рифмующиеся строчки(стихи) должны иметь одинаковое количество слогов. Желательно, чтобы во всех строфах вашего стихотворения соблюдалась эта закономерность. (Цифрами – слоги):         
          «В пустыне чахлой и скупой,   –  8
          На почве зноем раскаленной,   –  9
          Анчар, как грозный часовой,   –   8
          Стоит, один во всей вселенной. – 9   
          (А. С. Пушкин «Анчар»)
          Ритмика (кроме строя стиха – см. далее) подвержена «почерку» поэта. У одних поэтов длинные, многосложные строчки(стихи), а у других – по два слова в строке и звучат они как удары метронома: «Глиняная крынка
          Молока парного,
          Хлеба боковинка
          Свежего, ржаного». 
          (А.Сенин«Сенокос»)  
          Узнать по «почерку» поэта невозможно если он не догматик (встречаются среди любителей и такие), а использует обширные возможности предоставленные ему поэзией.
          «В такую лунность пишется легко,
          В такую звёздность рифмы сыплет небо.
          И мысли улетают далеко –
          В края земли, где я ни разу не был».
          Другая ритмика, но автор тот же – Александр Сенин.
          Умышленно опуская многие правила и нюансы ритмики, надеемся, что авторы самостоятельно, с помощью интернета и печатных источников усвоят пропущенное нами. А сейчас опять остановимся на некоторых моментах РИФМЫ, так как о них надо знать прежде чем перейти к другим понятиям,  составляющим поэтику. Речь идёт о МУЖСКИХ и ЖЕНСКИХ рифмах. Названия этим рифмам придумали не мы, оговоримся сразу… Если последнее слово в конце строчки имеет ударение на последнюю гласную букву, т. е. последний слог, то  оно относится к «мужской» рифме (выделены заглавными буквами):
          а). вол - НА, о - НА, колду - НА, удивле -НА.  
          б). пл - ЕН, ст -ЕН, Карфаг-ЕН.
          в). Зак - АТ, солд -АТ, гляд -ЯТ, - ЯД.
          Если ударение в последнем, рифмующемся слове приходится на гласную предпоследнего слога – это «женская» рифма.
          а). г -ОРы,  вз - ОРы, ск - ОРый, оп -ОРы.
          б). п - ЛЯска, с - КАзка, ос -НАстка, ВЯзко.
          Дальнейший сдвиг ударного слога в рифмующемся слове на третье место от конца этого слова, определяет дактилическую рифму, а на четвёртое – гипердактилическую. Две последние рассматривать не будем.
          РИФМЫ оканчивающиеся на гласный звук называются ОТКРЫТЫМИ, а на согласный – ЗАКРЫТЫМИ. При окончании на Й – СМЯГЧЁННЫЕ рифмы. В мужской открытой рифме, согласные предшествующие ударному гласному (т. н. опорные согласные) в обоих словах должны быть одинаковыми! –
          Го- РА – сереб-РА – но-РА, но не: го-РА – лу-НА.
          При мужской закрытой рифме это правило не обязательно:
          Сол-ДАт – за-КАт.
          Если мужская открытая рифма кончается двумя гласными, то безударные гласные и предшествующие им согласные могут и не совпадать: моЯ – лезвиЯ или: моЯ – ручьЯ, даЮ – бельЮ.
          Женская форма рифмы менее строга. Предлагаем юным авторам убедиться в этом самостоятельно, пользуясь рекомендованными пособиями. Чередующиеся ударные и безударные слоги (другими словами – сильные и слабые места) в стихотворной строке называются СТОПАМИ. В единственном числе каждый такой слог(место) называется СТОПОЙ. Число стоп в стихотворной строке определяет её РАЗМЕР. Размер с ритмом и рифмой – суть основные параметры стихотворения. Приведём примеры разностопных двустиший: 
          2 стопы: «Играй Адель,                                                                                                                    
                    Не знай печали…»
          3 стопы: «Подруга думы праздной,
                    Чернильница моя…»
          4 стопы: «Мой дядя самых честных правил,
                    Когда не в шутку занемог…»
          5 стоп:   «Ещё одно, последнее сказанье,
                    И летопись закончена моя…»
          6 стоп:   «В одном из городов Италии счастливой,
                    Когда-то властвовал предобрый старый Дук…»     
                    (все – А.С. Пушкин)
          Формы построения строки (стиха), в зависимости от порядка чередования сильных и слабых мест и расположения их в стопе, носят названия ямб, хорей, дактиль, амфибрахий и анапест. Кроме названий мы о них ничего больше говорить не будем, чтобы не отбить желание юных авторов заниматься поэзией. Потом всё придёт само собой. Обычно поэт не задумывается, какую форму ему использовать. Ему в голову приходят мысли, выливающиеся в строчки, и уже потом он определит какую форму избрать. Речь идёт, конечно, о рядовых поэтах. Пушкина и других классиков озвученный метод не касался…
          В конце нашей краткой статьи подчеркнём некоторые моменты, которые следует знать и избегать с самого начала вашего благородного устремления. Речь опять идёт о самом характерном признаке     стихотворения – о рифмах. Среди них наиболее желательны БОГАТЫЕ рифмы, когда окончания стихов (строчек) звучат одинаково:
          «И возбуждать улыбки ДАМ
          Огнём нежданных эпигРАММ»
          (А. С. Пушкин «Евгений Онегин»)
          Есть БЕДНЫЕ рифмы, и не только те, в которых слабое созвучие или о нём можно только догадываться, но и. так называемые, глагольные (или отглагольные) рифмы. В русском языке великое множество глаголов с одинаковыми окончаниями, рифмовка их считается неквалифицированным занятием и указывает на безответственное отношение автора к своей работе. Сказать больше – нежелательно рифмовать стихи одними и теми же частями речи: существительное с существительным, прилагательное с прилагательным и т. д. Настоящего мастера видно по отсутствию таких рифм, у него рифмуются разные части речи. Слава Богу, наш великий русский язык позволяет делать это. Остерегайтесь, кроме глагольных рифм, употреблять пары существительных с окончаниями «ение» - «ание»; « анье»-«енье», и прилагательных на  «ОЙ». Предостерегаем от рифмовки производных слов типа: правда – неправда, делать – переделать, час – подчас и т. п. Есть, так называемые, «банальные рифмы». Их надо просто знать и избегать: море – горе, кровь – любовь, даль – печаль, слёзы – морозы – розы, волн – полн- чёлн и т. д.  Поэтому такие слова, если без них нельзя обойтись, ставьте в начало или средину строки, а для рифмы ищите другую пару слов. Не повторяйте рифмы найденные классиками! Читайте классиков и не только для того, чтобы быть образованным человеком, а и как автор, которого будут читать люди. И будет нехорошо, если читатели заметят, что вы копируете великих. Учитесь у них, но! Никому не подражайте!
          Многие начинающие, ради звучной рифмовки, как теперь говорят: притягивают рифму «за уши». Рифма должна служить смыслу и не выпадать из него. Приведём выдержку из стиха иностранца  Буало в его «Искусстве поэтики»,  в переводе нашего Адиева: 
          «Избрав любой сюжет, смешной или высокий,
          Вы с рифмой сочетать старайтесь смысл глубокий.
          Лишь с виду им вражда, как будто суждена,
          Но рифма есть раба и слушаться должна…»
          И ещё один момент. Не так уж важно, даже классики не гнушались давать жизнь своим стихам не снабдив их названием. Но лучше, всё ж таки, озаглавить своё произведение. Стихи пота – как любимые его дети. А дети в семье, каждый ребёнок, должен иметь имя. И лучше, когда предполагаемое имя звучит раньше «родов», т.е. раньше написанного текста. Оно раскрывает читающему суть повествования, настраивает его на соответствующее восприятие, а автора обязывает не отвлекаться от основной темы. Ещё одна рекомендация: не стоит свои любимые стихи сразу читать людям, а тем более – отправлять в интернет. Пусть полежат на столе хотя бы одну ночку, утром перечитайте, а уж потом пусть идут в «люди».
          Заканчивая на этом мои пожелания юным авторам,  надеюсь, что даже эти скудные сведения, изложенные мною, призовут вас ответственно отнестись к своему благородному увлечению, совершенствовать его и помнить, что вы пишите свои стихи для окружающих вас людей. Морякам, уходящим в море, желают: «Семь футов под килем!» Наш поэт Александр Сенин дарит вам своё пожелание-наставление:
          Чистый лист под названьем «Рассвет» – 
          Новый шанс для письма без ошибок.
          Чистый лист. Ни строки на нём нет:
          Ни сомнений, ни слёз, ни улыбок.

          Ты над ним поразмысли в тиши:
          Это – не черновик, не забава.
          Соберись. Помолись. И пиши.
          Твой рассвет. Твой удел. Твоё право.
          И ответственность, тоже – твоя.
Литература:
Богомолов Н. А. Стихотворная речь. М 1988 (Вводное учебное пособие).
Холшевников В. Е. Основы стиховедения, 2-е издание.
Илюшин А. А. Русское стихосложение М 1988 (Учебник).
Шенгели Г.А.Техника стиха 2-е издание М1960 

Декабрь, 2018

Александр Сергеевич Пушкин пишет… о современном мире

          Чтобы поведать что-либо о Пушкине, как о поэте, надо быть в определённой мере талантливым человеком, досконально знать его великие произведения. Однако, надо оговориться: досконально знать Пушкина, его творчество – простому смертному не дано. Так и напрашивается афоризм Козьмы Пруткова: «Нельзя объять необъятное!» И не спасает то, что в моей домашней библиотеке полное (на сегодня!) собрание сочинений великого Пушкина, но каждый раз, перечитывая пушкинские строчки, находишь в них что-то новое для себя. И не потому, что мой мозг не способен сразу запечатлеть и отложить в памяти всё прочитанное, а потому, что в словах и между строк его произведений одновременно заложено несколько смыслов, а мы способны уловить только один из них и каждый раз новый. 
          И не осмелился бы я выкладывать что либо своё в публичном пространстве, опираясь на творчество Пушкина (по указанным выше причинам), если бы в окружающем нас мире не началось дичайшее проявление вандализма. Речь идёт о современной Украине. Её «элита» старательно повторяет действия германских фашистов и даже вносит в них свои новшества – в ход пошёл вандализм – разрушение всех памятников, если в них есть хоть что-то русское. Сжигать книги величайших гуманистов человечества – это новым фашистам мало… Пусть простят меня авторы-единомышленники, что я воспользовался их работами, чтобы дать отповедь новым вандалам, поместив настоящую заметку в нашей «Боевой литературной газете». А речь здесь пойдёт, опираясь на слова Пушкина, о современной демократии и любви к Родине.
          Знакомясь с некоторыми мыслями великого поэта в его заметках и письмах, приходится удивляться, что даже в то время он дал правдивую и точную оценку сущности теперешних гегемонов капиталистического мира и его идеологических «ценностей». Так в 1834 году он писал: «Франция, средоточие Европы… Народ властвует в ней отвратительною властью демократии». 
          Мы вынуждены произвести краткое объяснение этого слова – «демократия», учитывая, что большинство людей почти обожествляют эту форму власти. Идеал гражданского общества, в котором люди соединены не любовью к Родине и христианским заповедям, а заботой о собственности, вызывал у Александра Сергеевича, в лучшем случае, усмешку. Демократия – форма правления обществом, – когда власть осуществляется народными массами непосредственно или через представительные учреждения. Непосредственно править обществом возможно только тогда, когда оно немногочисленно – будь то древнегреческий полис (город с окрестностями откуда и пошло название демократии) или древнерусский Новгород, где правило общее собрание – вече. Когда же надо править обществом, страной – власть отдаётся отдельным личностям, правящим администрациям. Это уже не власть народа, это власть над народом. Даже Уинстон Черчилль, – премьер-министр Великобритании, отмечал, что демократия имеет множество недостатков, но человечество не изобрело, мол, лучшей формы правления обществом. Его слова и сейчас служат оправданием всех безобразий творимых демократами во всём мире.
          Пушкин, по словам императора Николая I был в то время «…самым умным человеком России!» И как же поэт точно отзывался о самой блистательной демократии современной ему Европы! Такое же мнение было у него и о государственном устройстве Соединённых Штатов Америки: « Меньшинство, нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы;… со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны назначенных управлять – робость и подобострастие; тайное презрение богачами нищеты – такова картина Американских Штатов, недавно выставленных перед нами». Возмущали Пушкина и «…отношения Штатов к индейским племенам, и бесчеловечие американского Конгресса». В одной из статей Пушкин коснулся американской демократии: «С изумлением увидели мы демократию в её отвратительном цинизме, в её жестоких предрассудках, в её нестерпимом тиранстве. Всё благородное, бескорыстное, всё возвышающее душу человеческую подавлено неумолимым эгоизмом и страстию к довольству». Читаешь эти слова, да и многие другие откровения, на которые раньше не обращалось должного внимания и поражаешься – то ли это Пушкин про США говорит, то ли про нас, россиян грешных. Но может быть наш гений не отрицал демократию, как таковую? Может он возражал только против отдельных недостатков? Увы! Вот его слова: «Во все времена были избранные, предводители; это восходит от Ноя и Авраама. Разумная воля единиц или меньшинства управляет человечеством… Роковым образом, при всех видах правления, люди подчинялись меньшинству или единицам, так что слово «демократия» в известном смысле, представляется мне бессодержательным и лишённым почвы».
           «Если сам Пушкин думал так, то уж верно, это сущая истина» – заявил однажды очень неглупый человек – Гоголь.
          И в заключение несколько слов о пушкинской любви к Родине. Несколько слов, по двум причинам: этой теме поэт в разных произведениях отдал не одну строку, вызывающую восхищение, а во вторых: мы так же, как и в «Слове о полку Игореве» не можем «…растекаться мысию по древу» – не позволяет сверхмалый объём нашей газеты. Но, тем не менее, объясним, что «мысь», по древнерусски – белка, а «мыслию по древу» – досадная ошибка переписчиков «Слова…» с несохранившегося оригинала. Возвратимся к Пушкину. Вслушайтесь, сколько силы заключено в только в одном его четверостишии: 
          Два чувства дивно близки нам –
          В них обретает сердце пищу:
          Любовь к родному пепелищу,
          Любовь к отеческим гробам.
          Ну вот, а о тех, кто в наш час выставил себя, как позорное пятно на теле Матери-Родины, мы приведём (Пушкин называет их «выходцами») такие его слова: «Простительно выходцу не любить ни русских, ни России, ни истории её, – говорил Александр Сергеевич, – но не похвально ему за русскую ласку марать грязью священные страницы наших летописей, поносить лучших сограждан и, не довольствуясь современниками, издеваться над гробами праотцов!» Да, это Пушкин о тех, кто на наших глазах предал нашу Родину. Но пусть они знают, что предатель предаёт в первую очередь себя. А за предательством следует возмездие, может быть не физическое, но такое же показательное, как постигло одного вандала в украинском городе Житомире при сносе памятника Александра Пушкина, установленном в 1899 году! Рассказала нам об этом школьница из Донецка Марианна Голенищева:

Терпеть обиды не привык
И отомстил врагу с лихвой!
За наш, за пушкинский язык
Враг поплатился головой!

Ударил метко, прямо в темя,
Неустрашимый дуэлянт!
Его не укротило время – 	
Гранит не охладил талант!

Да, от души! Чтоб не забыли!
Урок достойный преподал!
Теперь лежит в гранитной пы́ли
Позорный циник и вандал!

Так оценил сей произвол!
Душа ликует! Ай да Пушкин!
И даже тут ты не подвёл.
Прицельно, прям по черепушке!
P.S.
Пускай с победами не густо,
Но Пушкин выручил опять!
Когда воюют даже бюсты,
Нам просто стыдно отступать!

А закончим наш рассказ одной строкой нашего поэта:
Да здравствует солнце, да скроется тьма!    

Ноябрь 2022 год.

Слово о Захарченко

          Не хочет перо писать об Александре Владимировиче Захарченко в прошедшем времени. Четыре труднейших года испытаний, выпавших на долю народа Донбасса, сроднили Главу Республики буквально со всеми людьми нашего края. Редко какому руководителю, любого ранга, удавалось пользоваться таким широким доверием народа, избравшего его на верховный пост государства. Для простых людей, невзирая на возраст, Александр Владимирович был как глава семьи. И не только славной семьи народа Донбасса, но и каждой ячейки общества в отдельности. Ему доверяли везде, его слушались все, прямо или косвенно ему помогал каждый.
          Бурное время, как правило, выдвигает в первые ряды общества такие незаурядные личности, как Захарченко. Мало кто задумывался, не каждый мог оценить: каким талантом надо обладать, чтобы возглавить, взять на себя ответственность за восставший Донбасс. Какими разнообразными качествами он обладал, вникая и успешно выполняя немыслимые задачи вставшие горой перед Донбассом! И первая его задача – собрать оплот единомышленников – раскрыла его достойные качества организатора. Это было большое дело, но как этого было мало на фоне навалившихся  проблем!
          Оборона Донбасса… Историки оценят роль Захарченка, как главнокомандующего. А соратники напишут о нём, как о рядовом бойце с автоматом в руках. И везде с него можно брать пример, несмотря на отсутствие специального военного образования и, даже, без соответствующей боевой практики.
          Сказать, что оборона была главной задачей на тот момент – это совсем мало. Только один, неполный перечень решаемых вопросов освещает многогранную деятельность Александра Владимировича, начиная с 2014 года… Образование и становление государства – Донецкой Народной Республики; решение тысяч всевозможных юридических, экономических, гуманитарных, национальных и конфессиональных вопросов. Грамматическую частицу – союз “и”, в этом предложении можно было ставить после перечисления ещё десятков прилагательных-определений. Как всё это совместилось в одном человеке – загадка природы. Недаром говорят, что если человек талантлив, то он талантлив во всём…
          «Боевая литературная газета» за свою двухлетнюю историю никогда не писала конкретно, пофамильно о наших героях, живых и павших – у нас свои взгляды на славословие. Пусть эта работа останется историкам. Но в настоящей трагедии редакция не может промолчать… Почему не уберегли нашего лидера, нашего кормчего? Мы знаем, что Александр Владимирович несколько легкомысленно относился к своей безопасности, но рядом были люди, отвечающие перед народом за его жизнь. Куда они смотрели?! Закон один для всех: они не должны были допустить нерегламентированных действий своего “подопечного”.
          Не наше дело вникать в детали трагедии. Говорят, что на жизнь Главы Республики было уже несколько посягательств. Но, напомним, Фиделю Кастро похожая смерть угрожала сотню раз, но его жизнь сберегли и умер патриот героической Кубы на склоне лет своей смертью…
          Безмерно горе Донбасса. В редакцию газеты поступают соболезнования из немыслимых далей с разных континентов, а мы заверяем всех, что Донецкая Народная Республика – детище пламенных патриотов во главе с Захарченко Александром Владимировичем, жила и будет жить всегда.  Доброй памяти тебе – достойный руководитель, пламенный патриот, неустрашимый боец и любящий отец. Во всём, до конца, ты останешься для нас великим примером. Звёзды светят бесконечно…

Ничто нас не может вышибить из седла!

          («Сын артиллериста». Константин Симонов.)
          Даже простому человеку, интерес и любознательность которого простираются чуть дальше обеденного стола и порога родного дома, доходит, что мир на пороге новых, судьбоносных событий. Надеяться, к сожалению, что ближайшее будущее принесёт нам радость, не приходится. Скажут некоторые, зачем впадать в пессимизм, не лучше ли приложить все силы к достижению лучшей доли если и не для теперь живущих, то хотя бы для своего потомства. Такие стремления заложены в человеческой сущности и они всегда сопровождали её действия. Печально, но эти желания для достижения благ для себя почти всегда строились за счёт несчастья других людей.   Многовековое рабство – яркий тому пример. Да и крепостнические, и капиталистические отношения возвышали одних, угнетая других. Европа, образно говоря, пила кровь со всех угнетённых, порабощённых народов очень длительное время. Весь мир был разделён на владения Англии, Франции, Испании, Португалии и других «королевств» типа Дании. В психологии европейцев, а теперь уже и англосаксов, укоренилось мнение, что они лучше всех остальных, чуть ли не Божии избранники. Это общая канва развития человеческого общества, нюансов же – множество.
          Но когда рухнул колониализм и такая же судьба ожидает его новые формы, все «избранники» устремили свои алчные взоры на одну шестую часть суши – на СССР, которая никогда колонией не была и колоний не имела. Да, они многого добились, руководствуясь принципом: разделяй и властвуй. Республики, входящие в СССР отделились от России, «братский союз» распался. Нынешние действия Запада не изменились: разделить Россию на части, ослабив её могущество, и черпать природные и экономические ресурсы нашей Родины в свои закрома. Все знают, что эта борьба уже началась. Россию поставили в положение обороняющейся стороны, в надежде, что Русь не выдержит давление коллективного Запада. Тысячелетие не научило захватчиков – наш народ издревле – непобедим!..
          Страдания нас преследовали постоянно, в частности из-за нашей добропорядочности, дружелюбия к соседним народам и врождённым чувством справедливости, которое, без сомнения, нам от Бога. Защита нашего, веками созданного, многонационального Отечества уже началась во всех сферах, в том числе и в военной. Какую же ожидать радость, когда проливается кровь?..
          Эти мысли, эти переживания, усугублённые потерей многих близких людей в навязанной Западом нам войне, владеют мною уже давно. Вот и теперь, когда благодаря приглашению друзей юности я ехал на встречу с ними, грустные мысли не давали покоя. О, далёкая юность! Как тогда мы все вместе преодолевали самими себе навязанные трудности, участвуя в спортивных туристских походах по Советскому Союзу! Так назывались эти походы официально, но, по сути, преодоление естественных природных трудностей-препятствий достойно называться походами мужества. Тридцать лет не встречались друзья-соратники! Сколько было радости, сколько восторгов, сколько тёплых и смешных воспоминаний принесённых из того далека! Пусть эта встреча, о которой я расскажу в следующий раз, идёт наперекор моему пессимизму, даже с учётом того, что по пути домой я попал немного под неожиданный артобстрел. Вспомнил Константина Симонова и написал эти строки. Жизнь прекрасна и удивительна!                                                 

Ноябрь 2022 год.

Наша боль

Где нет общности интересов, там не может быть
единства целей, не говоря уже о единстве действий.
          Ф. Энгельс.
          Этот, 51-й номер газеты, как и обычно, предназначен рядовому читателю и, дай Бог, его прочтут и наши руководители, для которых в газете предназначен эпиграф из стихотворения М. Ю. Лермонтова.
          Что скрывать, от них зависит дальнейшее существование нашей «Боевой литературной газеты». Эту тему мы поднимали не раз, обращая внимание руководства Республики на наши проблемы. Сейчас об этом редакция вынуждена сказать прямо, открыто.
          Выпуск газеты – патриотическое начинание авторов из Донецкой Народной Республики, приветствовали в то время первые руководители Министерства информации, Министерства культуры, Министерства образования и науки, Министерства обороны (название на то время), а также некоторые общественные организации.
          Направленность нашего издания, его гражданская позиция – патриотическое воспитание молодёжи, нашей смены, поддержка боевого духа наших защитников, в прошлом – ополчения, а сейчас бойцов Народной милиции, сдерживающих поползновения киевских головорезов. А также бичевание звериной сущности режима преступников, пришедших к нам с войной, а теперь изображающих «заботу» о населении Донбасса, уцепившись за выдуманную ими же «агрессию» России. Народ наш выбрал свой путь в 2014 году и всеми доступными возможностями мы рассказываем об этом читателю. Много публикаций посвящено донбасскому характеру наших людей – уникальному явлению, давшему нашей великой, прежней и настоящей Родине целую плеяду легендарных личностей, вознёсшему трудовой Донбасс, как авангард общества.
          У газеты больше чем сорок постоянных авторов в Донецкой Народной Республике, живущих среди людей, знающих, не понаслышке, чаяния народа, воплощающих эти чаяния в стихотворения, короткие рассказы и другие, доступные для печати в ограниченном объёме газеты, литературные жанры. Наши читатели, как уже отмечалось – бойцы на передовой, школьники общеобразовательных школ и просто неравнодушные люди, интересующиеся художественной литературой молодой Республики. Отдельно надо отметить – газета востребована и является хорошим подспорьем учителям литературы и заместителям директоров по учебно-воспитательной работе в школах. Редакция имеет хорошие отзывы о газете от тех читателей, которым мы пересылаем её в электронном варианте, используя личные связи.
          А теперь о проблемах, висящих над нами с самого начала выпуска газеты – с 2016 года. Никто в руководящих органах ни разу даже не поинтересовался узнать: из каких средств идёт выпуск издания… Отвечаю: из личной, небольшой пенсии редактора. На два выпуска в месяц только услуги полиграфии отнимают 1200 рублей. Можно ограничиться одним выпуском, но в наше бурное время совесть редакции будет ущемлена… Вторая проблема – распространение. В первые два года печатное издание с охотой распространяло военное руководство. Когда редакция взмолила о финансировании, военные ушли в глухую «оборону» – защитились полным молчанием.
Умолчание, отсутствие реакции – надёжный метод поведения теперешних бюрократов, к каким бы кругам они не относились. Та же беда и с проблемой электронного распространения газеты. И Министерство культуры, и Министерство образования и науки заверяли, что будут в этом нам способствовать. И если из 499 школ Республики мы имеем считанное число подтверждений получения электронного варианта газеты, то из 200 библиотек и музеев – структурных организаций Министерства культуры – ни одного, не считая личных связей. Почти три года «общения»!..
          Мы просим соответствующие организации Республики включить издание, как внештатную единицу, в своё подчинение, гарантированно решить озвученные вопросы и направлять нашу общественную, подвижническую работу (если потребуется) на благо народа Донбасса. Мы же – патриоты нашей Родины, отдадим ей все наши силы, наш талант, нашу гражданскую совесть и своё время нашему народу.
          Будем ожидать конструктивного ответа на наш крик души. Только не молчите, руководители…
          
Август, 2018 год.

Вещий сон

          Я не верю рассказам о вещих снах. По мне, так они попахивают мистикой. А всё, что не поддаётся логическому анализу и лежит за пределами человеческих знаний, может быть когда-то и будет расшифровано, но сейчас до этого ещё далеко, далеко… Я не предсказатель, и судить о сновидениях не могу, но иногда такое приснится, что просыпаясь, не можешь разобраться: где сон, а где явь. При этом во сне всё “излагается” с такой последовательностью, с такой убедительностью; и ты в видениях принимаешь непосредственное участие, что только диву даёшься: откуда оно берётся? Бывает, повторяются какие-то моменты из жизни, и не обязательно с тем окончанием, которое было в действительности. Больше всего снятся события, что как-то взволновали, заставили собрать все силы, выйти из, казалось бы, безысходного состояния.
          Зачастую “оживают” события изложенные в книгах классиков, в описаниях поступков великих людей. Особенно ярким бывает эмоциональное воздействие батальных сцен. При чтении таких шедевров сам становишься действующим лицом, принимаешь чью-то сторону, отвергаешь чьи-то посягательства… Я, иногда, балуюсь сочинительством стихов. И вот когда измученная Муза уходит к ночи спать на свой Парнас, а я предаюсь сну на своём любимом диване, – вдруг, ни с того, ни с сего, возникают красивые поэтические строчки, которые не давались целый день. Невольно просыпаешься, но не настолько, чтобы преодолеть свою лень, взять авторучку и записать “шедевр”. Очень редко удавалось себя пересилить. Однако, я знаю некоторых “стихотворцев” у которых такой способ “творчества” в ходу. Непременные атрибуты их ночного сна – настольная лампа, авторучка и чистый лист бумаги.
          И это меня успокаивает: значит не один я такой сумасшедший, а то уж начал себе приписывать благородную болезнь мозга. И успокаивал себя, что в отличие от других больных на голову, мой “недуг” никому не приносит страданий.
          И вот недавно, после прочтения исторического жизнеописания выдающегося полководца и государственного деятеля, не нашего, а француза Наполеона Бонапарта, я “очутился”, во сне, с ним в одной компании с его маршалами. Там обсуждались действия и принимались решения, как мне показалось, очень созвучные с нашей действительностью…
          Среди ночи, услышав звуки дальней канонады, на которые, к слову, в явной жизни у нас уже мало кто обращает внимание, я вышел из большой штабной палатки посмотреть – откуда стреляют. Ночь была лунная. Рядом, с другой такой же шатровой палаткой, стояла группа военных. Они обсуждали между собою неожиданную ситуацию. Тон задавал невысокий, в треуголке, человек, в котором я узнал Наполеона. Лица других мне тоже были знакомы, я знал, что это свита императора – маршалы.
          – Товарищи, неприятель что-то задумал, иначе зачем среди ночи начинать пальбу? Какие будут мнения?
          Я еле сдержал язык, чтобы высказать своё мнение, и вопрос-то был обращён не ко мне, но…“товарищи” – почему не господа?
          Кто-то начал объяснять, что неприятель повадился с наступлением темноты открывать артиллерийский огонь. Вперёд не движется, да мы и не дадим, а пытается взять нас измором, как при длительной осаде крепости. И мысль у него одна: вынудить нас идти в наступление, штурмовать их редуты, а окопались они хорошо. Думают, что события будут разворачиваться по старинке, согласно военной стратегии и тактике. 
          Наполеон выслушал объяснение, кивнул одобрительно и сказал:
          – Мы приверженцы иной стратегии и тактики. Мы обязаны и умеем беречь жизни солдат и старой, и молодой гвардии. Давайте вспомним непременное условие победы над неприятелем.
          – Успех кампании решает маневр, позволяющий нашим силам произвести молниеносный натиск в нужном месте и в нужное время, – как “отче наш” выдал один из маршалов.
          – Правильно, но это ещё не всё. Необходимо лишить противника возможности перегруппировки сил, разрушить все пути снабжения и передвижения резервов. И не в одном месте, а по всем линиям в глубину его тыла. – Наполеон умолк и наблюдал за реакцией окружающих.
          Меня поразила манера общения между военачальниками: как будто никакой иерархии, мнение каждого выслушивалось с неподдельным вниманием.
          – А хватит ли у нас сил удерживать оборону и проводить активные действия в тылу противника? И как перебросить туда, как я понимаю, – мобильные группы (даже не знаю, как их назвать), готовые идти на самопожертвование ради нашей свободы? – Эти сомнения высказал высокий, с сединой на висках маршал, единственный без головного убора, треуголку он держал в руках.
          – Дорогой Этьен, – обратился Наполеон к задававшему вопросы маршалу, а это был Франсуа Этьен Кристофер Келлерман – самый пожилой среди присутствующих,
          – …не рассматривайте войну как череду баталий. Она состоит из множества, казалось бы, второстепенных факторов. И в отдельности, и вкупе с другими. К примеру: надо учитывать, что враг оккупировал нашу территорию, а на ней живут, в общем-то, наши люди. Конечно, есть среди них и недруги, – это надо иметь в виду, но большинство наших. Они не военные, но многие посчитают за честь помогать нам. Не забудьте и о кровных родственниках наших гвардейцев, временно живущих под врагом, они, уже точно – наши.
          Бонапарт сделал перерыв в своих высказываниях, а я отметил: почему он говорит по-русски? Он всегда отличался предусмотрительностью и, наверное, учёл, что я не знаю французского… И ещё. В полусне я стал припоминать: где могли происходить разворачивающиеся события? Наиболее подходящий случай, думал я, был при Ватерлоо, но там не было никакой осады, да и земля не была французской…
          А император продолжал, и теперь его речь звучала почти как приказ:
          – Надо отобрать добровольцев, сформировать из них небольшие мобильные группы, подобрать толковых  командиров, обучить действиям в тылу противника и наладить связь с лояльным к нам населением. Без этого успех задуманного невозможен. Решение этих задач поручаю Вам, маршал Ней. Учитывая ваш бесшабашный характер, (простите меня!) разрешаю проявлять его только в боевых действиях, во всех иных случаях быть осторожным и осмотрительным. И прошу всех запомнить: на кону наша свобода!
          После этих слов уж совсем близко ухнуло и не из старинной пушки, а из современной, не меньше 152 го калибра. Я мигом перенёсся из начала 19 го в начало 21 го века. Что меня удручало, так то, что не было “ответок”. Неужели наши так крепко спят? Потом уже дошло, что на “ответку” требуется чуть ли не политическое решение. И это делается днём, когда политики не спят. Но и днём им не слышны разрывы снарядов и не видны пожарища на месте процветавших когда-то селений.
          И, всё ж таки, возвратившись к действительности, ещё лёжа, я ухватил авторучку и чистый лист бумаги, (Всегда с извинением смотрю на его прощальную белизну!) и лихорадочно стал записывать детали разговоров великих военачальников. Наверняка знал, что подробности к утру, как обычно, уплывут навсегда, а спать ещё хотелось. И в окру́ге воцарилась тишина… Всё записал и почему-то полез в энциклопедический словарь узнать, как назывался головной убор у французских маршалов. Ничего не нашёл, выключил свет и положил свою непутёвую голову на подушку.
          Я должен, прежде чем продолжить рассказ о моих “потусторонних приключениях” в ту ночь, сообщить, что я благополучно проснулся и первое что я изрёк, уже утром, было:
– Всё тот же сон!..
          И тут же вспомнилась встреча Остапа Бендера с убежденным, бездеятельным монархистом Хворобьёвым, у которого антилоповцы в спешном порядке перекрашивали свою «Антилопу Гну». Этого несчастного мучил один и тот же сон: сон о новой советской действительности, а хотелось чтобы о государе-императоре… Просыпаясь по несколько раз за ночь, Хворобьёв обречённо вскрикивал:
          – Всё тот же сон!.. И заливался горючими слезами.
          Оставим героев Ильфа и Петрова и возвратимся к той неординарной ночи.
          Итак, тёплые струи Морфея коснулись моих возбуждённых мозгов. Я снова вижу, теперь уже в просторном зале, всё те же лица и слышу продолжение их разговора…
В кресле сидел, выпрямив ноги, император, маршалы стояли возле него полукругом. Я тоже присутствовал, но уже, по ощущению, как наблюдатель или зритель – как хотите. Только сразу скажу, что это был не второй акт чудной пьесы, а продолжение первого. Только я, зритель, отлучился незаметно куда-то, а потом так же возвратился. Но декорации уже были другими…
          –… мы достаточно подробно рассмотрели вопросы нашей тактики, если будут какие дополнения или новые мысли, – милости просим, – в любое время!
          Император сделал паузу, а маршалы, как отмечено историками: военные самородки бурного времени, обменивались между собою мнениями. О чём они говорили – я не прислушивался, но присутствующие, а было всего двенадцать маршалов, непроизвольно образовав четыре обособленные группы, вполголоса обсуждали предстоящие задачи.
          Через некоторое время Наполеон опять обратился к маршалам. Разговоры закончились. Все внимательно, без подобострастия, стали слушать.
          – Теперь о стратегии. Зная ваши наклонности и способности, – обращаюсь конкретно к Вам, дорогой Даву и к Вам, целеустремлённый Бернадотт. Вы знаете, что руководство наших врагов пришло к власти через государственный переворот. Они свергли короля, разогнали национальное собрание. За ними числится много бед, принесённых и своему, и соседним народам. Из этого следует, (хотя я и не сторонник принципа: цель оправдывает средства) – убрать это преступное образование любым способом. Маршал Даву, поручаю Вам разработать план этой операции. Считаю, что уничтожение кучки негодяев спасёт жизнь сотням тысяч простых, ни в чём неповинных людей. Одновременно подготовить и разослать во все королевства, княжества и республики письмо, где чётко и ясно изложена наша позиция. И обязательно подчеркнуть: Нам не нужна чужая земля, но и чужое господство мы не примем никогда!
          Последние слова императора повторялись в моём сознании несколько раз, как многократное эхо. Наступило утро и, как обычно – без будильника, в привычное время, я проснулся. Рядом с диваном, на стуле, лежал исписанный моим почерком лист бумаги. Французских маршалов уже не было. И Наполеон тоже исчез. Но его приказ:
          – Уничтожить эту кучку негодяев! – ещё долго рефреном звучал во мне, будто бы эта миссия была возложена на меня.
И приснится же такое… Вот тебе и вещие сны. А бывает и «сон в руку»…

Август 2018 г                                                                                                           

Ходили мы походами

          (Очерк-быль из цикла «Донбасский характер»)
          Лето. Пора отпусков. Память почему-то настойчиво возвращает в то далёкое время, когда мы, молодые и непоседливые, с нетерпением считали оставшиеся дни до отпуска. А дальше уже всё было расписано до мелочей, всё продумано, ждали только “стартовой отмашки” отправляться в дальний спортивный туристский поход в новые края безграничной нашей Родины – Советского Союза.
          Спортивный туризм получил своё развитие со средины пятидесятых годов прошлого столетия. Бывают общественные явления, приобретающие массовый характер, а потом вдруг, с изменением политических и социальных условий – уходящие в небытие. Для Донбасса таковым оказался спортивный туризм. Отдавая дань, как тогда говорили – “образу жизни”, отметим, что это было неординарное общественное явление, не имеющее аналогов во всём мире. Географические и общественно-социальные условия, любознательность и подспудное желание найти способ самовыражения личности, и ещё много других причин – объединяли в туристские клубы активных молодых (и не только!) людей, идущих на прямой контакт с природой нашей великой Родины. Государство, через профсоюзы, тогда имевшие весомую роль в обществе, взяло на себя заботу об этом движении, организационно укрепляя его. Тысячи туристских групп, круглый год, особенно в тёплое время, отправлялись путешествовать в горы, в таёжные дали, в речные и морские (по внутренним морям) походы. Новички сначала проходили обучение всем премудростям автономного путешествия, а потом, с приобретением опыта, ходили в походы всевозрастающей сложности.
          Да простит меня читатель за длинное вступление к этому рассказу о донбасском характере, где он, как и в других сферах жизни, проявлялся особенно ярко, но без такого вступления нынешнему читателю было бы трудно понять: что побуждало людей отправляться в рискованные, некомфортные путешествия. Ведь были случаи, что на маршрутах, по разным причинам, люди гибли. В основном из-за переоценки своих возможностей, недостаточной квалификации и, как ни странно, наплевательского отношения к элементарным правилам безопасности. Так как мы рассказываем о донецких туристах, уместно сказать, что организация спортивного туризма в шахтёрском крае предусматривала, в первую очередь, неукоснительное соблюдение всех норм безопасности. И если по Союзу, в некоторые годы, из походов не возвращались домой до сотни человек, то эта горькая участь за полвека постигла Донецкую область только четыре раза. Такая печальная вставка в рассказ тоже необходима, чтобы окунуться в те давние были…
*   *   *
          В обстановке, когда в аэропорту сдаёшь багаж в походных рюкзаках умопомрачительных размеров и веса, не чувствуется, что наступил долгожданный момент, знаменующий собою начало отпуска и начало путешествия, к которому шла подготовка целый год. В голове ворох вопросов: всё ли снаряжение взяли? Документы не забыли? Причастных к походу известили? И прочее, прочее, прочее… В то давнее время в небольших аэропортах всё было просто: предъявили билеты, несём все вместе рюкзаки к огромным рычажным весам, кладём на них весь свой багаж. Весовщица взвешивает наш груз добавляя и передвигая гирьки, мы окружали её, интересуясь процессом взвешивания. У нас задача: отвлечь внимание весовщицы разговорами и показным желанием ей помочь. Один же из группы незаметно подставляет ногу под площадку весов, чтобы она не опустилась до отметки, после которой надо делать доплату за багаж. При этом всё делалось мастерски и незаметно для весовщицы.
          – Какие приятные и участливые ребята! – наверно думала она. А ребята мигом убирали с весов рюкзаки и сами грузили их на электрокару. Этот приём надувательства был досконально отработан и позволял группе сэкономить энную сумму за счёт Аэрофлота.
          И уже сидя в кресле взлетевшего самолёта к тебе приходит мысль, что все заботы позади и всё “земное” осталось там, внизу. Невольно вспоминаются стихи:

Уходим, ребята, в поход.
С тобой, милый дом и работа,
В агентстве Аэрофлота
Оформим на месяц развод.

Нервозные сборы, друзей разговоры,
Их праздный интерес – 
Остались под нами, умчались с огнями,
Возносит нас ТУ до небес…

          А впереди ждёт неизвестность. Она может быть только в деталях, а всё основное: нитка маршрута, профиль пути, наличие и характер препятствий на пешеходной части, горные перевалы, переправы через реки вброд и главное для нас туристов-водников – сплав по горно-таёжной, довольно сложной и опасной реке,– всё известно. Ведь кто-то уже ходил по выбранному нами маршруту и составил подробный отчёт о походе, доступный всем желающим. В нашем же маршруте половина пути туристам была неизвестна, так что мы считались первопроходцами этого участка. Учитывая высокую категорию сложности похода и дополнительные плюсы, причитавшиеся за первопрохождение, мы сделали заявку на участие в чемпионате Украины по спортивному туризму. Это накладывало на нас дополнительные требования по многим аспектам мероприятия и, в конечном счёте, в обстоятельный, письменный отчёт со множеством фотоснимков, подтверждающих наши действия на маршруте. Забегая вперёд, отмечу: мы с честью выдержали все испытания выпавшие на нашу долю.
          В нашей туристской группе все дончане. Четверо: Владимир, Леонид, Николай и Александр – специалисты по шахтной автоматике с разных предприятий. Наташа – отвечавшая за наше пропитание, к технике отношения не имела, зато имела прямое отношение к Володе. Они были влюблёнными молодыми мужем и женой. Надо заметить: и сейчас у этой, теперь уже “укрупнённой”, семьи всё такие же тёплые взаимоотношения. Туристская “специальность” группы – сплав по горным рекам. Этот вид спортивного туризма сродни полёту на самолёте: и там, и здесь средство передвижения находится во власти стихии и управляется экипажем. И там, и здесь решение надо принимать мгновенно, а промедление просто опасно для жизни. Работа экипажей, в обоих случаях, должна быть согласованной и, как говорят в туризме, группа должна быть схоженой. Мы друг друга хорошо знали, и о каждом можно было сказать:
          – С ним я бы пошёл в разведку.
          Был в нашей группе и новичок. Его туристский опыт был ниже нашего, но позволял ему (по требованию “Правил…”) принимать участие в сложных походах. По специальности он врач-хирург. А наличие своего медика в сложных походах, проходящих в ненаселённой местности – очень желательно. Кроме этого – у него весёлый, неунывающий характер. Когда после трудного перехода мы становились на отдых, думая только об одном: скорее бы забраться в спальник, Вадим, так его зовут, выдавал:
          – Какое красивое место! Мы будем здесь жить, размножаться и умирать!
          Настроение и самочувствие от подобных умозаключений резко поднималось. А поводов для его “географических” шуток было предостаточно: Саяны очень красивые горы.
          В Кызыле, столице Тувы, сдали в камеру хранения большую упаковку с медицинскими препаратами и хирургическим инструментом: Вадим не на шутку считал, что в походе он будет постоянно нас оперировать, вправлять кости и лечить от всевозможных заболеваний. Ограничились минимумом медпрепаратов. В итоге Вадим наполовину уменьшил вес своего рюкзака.
          Там же нашли грузовую машину с покладистым водителем. За “свободно конвертируемую валюту” – спирт, он согласился подвезти нас к началу пешеходной части нашего маршрута, а это всего около тридцати километров на северо-восток от Кызыла, к подножью хребта Академика Обручева. И бывает же так: мы садимся в машину, а к нам подходит группа туристов, тоже шесть человек, правда у них две девушки. Все из Киева. По масштабам Сибири – мы с ними земляки. У них короткий поход – только речка Улуг-О, что дальше за хребтом Обручева. Эта речка – изюминка и нашего похода, только до неё нам топать и топать, а ещё, к тому же, сплавиться сначала по совершенно нехоженой речке.
          В короткой беседе, пока ехали вместе с киевлянами, мы узнали, что девушки у них – мастера спорта по академической гребле, а о сплаве по горным рекам не имели понятия. Особенно нас удивил факт, что руководитель группы, когда-то ходивший в походы, только что демобилизовался со службы в Военно- морском флоте. Другими словами: после такого длительного перерыва в туристской практике он не имел права быть руководителем. Как такую группу на такой опасный маршрут выпустила киевская маршрутно-квалификационная комиссия – остаётся загадкой.
          Мы вышли у подножья хребта, а киевляне уговорили водителя отвезти их по горной дороге к началу сплава. Туда почти сотня километров. А наш путь, с тяжёлыми рюкзаками под  50 килограммов (у Наташи не более 25 кг – по правилам!), пролегал по берегам горной, катившейся нам навстречу, речке. Название её мы не запомнили, зато запомнили неоднократные броды через неё. Постоянно приходилось перебираться с берега на берег, так как возможность пройти по одному из них исключалась. Держимся друг другу за плечи и цепочкой, под острым углом к течению, бредём на другой берег. Благо глубина небольшая, местами по пояс, и дно галечное, и вода прозрачная как слеза, но течение настолько быстрое, что одному не перейти – свалит.
          Трое суток изнурительного пути к горному перевалу! Погода дождливая, ночью туман и довольно прохладно. Фотосъёмкой фиксируем наши “подвиги” для отчёта. Выглянуло солнце, достаю кинокамеру и… о, ужас: нет источников питания. Отложили на потом и забыли купить. Увы, значит “кина не будет”. Так импортная кинокамера вместе с плёнками и, естественно, вместе с нами возвратилась домой. Выяснять чья вина не стали: в группе внутренних раздражающих факторов не должно быть. Для эмоций хватает и внешних. Дай Бог, чтобы с положительным исходом!
          Горные перевалы прошли легко: высота всего около двух с половиною тысяч метров. Спустились в долину, где начинается наша первая сплавная речка, и путь нам преградил прииск золотодобытчиков. Ни одного человека вокруг. Несколько драг, бульдозер, горы отработанного каменистого грунта. Ребята кинулись к драгам искать промытое золото. Пришлось их резко остановить, прочитать короткую лекцию, что золото – это зло и от него все беды. Кажись усвоили…
          Чуть ниже по течению была база золотодобытчиков. С весны мы были первыми людьми, которых они увидели. Приём нам оказали царский. Поселили на ночь в двух миниатюрных вагончиках, накормили настоящим борщом с лосятиной, а меня с доктором пригласили на дружеский ужин. Всего на прииске было шестнадцать человек. Вадим, как доктор, общался со многими, я же только с некоторыми. Ну как не отметить единственную женщину – повара на прииске?! В своём деле она была просто талант! Звали её тоже Наташей и она была нашей землячкой. Из мужчин выделялся начальник прииска и сотрудник КГБ, горбатый молчун, с глазами, раздевающими тебя наголо. Оказывается, такие кадры были на всех государственных приисках. Начальник пообещал показать нам дневную добычу золота, но горбун запретил. Кто же там был начальником?.. Зато общение со штатным охотником, добывавшим мясо для прииска, было для нас очень полезным: окрестности он знал, как свои пять пальцев и нам обрисовал ближайший участок нашего пути. Коль речь зашла о его промысле, то надо отметить, что добыча хранилась в металлических бидонах на дне студёной речки. Холодильников на прииске не было. Охотник, по совместительству, был хозяином “бани”. Под открытым небом, на подставках, стоял огромный круглый котёл, размером больше обычной ванны. По деревянному жёлобу с речки в него подавали воду, а под ним разводили костёр. Вода нагревалась вместе с ветками пихты, а мы, предварительно обмывшись тёплой водой с мылом, по очереди принимали пихтовую ванну. Ощущение непередаваемое!
          Вечером мы вдвоём с Вадимом пришли на званый ужин со своим подарком. Но если быть точным, то с двумя подарками. Одним из них был сам Вадим. Как уже упоминалось, он успел показать свои знания и умение как доктор-профессионал. Он очень жалел об оставленных в Кызыле медикаментах, и нашу наличную аптечку мы поделили с прииском по-братски. К слову: до конца похода мы за помощью к Вадиму так и не обращались.
          Итак, садимся за стол и ставим в центр наш подарок – две баночки сгущённого молока. Хозяева делают удивлённые глаза:
          – Зачем это вы? У нас такого молока навалом!
Отвечаю:
          – Такого у вас нет.
          Моему ответу не придали значение и принялись угощать нас брагой из всевозможных таёжных ягод. Вкусно, чувствуется хмель, но не то… Достаю походный нож, делаю в молочной банке два отверстия, прошу стаканы и чистой воды. После оживлённой беседы воцарилось молчание. Смотрят на меня, как на ненормального. Беру банку и наливаю её содержимое в каждый стакан поровну. Начальник не выдержал, взял стакан, поднёс к носу:
          – Спирт! Как это?!
          Отделываюсь шуткой, мол, в Донецке такое молоко, потом уже рассказал, как обойти Аэрофлот при перевозке легковоспламеняющейся жидкости. Смех и разговоры возобновились с новой силой.
          Утром нам подогнали вездеход и подвезли за пределы прииска к месту, где мы начали сплав по никем не хоженой речке… Фото на память, пожелание удачи…
          На первом же участке сплава мы умудрились утопить всё мясо, которым щедро одарили нас на прииске. Эта потеря затронула всех, омрачила настроение. Пришлось пересмотреть состав экипажей на катамаранах. Вадим пересел на четверку, а Саша ко мне на двойку. Теперь риск переворота значительно уменьшился. Троим опытным легче исправить ошибку одного неопытного. В дальнейшем переворотов не было. Речка, по которой мы совершали первопрохождение, для сплава не годилась: сплошные, непроходимые заторы, а по берегам так плотно рос хвойный молодняк, что обносить заторы не было никакой возможности.  Два раза разбирали и собирали катамараны. По частям с ними протискивались через заросли. Не сплав, а мучения.
          На третий день нашего изнуряющего “сплава”, взору вдоль речки открывается приличная деревня, ненанесённая даже на подробную нашу карту – топооснову-километровку. Высаживаемся. В деревне ни звука. Заходим в один из домов. Везде разбросаны вещи, как будто люди вдруг куда-то убегали. Другой дом – школа. Три классных комнаты и учительская. Та же картина. На самодельных партах пожелтевшие учебники, на печке съеденные молью меховые рукавицы. Кто-то положил их сушить, как мы потом узнали, двадцать восемь лет назад, а точно – в декабре 1961 года. Тогда всех жителей деревни, а они были староверами, самолётами АН-2, зимой, вывезли ближе к цивилизации, предоставив им жильё и работу. Тогда всё это было просто… Сформировавшийся веками уклад жизни рухнул в одночасье… Мы, естественно, не могли дать оценку этому событию, но я бы не хотел очутиться на месте тех староверов…
          Ещё два дня пути по “нашей” речке, название которой мы тоже не запомнили. Потом день сплава по 
полноводному Бий-Хему и начало пешего перехода на его другой приток – реку Улуг-О. Причалили уже в сумерках к левому берегу на крутой излучине. Благо, что у нас одна, самодельная, просторная палатка из парашютного шёлка на шестерых человек – пять минут ставим и через полчаса спим. Даже ужин не готовили.
          Утром разборка катамаранов, упаковка и все прочие походные действия. А после раннего обеда снова в пеший путь. Рюкзаки немного легче, но и силы не те, что в начале пути. Дошли по болотистому бездорожью до подъёма на перевал, к вечеру на него забрались и там же заночевали. Не буду приводить местное длинное название перевала, а на русском он – «Перевал тысячи камней». Удачное название подтвердили наши бока: выбрать более-менее комфортное положение для сна было невозможно. По этой причине встали рано и не пожалели. Глазам открылась изумительная картина: ниже нас, метрах в двухстах, вокруг как будто бы море: всё залито плотным, белым туманом. Редкие сопки пробиваются выше уровня этого “моря” как экзотические островки. Взошло солнце и через пару часов от тумана остались одни чудесные воспоминания. Ещё сутки мы потратили, чтобы дойти до начала сплава по Улуг-О.
          Стали на днёвку (т.н. день отдыха), чтобы собрать катамараны и отдохнуть в конце-то концов! С этой точки начинали свой путь киевляне, да и другие группы, оставившие после себя мусорные свидетельства своего “…здесь были…”. Улуг-О, вытекающая из высокогорных болот, сначала спокойная, медленно текущая речка. Потом, принимая два, почти равнозначные ей притока, входит в скалистые, невысокие горы и сполна проявляет свой бешеный нрав. С редкими перерывами по течению расположены сплошные, сложные пороги, почти до слияния с тем же Бий-Хемом. Пороги имеют свои названия, присвоенные первопроходцами. О первом пороге с милым названием “Катерина” расскажу позже. Ниже по течению есть длинный каскад порогов, носящих тюрское название: “Демир-сал”– (Железный плот). Группа из Средней Азии оставила там четверых…
          “Катерина” начинается с двух, стоящих рядом, скал. Как в греческой мифологии: Сцилла и Харибда. Проход только между ними, где течение, как в гидродинамической трубе, несёт судёнышко прямо на камень – “зуб”– посреди струи. Надо уйти от него вправо, отгребая изо всех сил назад и удерживая катамаран под углом к потоку, чтобы его отнесло вправо. А дальше бурный, но безопасный слив вдоль правого берега. По времени проход занимал в два раза меньше, чем чтение этого абзаца.
          Если не сделать описанный маневр – катастрофа неизбежна: впереди сплошное нагромождение острых камней и ревущий поток поверх этого частокола. Оба экипажа прошли порог безупречно, со взаимной страховкой.
          После порога, на правом берегу, разбросанная бумага, какие-то тряпки – заметны следы цивилизации. На отдельно стоящем дереве прибита “лопатка” лосиного рога и клочок  бумаги. У меня безразличное отношение к подобным находкам, другие же считали найденные рога как трофей, мучились с ними во время похода и, особенно, в транспорте. А дома прибивали их на видном месте и забавляли гостей рассказами о своих путешествиях. Рога молча подтверждали повествование…Если бы не прибитая бумажка, я не подошёл бы к дереву…Прочитал записку и ощутил своё сердцебиение: на “Катерине” два дня назад погибла одна из наших попутчиц, киевлянка. Группа нашла её труп, ниже по течению, и будет спускаться по реке, или идти вдоль неё к людям. Другого выхода отсюда нет… Я подозвал Сашу.
          – Прочитал? Что будем делать?
          Саша смотрит на меня растерянно, слова не вымолвит. 
Продолжаю:
          – Остальным ни слова. Нам нельзя терять боевой дух. И давай попробуем догнать киевлян, помощь им, точно, нужна. Сам видел, какая это группа. Впереди ещё более сложный каскад порогов, печально известный “Демир-сал”. Как бы они в новую беду не влипли.
          Саша выразил опасение, что и у нас двоих вид не будет боевой. И ребята начнут спрашивать, а врать же не будешь!
          – Саша, мы с тобою в группе самые опытные. Друг другу не раз обязанны жизнью. Собери всю свою волю в кулак, молчи. Только – “Есть. Слушаюсь!” Как в армии. Сразу после порогов я всё расскажу ребятам. А пока так: мы с тобою проходим участок без страховки, причаливаем, становимся на страховку ребят. Они подходят, мы идём дальше. И так до конца порогов. Если не расслабляться – к вечеру пороги пройдём.
          Записку я убрал, подошёл к ребятам и обратился к ним:
          – Ребята, ситуация складывается так, что сегодня к вечеру мы должны пройти “Демир-сал”. Почему – я расскажу потом. Это моя, как руководителя, просьба. Поверьте, так надо.
          И чтобы догадки ребят шли не по одному руслу, спросил у нашей заботливой кормилицы:
          – Ната, у нас ещё осталось что-нибудь в баночках из-под молока?
          – Ещё две банки, – у Наташи все продукты были на строгом учёте.
          – Пригодятся, – выдавил я улыбку, – а теперь вперёд.
          Буквально на следующем участке нелепый случай развеселил всех нас, кроме Наташи. Стоим с Сашей на страховке. Четвёрка проходит порог, а мы помогаем им причалиться. Подтягиваем их к ровненькому, почти одного уровня с водою, бережку. Привязали концы за камни, подходим к ребятам. Саша протягивает Наташе руки, Наташа встаёт и прыгает на бережок. Маленько не рассчитала и обеими ногами в воду, в сантиметрах от берега. И вдруг вся уходит под воду, даже схватить её никто не успел. Благо – спасжилет вытолкнул её назад. Пошутила речка. А берег-то от кромки шёл глубоко и круто вниз. Смеялись долго. Все, кроме Наташи.
          Было ещё одно приключение, теперь уже у нас с Сашей. Кормовой причальный конец на нашей двойке выбросило волной за борт и он там намертво зацепился за камни на дне. Мы же не могли сначала ощутить, что не движемся вперёд, и понять: почему в узком скалистом проходе нас бросает от скалы к скале. За многие годы я знал только один случай, когда причальный конец в пороге “заякорил” судно. Второй случай был налицо. Перебираюсь на корму, нож всегда под рукой, перерезаю причальный конец. Катамаран, как резвый конь, рванул вперёд. Я не успел занять “рабочее” место и свалился в воду, но, всё-таки, держался за катамаран. Выставил вперёд в воде ноги и ждал – когда попаду под водой на какой-нибудь камень, чтобы использовать его как трамплин. Иначе на катамаран не взобраться. Причалили только в средине следующего порога, уйдя в “тень” за прибрежным валуном. Откуда ни возьмись к нам подбежали два парня со спасконцами в руках. Первое, что мы услышали:
          – А остальные двое где?!
          Успокоили их, сказали, что наша посудина – двойка. Спрашивают:
          – Откуда вы?
          – Донецк, Украина.
          Они молча переглянулись, ответили, что они рижане, а с Украины тут два дня назад вынесло нашу землячку.
          – Представляете, она была ещё жива, проползла от берега несколько метров и умерла. Случайно её обнаружили. Что с нею сделала река – рассказать и то страшно.
          Я попросил рижан не рассказывать нашей четвёрке эту историю, они понимающе согласились. У нас же, до конца похода, всё обошлось без малейших происшествий.
          Вливается Улуг-О в Бий- Хем (Если не отметил раньше – Большой Енисей) ровной, спокойной рекой. Как и люди: бывает в молодости бузят, скандалят, а к старости становятся тихими и незаметными… Стали у самого устья. Приготовили “обедо-ужин”, согрелись, обсушились, сели со своими мисками и начали есть. Наташа смотрит на меня вопросительно:
          – Баночку доставать, Леонид Викторович?
          Пришлось рассказать им всю правду.
          – Ребята, я восхищаюсь вами, как старший по возрасту и как руководитель группы. Тот путь, что мы прошли за световой день, другие проходят за неделю. Я рисковал вами, но был полностью уверен, что вы, воспитанники нашей донецкой школы туризма, не подведёте. Я нарушил правила и буду отвечать за это сам. А теперь давайте ещё раз нарушим правила, иначе смысла нарушать их первый раз не было. До Кызыла отсюда около двухсот километров. Порогов и других препятствий на реке нет. Встречаются топляки (упавшие в реку деревья). Я этот путь уже проходил. Правда, днём. Правила запрещают ночной сплав, но мы должны помочь товарищам. Я надеялся, что мы встретимся тут, но они уже ушли. Надо их доганять. Внимательно смотрите по берегам, возможно увидим их костёр.
          Ну кто мог возразить? Все полагались на “батю-командира”, знали, что действуют по совести. А ещё и романтика: кому ещё выпадет случай светлой лунной ночью идти “на всех парах” по Енисею! Правда, ночь выдалась очень холодной, пару раз останавливались, жгли костёр из ранее заготовленных дров, бегали, чтобы согреться. И вперёд, вперёд…
          К географическому знаку, обозначающему геометрический центр Азиатского материка, – высокому обелиску на берегу Енисея в Кызыле, мы причалили в восемь утра. Я до сих пор не могу объяснить, как могло быть, но на берегу мы увидели одного-единственного человека и это был руководитель киевской группы. Если бы я мог представить, что когда-нибудь буду об этом писать, я бы непременно выяснил эту загадку. А так, учитывая внешний вид парня и общую ситуацию, никаких вопросов, праздного характера я не задавал. Выяснили только, что киевлян подобрал быстроходный катер за два часа до нашего прихода к устью. И когда мы бессонной ночью шли по Бий-Хему, ребятам выпала такая же бессонная ночь, но совсем по другой причине.
          – Какая помощь нужна? – спросил я, отмечая себе, – как горе внешне изменило молодого человека!
          – Если сможете, помогите деньгами. После всех услуг и формальностей мы на нуле.
          Мы сочувственно смотрели на него. Молча достал каждый всю наличность, оставив себе только на проезд из аэропорта домой. Я отвлёк парня каким-то разговором, чтобы у него не было повода для смущения: пришёл, мол, просить денег. Прощаясь, он поблагодарил и чуть ли не плача пошёл к своим.
                    *   *   *
          Мы сделали отчёт о походе, не отмечая наших нарушений и, есть же Бог на свете! – нам присвоили звание чемпионов Украины по спортивному туризму за 1989 год. Потом, на нашей встрече по этому поводу, вспоминая только о приятном и смешном, восторгаясь красотами саянской природы, я отметил особый цвет скал по берегам Улуг-О. При этом уловил вопросительные взгляды моих ребят.
          – Вы что, не помните эту чудную картину: Голубое небо, тёмно-зелёная тайга на фоне тёмно-красных скал, и неистовое бурление прозрачной, под цвет неба, воды на нашем пути?
          Ответ был ошеломляющий:
          – Воду помним, а остальное…
          А и правда, что можно было запомнить в этой гонке, где на кону стояло так много…
          Когда я беру, иногда, в руки мою “золотую” медаль чемпиона-победителя, первое, что вспоминаю – слёзы на глазах у того молодого парня, которому судьба преподнесла такой жестокий урок…

Июль 2018г

Учитель

(«Донбасский характер», Были давние и недавние)
«…И вечный бой, покой нам только снится…»
          Александр Блок
          Поезд монотонно выстукивал свою дорожную песню. За окном знакомый донецкий пейзаж. Посадки по обе стороны железной дороги прерываются на время, чтобы открыть даль полей, просящих в это засушливое лето хоть немного влаги, благодатного дождя…Мимо пролетают небольшие полустанки с расположенными рядом или вдали шахтными посёлками, обозначенными с незапамятных времён шапками-терриконами, зачастую уже до половины заросшими неприхотливой белой акацией.
          Окна в вагоне открыты, но всё равно жарко…На более-менее крупных станциях поезд останавливается на несколько минут, кто выходит со своим багажом, кто начинает с нами свой путь. Вместе с другими в наш вагон зашла женщина, которую я никак не ожидала увидеть здесь. Она была директором нашей поселковой средней школы, а видела я её в последний раз пять лет назад на выпускном вечере своего сына. Меня она узнала сразу, как только мы встретились взглядами. Ещё бы: мы в те годы очень часто и тепло с нею общались.
          – Лидия Андреевна, здравствуйте! Присаживайтесь, здесь свободно.
          Её уставшее лицо озарила непоказная улыбка. Она села, поставила дорожную сумку ближе к себе, поправила складки платья и вздохнула с облегчением.
          – Рада Вас видеть, Лидия Андреевна, куда путь держите?
          – К дочери в гости. Она загружена работой, а ещё собирается на какие-то курсы повышения квалификации и приехать сейчас домой не может, а я вот выбралась. Хоть повидаю, а то мы всё больше по телефону общаемся.
          – Лидия Андреевна, сын мой Алёша, Ваш воспитанник, уже заканчивает институт. Приезжая домой, он с большой теплотой всегда вспоминает Вас. Говорит, что таких как Вы энтузиастов мало сейчас. Таких, мол, только в старых советских фильмах увидеть можно… Всё вспоминает, как Вы хлопцев обои клеить и парты красить учили. Пришел тогда весь в краске, но счастливый! Так эти обои никто не портил, а парты никто не царапал, потому что делали ремонт своими руками… Да разве только это! А походы по родному краю, школьные праздники, разнообразные кружки и главное – интересные уроки… Наша школа для детей – золотая страница жизни.
          Наверно Лидия Андреевна не первый раз слушала такие дифирамбы в свой адрес. Я же сознательно не касалась темы обидной для всех жителей посёлка, чтобы лишний раз не причинить боль Лидии Андреевне. А дело в том, что наша школа была одной из лучших в районе. И вдруг, как гром с ясного неба: статус школы руководство понизило. Была средней, стала неполной средней. Не хватает, мол, учеников, чтобы по положению была средней. Педагогический коллектив, естественно, сократили, но хуже другое: дети своё образование заканчивали уже на выезде. Каждый день поездки туда-сюда, времени для учёбы в обрез, качество знаний уже не то. В своей школе – одна семья; в другой – наши дети новички, “инородное тело”. Детская психика с трудом приспосабливается к таким переменам. А почему бы не сделать исключение для поселковых школ, снизив минимальную численность учащихся, не понижая статуса учебного заведения? Шахты выработались, а люди-то в посёлках живут, но как и производственники – ушли на второй план. Работают кто где сможет. А дети, – наше будущее, – страдают. Несправедливо!    Я давно живу в другом месте, но обида за школу всегда со мной.
          – Лидия Андреевна, а есть ли надежда, что школа вновь станет полной средней? – осторожно спросила я.
          – Надежда всегда должна быть, – и несколько уклончиво добавила:
          – Более того, в благополучном исходе правого дела должна быть уверенность. Всё возвратиться “на круги своя”, Марина Викторовна.
          Я и не подозревала, что Лидия Андреевна знает и помнит моё имя-отчество и была приятно удивлена.
          – А повоевать пришлось много и долго… И все эти годы мы не только верили, но и работали не покладая рук.
          При этих словах лицо её покрыла тень грусти, как будто задели что-то больное, растревожили рану.
          Она задумалась, ушла в себя, на минуту отвернулась к окну. Губы её дрогнули.
          – Трудно пришлось, но боролись мы, повторюсь, за правое, жизненное дело. Нас услышали и поддержали. Ещё бы несколько лет назад это было бы невозможно, но сейчас на многие вещи смотрят уже по-другому. Значит есть справедливость, просто её нужно отстоять. Не бойтесь говорить о проблемах, иначе их никогда не решить…
          Кроме нас двоих сидящих за столиком у вагонного окна, в наше купе подсели молодые люди, по разговору, предположительно, муж и жена. Их заинтересовал негромкий наш разговор, они прекратили своё общение и с интересом, молча, слушали нас.
          После небольшой паузы Лидия Андреевна продолжила:
          – Мне повезло, потому что рядом люди работают не только ради зарплаты. Они любят своё дело и творят всё с душой. И педколлектив, и родители. Рядом с такими я просто обязана быть такой же. Донимают, правда, бумаги, отчёты, проверки… Бюрократизм пока не побеждён. Мы зарываемся в этих бумагах, а дети растут и взрослеют, изменяются. Что-то мы им недодадим из-за непродуктивной нашей бумажной “обязаловки” … Все учителя загружены отчётами, мониторингами и прочей писаниной. Приходится, большей частью, брать эту работу на дом.
          – А дома семья, – заострила я ситуацию, – как домашние к этому относятся?
          Ответ вылился в новый монолог: сколько я помню, Лидия Андреевна всегда отвечала так, что из сказанного ею новых вопросов не выудить.
          – Учитель – это не профессия, это образ жизни. Человек, решивший стать учителем, сознательно подписывается под тем, что он уже себе не принадлежит. У него Вани, Пети, Вовы, которые заставляют за них волноваться; сидеть вечерами на телефоне и обзванивать родителей; решать детские проблемы, мирить, объяснять, ругать, будить совесть, побуждать к учению… А ещё есть некоторые родители, не понимающие, что вместе с детьми растёт количество проблем, соответствующих возрасту ребёнка. И это естественно: грамоте людей учат, а вот родителями быть – пока что нет.
          Наши попутчики переглянулись, а Лидия Андреевна, будто бы на уроке, продолжала:
          – Неестественно другое: встречается разный подход к пониманию роли педагога у отвечающих за народное образование. Учителю не нужны надсмотрщики, ему нужны помощники… Настойчивостью, подключением кровно заинтересованной общественности мы, кажется, добились понимания у руководства. А сколько поездок, сколько походов по учреждениям, объяснений, просьб...А как часто: и то нельзя, и то неправильно, а это пишется не в такой форме; а Иван Иванович уехал и будет только через неделю… Хождение по мукам форменное. Одно вдохновляет: всё делаем только ради детей, ради нашей смены…
          После небольшой паузы добавила:
          – И я не умею по-другому. Знаете, меня когда-то учили, что равнодушие – это душевная подлость. Можно к чему-то относиться хорошо или плохо, принимать или отвергать, но никогда не относиться равнодушно. Особенно это непростительно по отношению к детям…
          Если бы не конечная остановка, думаю – мы ещё долго бы общались. Но на вокзале Лидию Андреевну уже ждала дочь, а у меня каждая минута была на счету: в тот же день я должна была уехать обратно. Прощаясь, Лидия Андреевна передала привет моему Алёше и пригласила меня посетить нашу школу:
          – Там, на пришкольном участке, дети посадили фруктовый сад, а рядом со школой всем миром построили отапливаемый спортзал. Со многими пообщаетесь. К стати: среди молодых учителей есть выпускники нашей школы.
          Наши попутчики приготовились выходить и женщина с глазами, выражавшими одновременно восторг и уважение, а может быть, и зависть, обратилась к Лидии Андреевне:
          – Извините нас, невольных слушателей, но в нашу бы школу такого директора! Удачи Вам!..

*   *   *
          Я пообещала Лидии Андреевне приехать в школу. Но совершенно случайно и, как я понимаю, в неподходящее время, приехала в родной посёлок. Ноги сами несли меня в школу. Я остановилась у входа… Каникулы, отпуска… Конечно никого вокруг не было. Не знаю почему, но у меня полились обильные слёзы. Ко мне подошла откуда-то взявшаяся женщина, вероятно из технического персонала школы, и озабочено спросила:
          – Женщина, вы наверно здесь учились?
          Я кивнула утвердительно, не в силах что-либо ответить, а она, как экскурсовод продолжает:
          – Посмотрите на вывеску! Да вытрите слезы, вы же так не прочитаете, что на ней написано! А впрочем… не вы первая, многие плакали, а я вам сама скажу: наша школа вновь стала средней!

Июнь 2018г

Больше, чем мысли

          (Очерк)
          Слушая радио, вникая в телевизионные передачи или роясь в интернете добавляем к своему солидному жизненному опыту дополнительные знания, чтобы получить ответы на вопросы сегодняшнего дня. И первый и, по всей видимости, главный из них звучит так… Пришлось остановить процесс изложения мысли на бумагу потому, что вопрос не звучит и нигде не звучал, он витает под черепными коробками у некоторых индивидуумов, любящих нашу Родину – великую Россию.
          Так заглянем же в то место, где находятся мозги уважаемых людей, отдавших на своём веку очень много нашей Родине, а теперь, накануне страшной для народа даты – 22 июня, тем более, имеют право записать на бумагу конкретные вопросы. Может быть их прочтут только потомки и они дополнительно поймут, что тем, из далёкого 2023 года судьба Родины не была безразличной. Это тяжёлый и унизительный труд, по той причине, что пишущий заранее знает: из современников ему никто ни на один вопрос не ответит.
          Итак. Почему такая мощная держава, наша Россия, уже девять лет терпит у себя под боком агрессивное образование под названием Украина? Её агрессия проявляется ко всему русскому – от звучания слова до жизни русскоязычного населения, составляющего значительный процент общей численности людей в этом недоразумении. В Донбассе же, подвергшемуся вооружённому нападению Киева, почти поголовное количество людей – этнические русские. Если считать, что восьмилетняя война Киева с Донбассом не чисто российская проблема, хотя мы и держались благодаря помощи русского народа, то чем же занималась российская военная разведка, давшая «добро» на проведение СВО?! Нигде ни слова о безответственной недоработке накануне такой масштабной операции! Только один заплёванный Стрелков сказал об этом безобразии…
          Размытые понятия – демилитаризация, денацификация… Пресловутые красные линии… Отход с освобождённых территорий, сопровождающийся большими потерями и в армии, и среди гражданского населения… И детские рассуждения о перекрытии западных границ Украины с целью затруднения поставок вооружений с Запада… И постоянное, на всех уровнях, вознесение нашей гуманности на фоне многократного усиления обстрелов Донбасса, а теперь уже и территорий РФ, да и самой Москвы. Гибнут тысячи людей. Запад успешно выполняет свою миссию: славянские народы должны истребить сами себя…
          Вопросы, вопросы, вопросы… Мы, простые люди, без радужных нимбов вокруг головы, отдающие и свои, и жизни своих сыновей за неясные цели, а если совсем точно – за их непрофессиональное исполнение. И только один человек в России открыто, стараясь не нанести вред-ущерб нашей Родине, называет громогласно вещи своими именами. Это – основатель ЧВК «Вагнер» Пригожин.
          А нам, сермяжным, осталось одно: раскрыть книги выдающихся представителей человечества и перенести их мысли в нашу действительность. И вот первое изречение, попавшееся на глаза: «Высшая и самая характерная черта нашего народа – это чувство справедливости и жажда её» – сказал Фёдор Достоевский. Он же, вникнув в суть либерализма, предрёк, что если Россию кто-то и погубит, то это только либерал. И мы с успехом выращиваем гроб для России – потребительское общество.
          Чтобы не отходить от первостепенной темы, сошлёмся на высказывание известного французского дипломата Шарля Талейрана о том, что война слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным. Как в воду глядел… Но мы осмелимся возразить знаменитости: доверять можно только таким военным, как Суворов, Кутузов, Жуков… А всем остальным руководителям многострадальной Руси выложим мысль-убеждение Томаса Маколея – английского историка: «Умеренность на войне – непростительная глупость». А то, что генералы готовятся к прошедшей войне, стало уже народной поговоркой. Нас же, простой народ, предупредил Фидель Кастро, что у России будет новая война с европейским фашизмом, только теперь он будет называться демократией. «Не простит нам Европа победу над фашизмом» – ещё раньше сказал Георгий Константинович Жуков.
          Закончить очерк в нашей литературной газете хочется мыслями знаменитых поэтов. Так французский поэт Альфред де Мюссе сказал: «Неизвестность – самая мучительная из всех пыток». И внемля предостережениям Булата Окуджавы, процитируем его пророчество:

 «Вселенский опыт говорит,
Что погибают царства                        
Не от того, что тяжек быт, 
Или страшны мытарства,
А погибают от того,
 (и тем больней, чем дольше),
Что люди царства своего
Не уважают больше.»                                     

Июнь, 2023 год.

Рассказ-исповедь

          Двадцать второго июня… Ещё многими эта дата воспринимается не только как самая короткая ночь и как самый длинный в году день, а как начало самой страшной, самой кровопролитной в нашей истории войны. Как донести современному молодому читателю то горе, что постигло наш народ, чтобы люди не забывали его, не дали разгореться новому пожару? Всё давным-давно расписано, разложено по полочкам, предано гласности. И в то же время есть ещё живые свидетели той трагедии. Каждый человек, каждая семья по-разному испытали её. Но если и были аналогичные судьбы, то сопоставлять горе каждого аморально. В коротком рассказе, где события подаются штрихами (у нашей газеты нет большей возможности), я предлагаю читателю пройти незримо рядом со мной те дни, окунуться в то тяжёлое время. И клянусь вам, читатели, что в моих словах нет ни капли вымысла, и заверяю, что моя память хранит сказанное, как изображение на фотографии. Об этом скажу ещё, но чуть позже.
          С некоторых пор я стал болезненно переживать за свой возраст. Беда, когда доходишь до отметки, после которой не просматриваются личные перспективы в любой сфере человеческой деятельности. Доживаешь свой век, предаваясь созерцаниям и воспоминаниям. Слава Богу, вспомнить есть что. Мне 83 года, и начало войны, конечно в эпизодах, я и сейчас ясно помню. Кое-кто мне возражает, что это немыслимо, события детских лет, твердят они, отпечатываются в памяти в более позднем возрасте. В ответ им я цитирую писателя С.Т. Аксакова, где он ясно помнит, как его, младенца, оторвали от груди кормилицы. Классикам надо верить…
          А для меня война началась с уходом отца на фронт. Почему-то мне вместо конфет из настоящего шоколада стали давать кусочки чёрного черствого хлеба. Я выплёвывал их и горько плакал. Мы остались одни: мама, старший меня на пять лет брат Валентин и я. С приходом немцев в наш небольшой посёлок-станцию Ларино, мы в спешном порядке ушли из него и пешком отправились в дальний путь на мамину родину – в Полтавскую область. У мамы в Ларино была подруга учитель немецкого языка. Немцы взяли её переводчицей в комендатуру. Там она и узнала, что нас, семью партийного, заберут и куда-то вывезут, откуда уже не возвращаются. Мы собрались в дорогу за полчаса. А весь путь через Павлоград и южные сёла Харьковской и Полтавской областей занял у нас почти четыре месяца. Холодную зиму 41-го – 42-го годов коротали в каком-то селе, в брошенном домике-хатке. Но перед этой вынужденной остановкой, невдалеке, в соседнем селе перетерпели ужасную бомбёжку. Из того села, спасаясь от смерти, бежали вместе с другими жителями по снежному полю, а немец не «мессере» охотился, стреляя с пикирования по бегущим людям. И в селе, и в степи погибло много жителей, но нас Бог миловал.
          Чем же мы жили в пути? Попрошайничеством, а иногда и случайными подзаработками. То ли огородные работы, то ли стирка чужого белья. Маме всё было по плечу. Добрые люди снабжали нас кое-какой одежонкой. И всё же холода донимали нас. Но что удивительно: никто ни разу не болел. Встречались нам и недобрые люди – полицаи. Натерпелись мы от них, но описывать случаи не хочется. С весны 42-го до лета 43-го года жили на хуторах вблизи города Гадяча у разных дальних маминых родственников. У мамы была главная забота: прокормить детей. Брат постоянно был у неё помощником. Конечно же, в меру сил девятилетнего пацана. А я всегда был рядом с ними, развлекался с пользой. Даже сейчас знаю, какие травы, и какие ягоды съедобны, а какие нет.
          Должен сказать, что таких городских мигрантов, спасающихся от голодной смерти, и в 41-м, и в 42-м годах было очень много. Мы были не единственными. Худо-бедно, но в селе, на природе шанс выжить был выше. В сёла, как правило, прибывали женщины с детьми. Если бы не помощь местных жителей, дающих милостыню и возможность переночевать под крышей, то некому было бы писать эти строки. Целый год война была где-то далеко. Никакой информации о происходящем в то время не было. Потом, с приближением фронта, а наше местопребывание было на левом фланге курской дуги, к нам изредка доносились отзвуки далёкой канонады. О противном, устрашающем звуке немецких бомбардировщиков не говорю – он преследовал нас постоянно.
          Летом сорок третьего года немцы начали зачем-то вывозить местное население за Днепр. От этой напасти спасался кто как мог. Люди из сёл разбегались по хуторам, прятались в лесах. Днём в сёлах оставались только древние старики и старушки. Их не трогали. А нам не повезло. Поймали нас и вместе с другими такими же несчастными утрамбовали в грузовик и повезли по лесным дорогам в пересыльный концлагерь. Эсесовец сидит на кабине, смотрит на нас сверху. Двое парней спрыгнули с машины и побежали в гущу леса. Машина не останавливалась. Длинная автоматная очередь и беглецам уже не надо бежать…
          Во временном пересыльном концлагере, а по сути дела – ограждённой колючим проводом площадке на берегу речушки, мы пробыли два дня. В концлагере были исключительно женщины с детьми. Мужчин и бездетных женщин увезли куда-то дальше. Маму с другими женщинами отправили в комендатуру, что была в ближнем селе, за пищевым пайком на предстоящую дальнюю дорогу. Детей из лагеря не выпускали. Перед уходом мама шепотом сказала и украдкой указала Валентину место, где надо будет ночью проползти под колючим проводом, а потом по камышу перейти на другой берег речушки. Она там будет нас ждать. Всё получилось, как и наметили. Охрана на вышке нас не заметила.
          Две ночи мы шли на приближающуюся канонаду. К нашим, как говорила мама. А днём прятались и дремали в перелесках. Но немцы поймали нас и повезли обратно. А дальше всё было как в сказке со счастливым концом. Машина, в кузове которой везли нас троих, разъезжаясь со встречным автомобилем, правыми колёсами свалилась в глубокий кювет. Нас выбросило в густую, высокую кукурузу, росшую рядом с дорогой, и мы ринулись бежать. Пока немцы вылезли через левую дверь кабины, мы были уже далеко. Постреляли нам в след, но преследовать не стали. А если бы было так, то нам бы снова не повезло: маму ранило в левое бедро и мы приостановили свой бег. Разорвали рубашку Валентина, остановили кое-как кровотечение. Слава Богу, пуля разорвала кожу и немного мягкую ткань. Но отметка у мамы осталась на всю жизнь. Двинулись потихоньку дальше и в конце кукурузного поля наткнулись на военных разведчиков. Это потом-то мы узнали кто они, а сразу испугались очень. Но форма на них не была немецкой, а главное – речь русская! Какое счастье! Они выяснили, что немцы стреляли по нам, обработали и перевязали мамину рану, дали что-то съестное и посоветовали, куда нам безопаснее идти. Крадучись мы добрались до обширного луга, где были большие копны свежескошенной травы. В одной из них мы подготовили себе место для ночёвки. Ту ночёвку, ту ночь из памяти вычеркнуть невозможно. По непонятной причине немцы к ночи стали бомбить тот луг. Ужасные взрывы и вдали, и рядом долго сотрясали окрестности. Мама накрыла нас собою и постоянно успокаивала. Но даже в таком положении я видел ослепительные столбы пламени на  месте бомбовых взрывов.
          Утром мы покинули изрытый громадными воронками луг. И надо же, к несчастью, а может быть к счастью, опять-таки, по кукурузному полю, непреднамеренно зашли на нейтральную территорию. Весь день мы отсыпались после ужасной ночи в старом окопе, заросшем травой. Этот окоп стал нашим пристанищем на многие дни. Выйти из кукурузы, что росла в лощине, на пригорок где будто-бы были наши, мама не решалась: пули свистели над нами днём и ночью. Больше двадцати дней фронт на нашем участке стоял на месте. Вода – условие любой жизни была рядом, она находилась в арбузах, что росли невдалеке на бахче. Валентин каждую ночь ползал туда и притаскивал их нам. Они вначале были зелёными, а когда начали краснеть, на бахче осталась только ботва. Сырые початки кукурузы были единственной нашей пищей. Это растение я боготворю: оно дважды спасло нас от смерти.
          Немцы ушли без боя. А для нас война, забравшая ещё очень много жизней, закончилась. Её полное окончание (слово «победа» тогда не звучало) мы встретили в городе Гадяче, что на Полтавщине. Мама работала в госпитале, и каждый день приносила нам паёк – по маленькой булочке. Маленькая, но радость… До декабря 1945 года об отце мы ничего не знали. А он прошёл с боями до самой Эльбы и разыскал нас сам. И к Новому 1946 году, теперь уже всей семьёй, мы возвращались в родной Донбасс. В разваленный, искорёженный, но родной… У нас с братом были мать и отец. А сколько моих сверстников знали своих отцов только по довоенным фотографиям! Дети-сироты… Да будь проклята любая война! Где ты, Божье слово – не убий?..
          Я рассказал краткими штрихами о судьбе нашей семьи в той войне. И вот снова… Какими же надо быть нелюдями, чтобы подвергать адским мучениям свой же народ! И снова фашисты. Теперь уже недобитые бандеровцы. Люди, воспряньте, будьте бдительны!
          Двадцать второго июня… Во мне звучат слова великой песни: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…». Не забывайте их, потомки народа, который дал вам и отстоял вашу жизнь!                                                                     

Июнь 2021 год.

Сказочные сны

          Отбирая из домашней библиотеки книги, предназначенные для подарка в школьную библиотеку одного из сёл Республики, непроизвольно раскрыл подборку сказок Ханса Кристиана Андерсена на странице где было начало сказки «Стойкий оловянный солдатик». Время, вопреки своей природе, остановилось, а потом перенесло меня в далёкие детские годы, и я снова читаю незаметное, краткое, но убеждён – величайшее творение человеческой мысли. Как меня, мальчишку, тронула тогда одиссея оловянного солдатика! Жалкое, до слёз, ощущение своей беспомощности в намерении унять страдания оловянного солдатика во всех его перипетиях! И восхищение его стойкостью, порядочностью и верностью долгу! Сейчас же, в дополнению к детскому восприятию, возникла новая картина, покорившая меня независимо от моей воли. Трагический конец сказки, самоотверженный поступок бумажной танцовщицы, принявшей смерть вместе с любимым оловянным солдатиком, заставили меня задуматься о многом, о возвышенном… Детское восприятие чтения, с ещё не окрепшим мировоззрением ребёнка, не позволяет читать даже гениальные произведения между строк. Но восприятие сказочного повествования после вторичного прочтения шедевра через много лет, у взрослого человека совсем иное, чем у малыша…
          Далеко за полночь, после просмотра фронтовых новостей, каждый сюжет которых я уже стал воспринимать с болью, потому что за их любыми последствиями маячит смерть, электронная коробка замолчала. Но то, что в десяти километрах от меня и на всём тысячекилометровом фронте по чужой воле гибнут тысячи простых людей, не давало мне ещё долго уснуть. Мне, потом, даже казалось, что я вовсе и не уснул, а по чьей-то воле стал действующим лицом, или же наблюдателем, нагрянувших событий.
          Передо мною стояло огромное сооружение, по-видимому завод, где всё стучало, шумело и что-то плавилось в огромных котлах. Нечто подобное я видел, работая в мартеновском цехе на «Азовстали». Но технология производства не поддавалась осмыслению. С одной стороны, где был литейный цех, куда подвозился и поступал на переплавку материал, издали напоминающий что-то из органики, выходил полуфабрикат. Он направлялся дальше в прокатный стан. Но это были не раскалённые стальные слябы, а миниатюрные человечки, и не стальные, а оловянные. Их было тысячи. Тысячи  безмолвных, послушных, желающих получить своё место в упаковочных коробках. Но до этого их везли на конвейерной ленте, где на оловянных человечков надевали военное обмундирование и цепляли им на шею и плечи разнообразное оружие. Грохот механизмов заглушали непрекращающиеся крики, из которых я выделил только «…москаляку…» и пожелание «…слава!» В конце конвейера сплошным строем сходили уже не человечки, а оловянные солдатики, отправляющиеся на фронт убивать придуманных кем-то врагов. Этих, уже не игрушечных, солдатиков упаковывали в специальные контейнеры, называемые войсковыми подразделениями. Каждый контейнер имел свой номер, и мне они запомнились: 22, 23, 24… Мне же опять вспомнилось детство и та карточная игра, что делала из нас «рыцарей удачи» – очко, в которой после 21 всегда наступал явный проигрыш, а тут 22, 23, 24… И ещё, что бросилось в глаза – эти солдатики решительно ничего общего, кроме названия, с героем сказки Андерсена не имели.
          Тема и картина сновидения на этом как-то, без моего желания, изменились. Вот я бреду, а точнее пролетаю, цепляясь ногами за траву, по широкому лугу и останавливаюсь у скопления людей на краю села, в котором хорошо видны радующие глаз беленькие хатки. Люди собрались у кладбища, что не в пример кривым сельским улочкам, расположилось ровными рядами, будто перед парадом. Флаги, что были почти на всех могилах, усиливали это печальное восприятие. Сейчас же на это вечное пристанище привезли несколько оловянных солдатиков. Теперь у них была не общая, а у каждого своя, отдельная деревянная коробка.
          Я тяжело переношу подобные мероприятия, поэтому постарался незаметно удалиться. Но что интересно и необъяснимо – хоронили оловянных солдатиков обыкновенные, с виду нормальные люди, в основном женщины и очень пожилые мужчины. Уже удаляясь с печальной церемонии, я узнал, что земле предали солдатиков, приписанных в своё время к контейнеру номер 22. А одна женщина, подозревая во мне что-то нехорошее, подошла ко мне вплотную и со злостью высказала, что погибшие солдатики должны были убивать таких как я. Но мне всё равно было жалко их, не выполнивших свою убийственную миссию. Увы, такая уж наша природа...
          И бывает же такое – на следующую ночь мне приснился сон-продолжение об оловянных солдатиках. Только теперь я был яростно-активной стороной, отбросив к чертям даже намёки на пресловутую толерантность. Такая смена поведения, ставшая со мной во сне, имеет простое объяснение: накануне от рук солдатиков погибли два моих близких, считаю – родных, человека. И новый сон, овладев мною, как говорят, скрутил меня по рукам и ногам… Я нахожусь в помещении главного военного штаба, а мимо меня проходят люди в погонах с большими звёздами. А я кричу им, умоляю, что знаю, как закончить бойню победой и остановить конвейеры смерти с обеих сторон. Себя я слышу, а вот окружающие даже не воспринимают моё присутствие. А я кричу, уже перешёл на мат, что надо разрушить завод по производству оловянных убийц, но раньше – контору при нём. И одновременно перекрыть дорогу подвоза сырья на тот завод. И в этот момент, вся в испуге, меня разбудила жена:
          – Что с тобой?! Не слыхала никогда, чтобы ты матерился!
          Сначала мне показалось, что ко мне обращается один из крупнопогонных проходящих. Потом пришёл в себя и вижу, что рядом родная жена. Наяву, а не во сне…
          Сон-сказка закончился, но ещё долго преследовали меня невесть откуда взявшиеся слова:
          – Имейте в виду! Все ваши поставки оружия будут для нас законной целью!
          А и правда, – дождёмся, что наши защитники будут бросаться под танки со связкой гранат. Ведь натовские танки, это точно законная цель?.. Только не понятно – кому будут вручать обещанные десять миллионов рублей за каждый уничтоженный танк…        
          Знает ли нынешнее поколение, почему в рассказе прозвучало: «…связка гранат…»? За редчайшим исключением – не знает. Мне, мальчонкой побывавшему дважды, в 1941 и в 1943 годах, на линии фронта той страшной войны, довелось в натуре видеть, как красноармейцы связывали по пять противопехотных гранат в одну. По мощности взрыва такая связка была равна одной противотанковой гранате, но таких гранат у наших бойцов было, почему-то, мало.
          Бросить тяжёлую связку гранат точно под гусеницу танка можно было находясь радом со стальным чудовищем, почти под ним. Пехотинец знал, связывая гранаты воедино, что это и его смерть… И в лучшем случае о нём останется память у выживших соратников, а, может быть, и посмертная награда. Тех людей, людей сороковых годов, идти на смерть не звала десятимиллионная награда. Они шли в бой по зову Родины, их звал долг защищать наше Отечество, наш народ… Невольно напрашивается сравнение тех прошлых и теперешних лет. Семьдесят лет, из самого младенчества, моя жена не знала о судьбе своего отца, ушедшего на войну в сорок первом…Без вести пропавшего… И только теперь стало доступным знать, что гвардии майор Гордиенко Георгий Трофимович, инструктор пропаганды (мы привыкли – политрук) 147го гвардейского полка, 49й гвардейской стрелковой дивизии погиб смертью храбрых шестого января 1943го года, в Ростовской области, Зимовниковский  район, село Верхняя Серебряковка. Там же и похоронен в братской могиле.
          Стрелковый батальон, командовать которым после ранения командира стал майор Гордиенко, успешно отразил атаку 38 фашистских танков и пехоты, пытавшихся прорвать кольцо окружения армии Паулюса под Сталинградом. Погиб почти весь батальон, но враг не прошёл…
          Мать моей жены всю жизнь надеялась, что её любимый муж, пропавший без вести, должен вот-вот возвратиться. Так и ушла не дождавшись… Через семьдесят восемь лет правнук Георгия Трофимовича приехал на место последнего боя прадеда. По описанию – братская могила, а по сути – мемориальный комплекс. Жители села Верхняя Серебряковка в своё время оставили письменные воспоминания о том страшном бое, что был у них на глазах. Тридцать восемь немецких танков остались  в  донской степи. Их, ценой своей жизни, остановили бойцы-пехотинцы, сыны нашего народа…
          Вот такие ассоциации, а может быть и сравнения, под грохот изредка взрывающихся  натовских снарядов в Донецке и Макеевке, в феврале 2023 года, возникли в моей голове после прочтения «рекламного» сообщения о десяти, а позже и двенадцати миллионов премии за взятый в «плен» американский или немецкий танк. У людей сороковых годов, да и у теперешних наших защитников, цена подвигов не измеряется в рублях…      

Февраль 2023 год.

Кто мы есть?

          (информрассказ)
          Творческие личности постоянно подвергаются сомнениями и вопросами, а ответ на один из них «да» или «нет» существенным образом влияет на их дальнейшие устремления. Сформулировать его можно так: приобретут ли люди для себя что-либо полезное, усваивая, вникая, а ещё выше – впитывая в себя часть души автора, предложенной в музыкальных произведениях, в живописных картинах или в поэтических откровениях? Первое слагаемое ответа – наличие таланта у автора. И не обязательно, чтобы он равнялся таланту Пушкина, Бетховена или Рафаэля. Гениальных творцов у человечества не так уж много. А вот мастеров, талантливых самоучек, тех, кого мы причисляем к самородкам народного творчества в любом виде искусства – не сосчитать.
          И второе слагаемое ответа в данном случае – наличие возможности раскрыть свой талант или дарование, умение или приобретённое мастерство – это, образно говоря, техническая сторона явления. Есть люди любители искусства, к примеру, мастерски владеющие музыкальными инструментами или, для личного удовлетворения, рисующие приличные картины. А есть самородки, что пишут замечательные стихотворения. Но окружающие их люди о них не узнают по одной простой причине: у таланта нет закрепившегося за ним художественного имени. Чтобы иметь успех в обществе и, как следствие, зарабатывать своим дарованием средства на жизнь, надо иметь имя, то есть, чтобы тебя знала определённая масса людей, окружающее общество.
          Когда-то при разговоре с известным бардом Юрием Кукиным я, начинающий стихотворец, спросил у него, что надо делать, чтобы тебя ценили хотя бы в близком окружении. Юрий сказал просто и коротко:
          – Надо иметь имя.
          А дальше, так как он обладал поэтическим дарованием, уже непроизвольно добавил точно и в рифму:
          – А имя, – что вымя, его и доить,
          Поэзией я увлекался с юношеских лет, но чтобы иметь с увлечения заработок – никогда и в мыслях не было. Даже Маяковский, профессиональный поэт, раскрывался:
          – Мне и рубля не накопили строчки…
          Лично мне только в 2014 году появилась потребность иметь поэтическое имя. Уточню: не псевдоним, что очень просто, а имя, при написании или звучании которого все знали, что речь идёт о поэте. И такая потребность теребила меня не ради получения даже призрачного заработка за количество принятых в редакции строчек, как это описано у Ильфа и Петрова, а чтобы можно было через прессу обратиться к нашему народу. И Маяковский опять для меня был примером:
          – Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо…
          У меня не было другой возможности участвовать в общенародном порыве вставших на защиту нашей Родины – Донбасса. К тому времени, а это окончание 2014-го года, в ДНР в городах и районах выходили из печати уже около 20-ти газет. Попытки напечатать в них хотя бы одно стихотворение не имели успеха. Две или три газеты откликнулись, похвалили моё желание печатать стихи для наших бойцов-защитников. На том общение с молодой донецкой прессой закончилось. Я же издал в 15-м году три книжки-брошюры стихов, в основном на злободневную тему, общим тиражом 500 экземпляров. И раздавал их ополченцам на улицах. Ни одного отзыва, но спасибо было всегда…
          Но как-то случайно мои стихи попали в полноформатную «Литературную газету» славного города Севастополя. Этот случай стал для меня событием, направившим мою, а потом и моих единомышленников, деятельность на литературном фронте ДНР. Память возвращает меня в то время, настойчиво подсказывая события и факты, которые пришлось преодолеть нашей маленькой группе, но пусть они так и останутся в нашей памяти, а некоторые моменты и выводы, всё ж таки, к концу рассказа придётся сделать… С разрешения тогдашнего министра обороны ДНР мы начали выпускать литературным приложением к армейской газете «Боевое знамя Донбасса» свой «Боевой поэтический листок». Попытка работать вместе с Союзом писателей ДНР, кроме разочарований о сущности этого, казалось бы, направляющего органа, заставила нас призадуматься. Как работать с коллективом, в котором «…большинство разделяет наши убеждения…»? А меньшинство, значит, по другую сторону баррикад? И к тому же менторское отношение к нам, «людям с улицы» довели до скандала уже с выпуском первого боевого листка. Забегая вперёд, когда мы уже были «Боевой литературной газетой» и чётко определились с тематикой наших публикаций, нам приходилось постоянно сталкиваться с открытым неприятием нашей работы, как в гражданских, да и в некоторых военных органах управления. Поддержка литературными произведениями боевого духа наших защитников и способствование патриотическому воспитанию школьников на протяжении всего времени существования Республики – даёт нам право считать себя патриотами Донбасса. Считать себя, но не считают нас… Должен сказать, что требования к литературным произведениям на наших страницах очень жёсткие. Русский литературный язык для нас – непреложный закон. И ещё я просто обязан сказать, что газета «Боевое знамя Донбасса», у которой мы были литературным приложением, из-за отсутствия финансирования (!!!) больше года не издавалась. «Красная звезда» даже в тяжелейшее время 1941 года попадала на фронт к бойцам… Мы издавали свою «Боевую литературную газету» и всевозможными способами передавали её на «передок» непрерывно. «Финансирование» каждого выпуска мне приходилось согласовывать только с одной «организацией» – моей дорогой женой. К слову – она учитель, член редколлегии газеты.
          Рассказать о газете, о её работе и о преодолении трудностей в её существовании, нас вынуждает то обстоятельство, что территория ДНР постепенно входит в свои конституционные границы, а значит будут и новые читатели в освобождённых городах и сёлах. Пусть они знают кто мы есть, пусть знают, что честь быть патриотом Донбасса не принесена нам на блюдечке, а заслужена в повседневной борьбе с бюрократами, а, может быть, и с недоброжелателями. Сказать о некоторых круче не имеем права, да и не наше это дело. Но заверить всех, что мы не опустим руки, не смиримся с явным игнорированием законного, зарегистрированного в Республике органа печати – иначе обратное было бы предательством с нашей стороны. Ведь нас очень многие читают и благодарят за нашу работу. И руководство политотдела вооружённых сил и гражданские люди в общеобразовательных школах. Мы их конкретно называть не будем. Учителя подвластны Министерству Образования и Науки, а с этой организацией, несмотря на наши усилия, общий язык мы не нашли. Они даже отказались предоставить нам адреса школ Республики, подвергая сомнению нашу компетентность в литературном деле:
          – У Вас есть диплом о литературном образовании? – задала мне вопрос заведующая отделом, другими словами, пресс-атташе министерства. И когда я открыл ей, что ни у Лермонтова, ни у Есенина таких дипломов не было, она, после паузы, сказала, что да, таких дипломов раньше не выдавали. Потом, через пару лет, переборов себя, я принёс в средоточие образования и науки свою поэму «Уходили добровольцы…», получившую одобрение у прочитавших её ополченцев, и предложил распространить её в школах. Даже ответа не последовало…
          После всех письменных и устных унижений со стороны педагогически образованных людей, мы имеем право сказать, что школу – мастерскую подготовки нашего будущего, от нас загородили. Они боятся, (какой уже по счёту министр образования!) что мы будем негативно влиять на бумажный и прочий произвол, царящий в наших школах, закрепостивший великих людей по имени УЧИТЕЛЬ, сделавших многих из них чеховскими «Человеками в футлярах»! А вот в университетском филологическом факультете, куда мы несколько раз приходили с предложениями о сотрудничестве, (сам Бог велел!) над нами изыскано поиздевались знатоки изящной русской словесности. А теперь просто к сведению: мы общаемся со многими учителями наших школ. Среди наших авторов (а их уже больше полусотни) большинство – учителя. И в нашей редколлегии тоже. Но мы свято выполняем наставление Александра Блока поэтам: не указывать, а показывать! Нас волнует не оценка нашего труда потомками, а тем более современниками. Нас волнует будущее нашего народа. Мы помним некрасовское о России: «…и ты не погибнешь, я знаю!..» Но мы твёрдо знаем, что Богом отведена роль для России быть светочем справедливости, и это мы видим во всей её истории, и особенно в наши дни…

Январь 2023 год.

Странные люди

          Такая уж натура у человека – сколько себя помнит Захар Теребенин, он всегда принимал активное и даже лидирующее участие во всех хороших делах. Этих дел было так много, что уже в зрелые годы Теребенину пришла в голову мысль описать их в большом автобиографическом романе, но врождённая скромность заставила отказаться от навязчивой идеи увязнуть в самовосхвалении. Тем более, чтобы писать литературные произведения нужен талант, а этот Божий дар Захар в себе не замечал. Конечно, ещё в школе за сочинения по русскому языку ему ставили пятёрки, да и в дальнейшем, когда ещё не было интернета, а люди общались с помощью письменной переписки, эпистолярное искусство у Теребенина было на высоте. Но Захар отдавал себе отчёт, что всего этого слишком мало, чтобы писать литературные произведения. К тому же, те дела, что не требовали безотлагательного исполнения, откладывались на «потом» или на «может быть». И главным распорядителем такого бездействия была обыкновенная лень. Такое бывало, но только исключительно по отношению к своим личным заботам. Литературное творчество попадало как раз в эту категорию «желаний».
          Увлекаясь чтением классиков, Теребенин стал замечать в своих мыслях странные ощущения. По своей натуре он не терпел проявления стяжательства со стороны любого человека. И даже потребительский образ жизни людей ему, много лет прожившему в СССР, был неприемлем. Человек должен жить по труду – так приучен был Захар с детства. Вот и стал он замечать, что сам-то он у классиков только брал, ничего им не отдавая. Другими словами, он упрекал себя в ненавистном ему потребительстве.
          Мы с Захаром много лет находимся в дружеских отношениях. Он знает о моём пристрастии к литературному слову, поэтому и обратился ко мне с надеждой успокоить свою душу. Его треволнения вызвали у меня смех. Я предложил ему записать в потребители всё человечество и заверил, что писатели будут ему очень благодарны. И дополнительно, в шутку, посоветовал ему обратиться к невропатологу. Не пошёл Захар к врачу, тем более что и не собирался. Выход пришёл, возник сам собою. В Донбассе началась война. Она имеет разные названия, но, по сути, это война гражданская. Граждане Украины образовали много воинских батальонов и вместе с регулярными частями пошли войной на народ Донбасса, восставший против фашистско-бандеровского насилия. Патриоты Донбасса возродили исконно-русскую традицию: для защиты народа организовалось боевое народное ополчение. Захара в ополчение не взяли: стар, мол, да и здоровье не то. Попытал удачу в другом отряде ополчения – ответ был такой же. Выход подсказал Маяковский: «К штыку, (Захар), приравняй перо!» 
          И вот уже девять лет Теребенин исправно отдаёт долг за потребительский разбой, – прочитанные художественные произведения классиков и почерпнутые из них знания. Теперь и он пишет, и лично сам издаёт первую в истории Донбасса литературную газету. Она у вас в руках, её полное название соответствует времени и ежедневным событиям – «Боевая литературная газета». Вместе с Захаром творят его соратники-патриоты – самодеятельные поэты Донбасса и авторы из других регионов, и не обязательно современники. Газета – общественное издание, она бесплатно распространяется среди защитников Донбасса и поступает в некоторые общеобразовательные школы. Казалось бы – поезд стал на рельсы и пошёл… Но пошёл медленно, с частыми остановками на ремонт, на концентрацию сил перед крутыми подъёмами. А если не иносказательно, то приходилось преодолевать устои бюрократизма и равнодушия к патриотическому движению донецких авторов. Более того, как сообщал мне Захар, в некоторых школах, когда ему приходилось распространять газету, к нему проявлялась неприкрытая враждебность. Не все, увы, даже в школах были вместе с нами… И другой показатель: до сих пор со стороны руководящих органов Республики не было ни одного упоминания о газете, о работе коллектива редакции. Боевая газета для руководства не существует. И это тянется годами… Даже тогда, когда газета Министерства обороны, у которой детище Захара было литературным приложением, больше года не выходила из печати по причине отсутствия финансирования (!!!), боевая литературка регулярно поступала на передок. И это наблюдалось в тяжелейшее для Республики время, когда судьба народа напрямую зависела от его сплочённости. Редакция же в каждом номере газеты, а их за семь лет было больше ста, настойчиво, разнообразными литературными жанрами призывает к единению, к сплочению. В ответ с «верхов» – молчание. Невольно возникает вопрос: кто ведёт народ Донбасса к победе, откуда появилась эта масса прилипал за эти последние годы? Почему их не было видно в мае 2014 года, когда беззаветное ополчение взяло в руки оружие?
          Такие мысли не дают покоя Теребенину. Дать свою оценку многим неприемлемым деяниям сейчас –
          Теребенин не имеет морального права – в военное время такие вещи непозволительны. Да и кто из принимающих решения прочтёт их? Твёрдый ответ – никто! Тот орган в военном руководстве, что распределял газету, теперь не хочет знаться с редакцией, его местонахождение засекречено. Бойцам, считает начальство, газета из гражданского общества не нужна. Только такой вывод можно сделать из этого бездействия. Пример работы политруков в Великой Отечественной Войне – им не пример, он не для них… Условие победы в любой войне – единение Армии и Народа. Боевая литературная газета – частичка Народа…
          А вот в Министерстве Образования и Науки газете напрямую отказали в сотрудничестве. Спасибо за открытую позицию… Но с некоторыми школами Захар связь установил. Таких школ в Республике несколько десятков. Какие отзывы шлют директора этих школ, как благодарят они редакцию за помощь учителям в патриотическом воспитании школьников! Жена Теребенина, бессменный член редколлегии, выбрала из последних школьных отзывов около тридцати наиболее ярких благодарственных писем, добавила к ним несколько благодарностей от военных и поместила их в отдельной папке на видном месте в редакторской комнате. То есть в спальне Захара.
          Может быть из-за отношения патриотов Донбасса к его труду Теребенин отметает даже мысль о прекращении выпуска газеты. Такой шаг был бы предательством. Не то, что самому, даже упоминанию своего имени в лагере равнодушных чинуш, Теребенин не позволил бы быть.
          Вот и пиши, друг Теребенин, рассказы о нашей действительности, когда даже на одну из твоих поэм – «Славянская эпопея», получившую высокую оценку ополченцев, хватило денег чтобы издать только сто экземпляров (у Захара пенсия – 10 тысяч рублей). Газету, между прочим, Захару приходится издавать за свои кровные… Жена не возражает. Если раньше препятствием на пути художественной литературы была цензура, то теперь вместо неё – чиновничье равнодушие. Навстречу автору в любом вопросе не пойдёт ни один чиновник – для каждого из них изготовлен точно такой же футляр, как в чеховском рассказе. 
          Пиши, Захар, открывай свою душу людям, но знай – мало кто тебя услышит. Но какую, всё ж таки, надежду вселяют нам слова Владимира Владимировича… Маяковского! «Дыра в ушах не у всех сквозная, кому-то и западёт…»
                                                                       
P.S. Уже по пути от Захара домой, обдумывая как построить и как озаглавить рассказ об этом неординарном человеке, моём друге, я вспомнил стихотворение замечательной донбасской поэтессы из Горловки Радуги Донбасса. Такое у неё литературное имя. Здесь я приведу её стихотворение полностью, а читатели пусть судят – достойны ли герои обоих произведений стоять в одном ряду?: 

          Мы разных встречаем порою людей:                                                                     
          Одних, наделённых талантом,
          Другие пленят красотою своей,
          Достойной дипломов и грантов.
Но чудо, когда ты находишь того,
Кто с виду совсем неприметен
«Он странный немного», – твердят про него,
Но взор его ясен и светел.
          За годы свои он богатств не скопил,
          Чудак, как он жить будет дальше? 
          В душе же его – удивительный мир,
          Где зависти нет и нет фальши.     
Но если случается где-то беда,
На помощь спешит без раздумий.
Так было веками и будет всегда,
Где подвиг на грани безумий.
          Себя не жалея, он жизнь отдаёт,
          Один против зла выступая.
          И только потом понимает народ,
          Что жил он, весь мир обнимая.
Живут среди нас, раздавая тепло,
А мы их безжалостно судим…
Я знаю, что мир наш исчез бы давно,
Когда бы не странные люди.

Горловка, февраль, 2019 год – 
Макеевка, март, 2023 год.

Новогодняя ночь на хуторе близ Донецка

          Как мы сами себя обкрадываем, не замечая того, чему не отдаём должного внимания, когда проходим мимо удивительных явлений, сопровождающих нашу жизнь. И только через некоторое время, иногда измеряемое годами, горько упрекаешь себя, что упустил взволновавший тебя момент, не постиг его сути или причины возникновения. Как объяснить такую непростительную невнимательность раньше и не задумывался, а вот теперь прозрение постепенно проявляется. Одна из причин та, что своими откровениями лично я делиться с широким кругом людей никогда потребности не имел. Быть для этого писателем или поэтом – для рядового человека – представление заоблачное. Но жизнь иногда меняет направление деятельности человека на другое, не свойственное его профессии, образованию или увлечению. А если точнее – не меняет образ деятельности, а вынуждает изменить его. Мне пришлось, как образно говорят, взяться за перо, приравнять его, по словам Маяковского, к штыку, начиная с 2014 года. 
          Расскажу, как в недавнее время, в самый первый день чеченской войны, мне довелось быть действующим лицом в событии, об участниках которого стоит рассказать нашим согражданам. Только теперь, штрихами, попытаюсь поведать историю, которая раскрывает характер нашего народа, его мужество. Грех держать только в своей памяти то, что должны знать люди и, в первую очередь, наши наследники, наша смена…
          Мне, одному-единственному мужчине, пришлось лететь в полностью заполненном женщинами с детьми пассажирском АН-24 из туркменского Красноводска в кубанский Краснодар. Никаким другим способом жёнам офицеров бывшей Советской Армии выехать из Туркменистана возможности не было. За неимоверные деньги (и только в долларах!) мы все, (иностранцы!) смогли купить билеты на один из двух, годных к полётам, самолётов и отправились ночью в Россию. Но приземлились, увы, в пункте вылета. Экипаж просит освободить салон, забрать из него свой багаж и ждать в помещении билетной кассы дальнейших указаний.  На Кавказе война…
          Я знал, что мы последние авиапассажиры из уже иностранного Красноводска и представлял себе дальнейшую судьбу женщин с детьми. Ведь в аэропорту даже гостиница и та была на большом висячем замке. Тяжёлое было время… Дождавшись тишины, я обратился к пассажирам:
          – Женщины! Деньги за билеты в кассе нам отдадут, правда в манатах, но извиняться никто не будет. «До свидания» не будет, а «прощайте» у них сказать не хватит мужества. Рекомендую: ни под каким предлогом, ни одному человеку не покидать салон самолёта! Нельзя в Краснодар, пусть везут к калмыкам в Элисту, а лучше в Астрахань…
          Русские женщины с детьми… Не было до этого у них меж собою знакомства, не было «оргкомитета», но целые сутки малочисленный персонал аэропорта и городской наряд милиции не смогли оторвать от кресел ни одну пассажирку, ни одного ребёнка. Сопротивление было коллективным… Ничего подобного в своей жизни я не видел, подобного крика и такого детского плача никогда не слышал. Попытки вытолкать людей из самолёта были неоднократные. В салоне неимоверная жара, дышать нечем, к тому же погас свет. Некоторым стало плохо. Но женщины не сдавались. Делились водой, водили с электрофонариками маленьких детей в туалет.
          Через день «боевых» действий в Красноводске к «нашему» пассажирскому АН-24 подтащили грузовой АН-26. Его командир зашёл к нам в салон, попросил перейти в грузовой отсек его самолёта, вещи сложить горкой в центре отсека, всем одеться как можно потеплее и расположиться вдоль бортов. И сказал самое главное, что вызвало у многих настрадавшихся женщин слёзы:
          – Женщины, не волнуйтесь. Я буду с вами до конца.
          Эту фразу я записал в блокнот и привожу её здесь так, как она звучала.
          В конце концов мы, испытывая неудобства от тесноты и холода, добрались до Краснодара, а потом, уже по железке, до Ростова и дальше в Россию. Вместе со мною несколько женщин вышли в Иловайске. Одна из них, та, что была лидером негласного сопротивления властям в аэропорту, подошла ко мне и поблагодарила меня, бывшего военного авиатора, за науку уму-разуму. Я же искренне выразил восторг нежданным мужеством женщин. На том и расстались… Но как же я ругал себя, что не познакомился с этой героической женщиной! Случай то был уникальный! Кто из нас может сказать, что был участником захвата самолёта?! Кто видел такое, чтобы неорганизованные предварительно люди перед опасностью действовали как одно целое, проявляя мужество и стойкость, преодолевая физическое насилие?! Я до сих пор признателен тем женщинам: меня, зачинщика неповиновения, никто из женщин не выдал, как власти ни старались выявить смутьяна.
          И как же взлетает на высоту человеческий фактор, когда он равносилен проявлению высшей сущности человека! И как же я могу простить себе расставание с той, необычной женщиной, не спросив у неё даже имя-отчество?! Много позже, в начале четырнадцатого года, когда за оружие взялось ополчение, я проводил мысленно параллели с новой бедой и событиями того далёкого случая. Вы поверьте мне, как же я был уверен, что русский народ Донбасса врагам не сломить!
          Может быть, и не воскресила бы память тот случай, если бы в эту новогоднюю ночь рядом не гремели взрывы натовских снарядов, а в перерыве между грохотом не раздался телефонный вызов. Меня поздравляли с Новым 2023 годом. Звонила учительница сельской школы, которую я знаю с её детских лет. Мы не часто, но регулярно общаемся по телефону. Я же дополнительно к общению отсылаю в её школу электронную копию нашей «Боевой литературной газеты» – общественного издания, где имею честь быть главным редактором. К слову, накануне от них я получил отзыв на последний номер нашей газеты. Отзыв без подписи, вернее, указан весь коллектив Приреченской школы. Но без сомнения – отзыв писал один человек! Нам в редакцию приходит много отзывов. И все до единого – положительные. Какой это стимул работать ещё лучше! Но такой отклик мы получили впервые. Обычно нас хвалят за нашу гражданскую позицию, за литературные достоинства произведений. А в этой весточке, изложенной в хорошем литературном стиле, даже без намёка на подобострастие, всё сказано так, будто мы сами говорим о себе, будто мы говорим о родном ребёнке. А родные дети самые дорогие, самые любимые для родителей. Я успел спросить у Галины Михайловны (так зовут звонившую мне учительницу), кто же автор отзыва? Услышал только, что она библиотекарь, что все наши газеты, собранные за шесть лет её стараниями, служат учителям подспорьем в патриотическом воспитании школьников. Но ни имени, ни фамилии разобрать не смог – резко загремел ужасный новогодний «салют», будь он проклят…
          Пути Господни неисповедимы, а пути мысленных воспоминаний – тем более. Казалось бы, ну какая связь между событиями, описанными в начале рассказа и несколькими, растянутыми по времени эпизодами, связанными со школой? Не терзайтесь в догадках – гении человечества уже ответили на этот вопрос: судьба страны, судьба народа напрямую зависит от того, в чьих руках школа. Те женщины в самолёте и эти женщины-учителя в сельской школе – дети одной школы, – советской...
          И пусть простят меня знатоки литературных жанров, рассказ я закончу так, как мне подсказывает моя душа. В ту же новогоднюю ночь я вспомнил, как однажды по каким-то делам ездил в Тельманово, а на обратном пути домой решил ехать не через Донецк, а после Старобешево повернул вправо, чтобы продолжить путь через мою родину – станцию и посёлок Ларино. Эту дорогу, эти места я знаю, скажу откровенно, лучше, чем свои пять пальцев. И хотя предстояла не прямая трасса до Донецка, откуда рукой подать до дома, но так захотелось взглянуть на родные места!
          На ответвлении от старобешевской трассы стояла девушка, явно поджидая попутку в свою сельскую местность. Останавливаю свою верную «Ауди», приглашаю подвезти. Оказалось нам по пути – она живёт в селе Придорожном, оно расположено на линии моего «автопробега», а в мои юношеские годы оно называлось как-то иначе.  Вспоминаю, что в его названии присутствовал горьковатый привкус, кажется называлось оно Редькино, а вот в моём Ларино всегда была теплота: кто не любил Татьяну Ларину?!. Вот такие ассоциации живут во мне. В том Придорожном у меня были две знакомые соученицы. Мы вместе заканчивали десятилетку в городе Моспино. Я назвал их имена и фамилии. Попутчица как-то сразу прервала установившуюся доверительную беседу. Я то знал, что в дороге незнакомые попутчики доверяют друг другу больше, чем люди, живущие рядом. И вдруг моя попутчица замолкла. Я извинился, мол, что-то сказал не так? Она же покачала головой и сказала мне, что одна из моих соучениц разрушила их семью и забрала к себе её родного папу. 
          Я перевёл стрелки общения на другую тему и девушка сказала мне (речь её звучала, как песня!), что она работает библиотекарем, что боготворит свою профессию, что и себе, и своим читателям всеми возможностями способствует успехам на ниве самообразования…
          Прошло двадцать лет и вот в эту новогоднюю, грозовую ночь я узнаю, что в школе села Придорожное работает такой замечательный человек. И теперь мучаюсь вопросом: а вдруг это та моя попутчица? А может быть это уже её дочь? Или этому селу свыше даются такие талантливые и душевные люди? И говорю себе: не проходи, поэт, мимо них. Пусть они раскроются и отдадут тебе частичку своего тепла, а ты потом передашь его другим людям. И не допускай невнимательности или безразличия к соплеменникам, ибо будешь обкрадывать не только себя…                    

Январь, 2023 год.

Выходные данные печатного издания

Виктор Седой
«И вечный бой…»
Сборник рассказов
Виктор Седой
Донецк — 2023
———————————————
УДК 821. 161.1
ББК 84 (4 Укр=Рус)6
С28

Виктор Седой. «И вечный бой…»: Сборник рассказов. –
Донецк; Донпринт, 2023.-88с.

© Виктор Седой, 2023
———————————————
Виктор Седой
«И вечный бой…»
Подписано в печать 14.08.2023г.
Формат 60х84 1/16. Бумага офсетная.
Печать цифровая. Усл. печ. листов 5,2.
Тираж 20 экз Напечатано: «Донпринт», Донецк. Зак.№ 23081401.