Ежемесячное приложение к газете «БОЕВОЕ ЗНАМЯ ДОНБАССА»
В наше время тот — поэт,
В.В.Маяковский
тот — писатель, кто полезен.
Легко народом править, если он
М.Ю.Лермонтов
Одною общей страстью увлечён
Ходили мы походами
(Очерк-быль из цикла «Донбасский характер»)
Лето. Пора отпусков. Память почему-то настойчиво возвращает в то далёкое время, когда мы, молодые и непоседливые, с нетерпением считали оставшиеся дни до отпуска. А дальше уже всё было расписано до мелочей, всё продумано, ждали только “стартовой отмашки” отправляться в дальний спортивный туристский поход в новые края безграничной нашей Родины – Советского Союза.
Спортивный туризм получил своё развитие со средины пятидесятых годов прошлого столетия. Бывают общественные явления, приобретающие массовый характер, а потом вдруг, с изменением политических и социальных условий – уходящие в небытие. Для Донбасса таковым оказался спортивный туризм. Отдавая дань, как тогда говорили – “образу жизни”, отметим , что это было неординарное общественное явление, не имеющее аналогов во всём мире. Географические и общественно-социальные условия, любознательность и подспудное желание найти способ самовыражения личности, и ещё много других причин – объединяли в туристские клубы активных молодых (и не только!) людей, идущих на прямой контакт с природой нашей великой Родины. Государство, через профсоюзы, тогда имевшие весомую роль в обществе, взяло на себя заботу об этом движении, организационно укрепляя его. Тысячи туристских групп, круглый год, особенно в тёплое время, отправлялись путешествовать в горы, в таёжные дали, в речные и морские (по внутренним морям) походы. Новички сначала проходили обучение всем премудростям автономного путешествия, а потом, с приобретением опыта, ходили в походы всевозрастающей сложности.
Да простит меня читатель за длинное вступление к этому рассказу о донбасском характере, где он, как и в других сферах жизни, проявлялся особенно ярко, но без такого вступления нынешнему читателю было бы трудно понять: что побуждало людей отправляться в рискованные, некомфортные путешествия. Ведь были случаи, что на маршрутах, по разным причинам, люди гибли. В основном из-за переоценки своих возможностей, недостаточной квалификации и, как ни странно, наплевательского отношения к элементарным правилам безопасности. Так как мы рассказываем о донецких туристах, уместно сказать, что организация спортивного туризма в шахтёрском крае предусматривала, в первую очередь, неукоснительное соблюдение всех норм безопасности. И если по Союзу, в некоторые годы, из походов не возвращались домой до сотни человек, то эта горькая участь за полвека постигла Донецкую область только четыре раза. Такая печальная вставка в рассказ тоже необходима, чтобы окунуться в те давние были…
* * *
В обстановке, когда в аэропорту сдаёшь багаж в походных рюкзаках умопомрачительных размеров и веса, не чувствуется, что наступил долгожданный момент, знаменующий собою начало отпуска и начало путешествия, к которому шла подготовка целый год. В голове ворох вопросов: всё ли снаряжение взяли? Документы не забыли? Причастных к походу известили? И прочее, прочее, прочее… В то давнее время в небольших аэропортах всё было просто: предъявили билеты, несём все вместе рюкзаки к огромным рычажным весам, кладём на них весь свой багаж. Весовщица взвешивает наш груз добавляя и передвигая гирьки, мы окружали её интересуясь процессом взвешивания. У нас задача: отвлечь внимание весовщицы разговорами и показным желанием ей помочь. Один же из группы незаметно подставляет ногу под площадку весов, чтобы она не опустилась до отметки, после которой надо делать доплату за багаж. При этом всё делалось мастерски и незаметно для весовщицы.
– Какие приятные и участливые ребята! – наверно думала она. А ребята мигом убирали с весов рюкзаки и сами грузили их на электрокару. Этот приём надувательства был досконально отработан и позволял группе сэкономить энную сумму за счёт Аэрофлота.
И уже сидя в кресле взлетевшего самолёта к тебе приходит мысль, что все заботы позади и всё “земное” осталось там, внизу. Невольно вспоминаются стихи:
Уходим, ребята, в поход.
С тобой, милый дом и работа,
В агентстве Аэрофлота
Оформим на месяц развод.
Нервозные сборы, друзей разговоры,
Их праздный интерес
Остались под нами, умчались с огнями,
Возносит нас ТУ до небес…
А впереди ждёт неизвестность. Она может быть только в деталях, а всё основное: нитка маршрута, профиль пути, наличие и характер препятствий на пешеходной части, горные перевалы, переправы через реки вброд и главное для нас туристов-водников – сплав по горно-таёжной, довольно сложной и опасной реке,– всё известно. Ведь кто-то уже ходил по выбранному нами маршруту и составил подробный отчёт о походе, доступный всем желающим. В нашем же маршруте половина пути туристам была неизвестна, так что мы считались первопроходцами этого участка. Учитывая высокую категорию сложности похода и дополнительные плюсы, причитавшиеся за первопроход, мы сделали заявку на участие в чемпионате Украины по спортивному туризму. Это накладывало на нас дополнительные требования по многим аспектам мероприятия и, в конечном счёте, в обстоятельный, письменный отчёт со множеством фотоснимков, подтверждающих наши действия на маршруте. Забегая вперёд, отмечу: мы с честью выдержали все испытания выпавшие на нашу долю.
В нашей туристской группе все дончане. Четверо: Владимир, Леонид, Николай и Александр – специалисты по шахтной автоматике с разных предприятий. Наташа – отвечавшая за наше пропитание, к технике отношения не имела, зато имела прямое отношение к Володе. Они были влюблёнными молодыми мужем и женой. Надо заметить: и сейчас у этой, теперь уже “укрупнённой”, семьи всё такие же тёплые взаимоотношения. Туристская “специальность” группы – сплав по горным рекам. Этот вид спортивного туризма сродни полёту на самолёте: и там, и здесь средство передвижения находится во власти стихии и управляется экипажем. И там, и здесь решение надо принимать мгновенно, а промедление просто опасно для жизни. Работа экипажей, в обоих случаях, должна быть согласованной и, как говорят в туризме, группа должна быть схоженой. Мы друг друга хорошо знали, и о каждом можно было сказать:
– С ним я бы пошёл в разведку.
Был в нашей группе и новичок. Его туристский опыт был ниже нашего, но позволял ему (по требованию “Правил…”) принимать участие в сложных походах. По специальности он врач-хирург. А наличие своего медика в сложных походах, проходящих в ненаселённой местности – очень желательно. Кроме этого – у него весёлый, неунывающий характер. Когда после трудного перехода мы становились на отдых, думая только об одном: скорее бы забраться в спальник, Вадим, так его зовут, выдавал:
– Какое красивое место! Мы будем здесь жить, размножаться и умирать!
Настроение и самочувствие от подобных умозаключений резко поднималось. А поводов для его “географических” шуток было предостаточно: Саяны очень красивые горы.
В Кызыле, столице Тувы, сдали в камеру хранения большую упаковку с медицинскими препаратами и хирургическим инструментом: Вадим не на шутку считал, что в походе он будет постоянно нас оперировать, вправлять кости и лечить от всевозможных заболеваний. Ограничились минимумом медпрепаратов. В итоге Вадим наполовину уменьшил вес своего рюкзака.
Там же нашли грузовую машину с покладистым водителем. За “свободно конвертируемую валюту”– спирт, он согласился подвезти нас к началу пешеходной части нашего маршрута, а это всего около тридцати километров на северо-восток от Кызыла, к подножью хребта Академика Обручева. И бывает же так: мы садимся в машину, а к нам подходит группа туристов, тоже шесть человек, правда у них две девушки. Все из Киева. По масштабам Сибири – мы с ними земляки. У них короткий поход – только речка Улуг-О, что дальше за хребтом Обручева. Эта речка – изюминка и нашего похода, только до неё нам топать и топать, а ещё, к тому же, сплавиться сначала по совершенно нехоженой речке.
В короткой беседе, пока ехали вместе с киевлянами, мы узнали, что девушки у них – мастера спорта по академической гребле, а о сплаве по горным рекам не имели понятия. Особенно нас удивил факт, что руководитель группы, когда-то ходивший в походы, только что демобилизовался со службы в Военно- морском флоте. Другими словами: после такого длительного перерыва в туристской практике он не имел права быть руководителем. Как такую группу на такой опасный маршрут выпустила киевская маршрутно-квалификационная комиссия – остаётся загадкой.
Мы вышли у подножья хребта, а киевляне уговорили водителя отвезти их по горной дороге к началу сплава. Туда почти сотня километров. А наш путь, с тяжёлыми рюкзаками под 50 килограммов (у Наташи не более 25 кг – по правилам!), пролегал по берегам горной, катившейся нам навстречу, речке. Название её мы не запомнили, зато запомнили неоднократные броды через неё. Постоянно приходилось перебираться с берега на берег, так как возможность пройти по одному из них исключалась. Держимся друг другу за плечи и цепочкой, под острым углом к течению, бредём на другой берег. Благо глубина небольшая, местами по пояс, и дно галечное, и вода прозрачная как слеза, но течение настолько быстрое, что одному не перейти – свалит.
Трое суток изнурительного пути к горному перевалу! Погода дождливая, ночью туман и довольно прохладно. Фотосъёмкой фиксируем наши “подвиги” для отчёта. Выглянуло солнце, достаю кинокамеру и… о, ужас: нет источников питания. Отложили на потом и забыли купить. Увы, значит “кина не будет”. Так импортная кинокамера вместе с плёнками и, естественно, вместе с нами возвратилась домой. Выяснять чья вина не стали: в группе внутренних раздражающих факторов не должно быть. Для эмоций хватает и внешних. Дай Бог, чтобы с положительным исходом!
Горные перевалы прошли легко: высота всего около двух с половиною тысяч метров. Спустились в долину, где начинается наша первая сплавная речка, и путь нам преградил прииск золотодобытчиков. Ни одного человека вокруг. Несколько драг, бульдозер, горы отработанного каменистого грунта. Ребята кинулись к драгам искать промытое золото. Пришлось их резко остановить, прочитать короткую лекцию, что золото это зло и от него все беды. Кажись усвоили…
Чуть ниже по течению была база золотодобытчиков. С весны мы были первыми людьми, которых они увидели. Приём нам оказали царский. Поселили на ночь в двух миниатюрных вагончиках, накормили настоящим борщом с лосятиной, а меня с доктором пригласили на дружеский ужин. Всего на прииске было шестнадцать человек. Вадим, как доктор , общался со многими, я же только с некоторыми. Ну как не отметить единственную женщину – повара на прииске?! В своём деле она была просто талант! Звали её тоже Наташей и она была нашей землячкой. Из мужчин выделялся начальник прииска и сотрудник КГБ, горбатый молчун с глазами раздевающими тебя наголо. Оказывается, такие кадры были на всех государственных приисках. Начальник пообещал показать нам дневную добычу золота, но горбун запретил. Кто же там был начальником?.. Зато общение со штатным охотником, добывавшим мясо для прииска, было для нас очень полезным: окрестности он знал как свои пять пальцев и нам обрисовал ближайший участок нашего пути. Коль речь зашла о его промысле, то надо отметить, что добыча хранилась в металлических бидонах на дне студёной речки. Холодильников на прииске не было. Охотник, по совместительству, был хозяином “бани”. Под открытым небом, на подставках, стоял огромный круглый котёл, размером больше обычной ванны. По деревянному жёлобу с речки в него подавали воду, а под ним разводили костёр. Вода нагревалась вместе с ветками пихты, а мы, предварительно обмывшись тёплой водой с мылом, по очереди принимали пихтовую ванну. Ощущение непередаваемое!
Вечером мы вдвоём с Вадимом пришли на званый ужин со своим подарком. Но если быть точным, то с двумя подарками. Одним из них был сам Вадим. Как уже упоминалось, он успел показать свои знания и умение как доктор-профессионал. Он очень жалел об оставленных в Кызыле медикаментах, и нашу наличную аптечку мы поделили с прииском по-братски. К слову: до конца похода мы за помощью к Вадиму так и не обращались.
Итак, садимся за стол и ставим в центр наш подарок – две баночки сгущённого молока. Хозяева делают удивлённые глаза:
– Зачем это вы? У нас такого молока навалом!
Отвечаю:
– Такого у вас нет.
Моему ответу не придали значение и принялись угощать нас брагой из всевозможных таёжных ягод. Вкусно, чувствуется хмель, но не то… Достаю походный нож, делаю в молочной банке два отверстия, прошу стаканы и чистой воды. После оживлённой беседы воцарилось молчание. Смотрят на меня, как на ненормального. Беру банку и наливаю её содержимое в каждый стакан поровну. Начальник не выдержал, взял стакан , поднёс к носу:
– Спирт! Как это?!
Отделываюсь шуткой, мол, в Донецке такое молоко, потом уже рассказал, как обойти Аэрофлот при перевозке легковоспламеняющейся жидкости. Смех и разговоры возобновились с новой силой.
Утром нам подогнали вездеход и подвезли за пределы прииска к месту, где мы начали сплав по ни кем не хоженой речке… Фото на память, пожелание удачи…
На первом же участке сплава мы умудрились утопить всё мясо, которым щедро одарили нас на прииске. Эта потеря затронула всех, омрачила настроение. Пришлось пересмотреть состав экипажей на катамаранах. Вадим пересел на четверку, а Саша ко мне на двойку. Теперь риск переворота значительно уменьшился. Троим опытным легче исправить ошибку одного неопытного. В дальнейшем переворотов не было. Речка, по которой мы совершали первопрохождение, для сплава не годилась: сплошные, непроходимые заторы, а по берегам так плотно рос хвойный молодняк, что обносить заторы не было никакой возможности. Два раза разбирали и собирали катамараны. По частям с ними протискивались через заросли. Не сплав, а мучения.
На третий день нашего изнуряющего “сплава”, взору вдоль речки, открывается приличная деревня, ненанесённая даже на подробную нашу карту – топооснову-километровку. Высаживаемся. В деревне ни звука. Заходим в один из домов. Везде разбросаны вещи, как будто люди вдруг куда-то убегали. Другой дом – школа. Три классных комнаты и учительская. Та же картина. На самодельных партах пожелтевшие учебники, на печке съеденные молью меховые рукавицы. Кто-то положил их сушить, как мы потом узнали, двадцать восемь лет назад, а точно – в декабре 1961 года. Тогда всех жителей деревни, а они были староверами, самолётами АН- 2, зимой, вывезли ближе к цивилизации, предоставив им жильё и работу. Тогда всё это было просто… Сформировавшийся веками уклад жизни рухнул в одночасье… Мы, естественно, не могли дать оценку этому событию, но я бы не хотел очутиться на месте тех староверов…
Ещё два дня пути по “нашей” речке, название которой мы тоже не запомнили. Потом день сплава по
полноводному Бий-Хему и начало пешего перехода на его другой приток – реку Улуг-О. Причалили уже в сумерках к левому берегу на крутой излучине. Благо, что у нас одна, самодельная, просторная палатка из парашютного шёлка на шестерых человек – пять минут ставим и через полчаса спим. Даже ужин не готовили.
Утром разборка катамаранов, упаковка и все прочие походные действия. А после раннего обеда снова в пеший путь. Рюкзаки немного легче, но и силы не те, что в начале пути. Дошли по болотистому бездорожью до подъёма на перевал, к вечеру на него забрались и там же заночевали. Не буду приводить местное длинное название перевала, а на русском он – «Перевал тысячи камней». Удачное название подтвердили наши бока: выбрать более-менее комфортное положение для сна было невозможно. По этой причине встали рано и не пожалели. Глазам открылась изумительная картина: ниже нас, метрах в двухстах, вокруг как будто бы море: всё залито плотным, белым туманом. Редкие сопки пробиваются выше уровня этого “моря” как экзотические островки. Взошло солнце и через пару часов от тумана остались одни чудесные воспоминания. Ещё сутки мы потратили, чтобы дойти до начала сплава по Улуг-О.
Стали на днёвку ( т.н. день отдыха), чтобы собрать катамараны и отдохнуть в конце-то концов! С этой точки начинали свой путь киевляне, да и другие группы, оставившие после себя мусорные свидетельства своего “…здесь были…”. Улуг-О, вытекающая из высокогорных болот, сначала спокойная, медленно текущая речка. Потом, принимая два, почти равнозначные ей притока, входит в скалистые, невысокие горы и сполна проявляет свой бешеный нрав. С редкими перерывами по течению расположены сплошные, сложные пороги, почти до слияния с тем же Бий-Хемом. Пороги имеют свои названия присвоенные первопроходцами. О первом пороге с милым названием “Катерина” расскажу позже. Ниже по течению есть длинный каскад порогов, носящих тюрское название: “Демир-сал”– (Железный плот). Группа из Средней Азии оставила там четверых…
“Катерина” начинается с двух, стоящих рядом, скал. Как в греческой мифологии: Сцилла и Харибда. Проход только между ними, где течение, как в гидродинамической трубе, несёт судёнышко прямо на камень – “зуб”– посреди струи. Надо уйти от него вправо, отгребая изо всех сил назад и удерживая катамаран под углом к потоку, чтобы его отнесло вправо. А дальше бурный, но безопасный слив вдоль правого берега. По времени проход занимал в два раза меньше, чем чтение этого абзаца.
Если не сделать описанный маневр – катастрофа неизбежна: впереди сплошное нагромождение острых камней и ревущий поток поверх этого частокола. Оба экипажа прошли порог безупречно, со взаимной страховкой.
После порога, на правом берегу, разбросанная бумага, какие-то тряпки – заметны следы цивилизации. На отдельно стоящем дереве прибита “лопатка” лосиного рога и клочок бумаги. У меня безразличное отношение к подобным находкам, другие же считали найденные рога как трофей, мучились с ними во время похода и, особенно, в транспорте. А дома прибивали их на видном месте и забавляли гостей рассказами о своих путешествиях. Рога молча подтверждали повествование…Если бы не прибитая бумажка, я не подошёл бы к дереву…Прочитал записку и ощутил своё сердцебиение: на “Катерине” два дня назад погибла одна из наших попутчиц, киевлянка. Группа нашла её труп, ниже по течению, и будет спускаться по реке, или идти вдоль неё к людям. Другого выхода отсюда нет… Я подозвал Сашу.
– Прочитал? Что будем делать?
Саша смотрит на меня растерянно, слова не вымолвит. Продолжаю:
– Остальным ни слова. Нам нельзя терять боевой дух. И давай попробуем догнать киевлян, помощь им, точно, нужна. Сам видел, какая это группа. Впереди ещё более сложный каскад порогов, печально известный “Демир-сал”. Как бы они в новую беду не влипли.
Саша выразил опасение, что и у нас двоих вид не будет боевой. И ребята начнут спрашивать, а врать же не будешь!
– Саша, мы с тобою в группе самые опытные. Друг другу не раз обязанны жизнью. Собери всю свою волю в кулак, молчи. Только – “Есть. Слушаюсь!” Как в армии. Сразу после порогов я всё расскажу ребятам. А пока так: мы с тобою проходим участок без страховки, причаливаем, становимся на страховку ребят. Они подходят, мы идём дальше. И так до конца порогов. Если не расслабляться – к вечеру пороги пройдём.
Записку я убрал, подошёл к ребятам и обратился к ним:
– Ребята, ситуация складывается так, что сегодня к вечеру мы должны пройти “Демир-сал”. Почему – я расскажу потом. Это моя, как руководителя, просьба. Поверьте, так надо.
И чтобы догадки ребят шли не по одному руслу, спросил у нашей заботливой кормилицы:
– Ната, у нас ещё осталось что-нибудь в баночках из-под молока?
– Ещё две банки, – у Наташи все продукты были на строгом учёте.
– Пригодятся, – выдавил я улыбку, – а теперь вперёд.
Буквально на следующем участке нелепый случай развеселил всех нас, кроме Наташи. Стоим с Сашей на страховке. Четвёрка проходит порог, а мы помогаем им причалиться. Подтягиваем их к ровненькому, почти одного уровня с водою, бережку. Привязали концы за камни, подходим к ребятам. Саша протягивает Наташе руки, Наташа встаёт и прыгает на бережок. Маленько не рассчитала и обеими ногами в воду, в сантиметрах от берега. И вдруг вся уходит под воду, даже схватить её никто не успел. Благо спасжилет вытолкнул её назад. Пошутила речка. А берег-то от кромки шёл глубоко и круто вниз. Смеялись долго. Все, кроме Наташи.
Было ещё одно приключение , теперь уже у нас с Сашей. Кормовой причальный конец на нашей двойке выбросило волной за борт и он там намертво зацепился за камни на дне. Мы же не могли сначала ощутить, что не движемся вперёд, и понять: почему в узком скалистом проходе нас бросает от скалы к скале. За многие годы я знал только один случай, когда причальный конец в пороге “заякорил” судно. Второй случай был налицо. Перебираюсь на корму, нож всегда под рукой, перерезаю причальный конец. Катамаран, как резвый конь, рванул вперёд. Я не успел занять “рабочее” место и свалился в воду, но, всё-таки, держался за катамаран. Выставил вперёд в воде ноги и ждал – когда попаду под водой на какой-нибудь камень, чтобы использовать его как трамплин. Иначе на катамаран не взобраться. Причалили только в средине следующего порога, уйдя в “тень” за прибрежным валуном. Откуда ни возьмись к нам подбежали два парня со спасконцами в руках. Первое, что мы услышали:
– А остальные двое где?!
Успокоили их, сказали, что наша посудина – двойка. Спрашивают:
– Откуда вы?
– Донецк, Украина.
Они молча переглянулись, ответили, что они рижане, а с Украины тут два дня назад вынесло нашу землячку.
– Представляете, она была ещё жива, проползла от берега несколько метров и умерла. Случайно её обнаружили. Что с нею сделала река – рассказать и то страшно.
Я попросил рижан не рассказывать нашей четвёрке эту историю, они понимающе согласились. У нас же, до конца похода, всё обошлось без малейших происшествий.
Вливается Улуг-О в Бий- Хем (Если не отметил раньше – Большой Енисей) ровной, спокойной рекой. Как и люди: бывает в молодости бузят, скандалят, а к старости становятся тихими и незаметными… Стали у самого устья. Приготовили “обедо-ужин”, согрелись, обсушились, сели со своими мисками и начали есть. Наташа смотрит на меня вопросительно:
– Баночку доставать, Леонид Викторович?
Пришлось рассказать им всю правду.
– Ребята, я восхищаюсь вами, как старший по возрасту и как руководитель группы. Тот путь, что мы прошли за световой день, другие проходят за неделю. Я рисковал вами, но был полностью уверен, что вы, воспитанники нашей донецкой школы туризма, не подведёте. Я нарушил правила и буду отвечать за это сам. А теперь давайте ещё раз нарушим правила, иначе смысла нарушать их первый раз не было. До Кызыла отсюда около двухсот километров. Порогов и других препятствий на реке нет. Встречаются топляки (упавшие в реку деревья). Я этот путь уже проходил. Правда, днём. Правила запрещают ночной сплав, но мы должны помочь товарищам. Я надеялся, что мы встретимся тут, но они уже ушли. Надо их доганять. Внимательно смотрите по берегам, возможно увидим их костёр.
Ну кто мог возразить? Все полагались на “батю-командира”, знали, что действуют по совести. А ещё и романтика: кому ещё выпадет случай светлой лунной ночью идти “на всех парах” по Енисею! Правда, ночь выдалась очень холодной, пару раз останавливались, жгли костёр из ранее заготовленных дров, бегали, чтобы согреться. И вперёд, вперёд…
К географическому знаку, обозначающему геометрический центр Азиатского материка,– высокому обелиску на берегу Енисея в Кызыле, мы причалили в восемь утра. Я до сих пор не могу объяснить, как могло быть, но на берегу мы увидели одного-единственного человека и это был руководитель киевской группы. Если бы я мог представить, что когда-нибудь буду об этом писать, я бы непременно выяснил эту загадку. А так, учитывая внешний вид парня и общую ситуацию, никаких вопросов, праздного характера я не задавал. Выяснили только, что киевлян подобрал быстроходный катер за два часа до нашего прихода к устью. И когда мы бессонной ночью шли по Бий-Хему, ребятам выпала такая же бессонная ночь, но совсем по другой причине.
– Какая помощь нужна? – спросил я, отмечая себе, – как горе внешне изменило молодого человека!
– Если сможете, помогите деньгами. После всех услуг и формальностей мы на нуле.
Мы сочувственно смотрели на него. Молча достал каждый всю наличность, оставив себе только на проезд из аэропорта домой. Я отвлёк парня каким-то разговором, чтобы у него не было повода для смущения: пришёл, мол, просить денег. Прощаясь, он поблагодарил и чуть ли не плача пошёл к своим.
* * *
Мы сделали отчёт о походе, не отмечая наших нарушений и, есть же Бог на свете! – нам присвоили звание чемпионов Украины по спортивному туризму за 1989 год. Потом, на нашей встрече по этому поводу, вспоминая только о приятном и смешном, восторгаясь красотами саянской природы, я отметил особый цвет скал по берегам Улуг-О. При этом уловил вопросительные взгляды моих ребят.
– Вы что, не помните эту чудную картину: Голубое небо, тёмно-зелёная тайга на фоне тёмно-красных скал, и неистовое бурление прозрачной, под цвет неба, воды на нашем пути?
Ответ был ошеломляющий:
– Воду помним, а остальное…
А и правда, что можно было запомнить в этой гонке, где на кону стояло так много…
Когда я беру, иногда, в руки мою “золотую” медаль чемпиона-победителя, первое, что вспоминаю – слёзы на глазах у того молодого парня, которому судьба преподнесла такой жестокий урок…
Виктор Седой, июль 2018г.
У костра
«Слиянье»* родное… Костёр догорает,
На брёвнах кружком сидят мужики.
Гитара умолкла, чаёк закипает,
Ведут разговор о чаях знатоки.
Рецепты чаёвники все перебрали:
Пихта и бадан, корень (класс!) золотой.
О случаях разных потом вспоминали,
Закончит один, начинает другой.
Турист – не охотник. Соврать, приукрасить
Товарищи просто ему не дадут.
Вот разве по теме детали подбросить…
Живые свидетели – рядышком, тут.
Мне памятна ночь на «слияньи» с друзьями.
Не только забавное я услыхал.
Что помнить и знать – то решайте вы сами.
Поверьте, всему я лишь рифму придал.
* * *
Заброска на старт – половина успеха.
Погода нелётная – значит сидим.
От скуки в футбол поиграем – потеха!
В тревоге завхоз – все продукты съедим!
Машину сыскали, аванс заплатили.
Полдня шоферюги аванс этот пили.
Собрались. Поехали. В оба глядим!
Полсотни КМ прокатили – стоим!
Рассыпалась вся, растерялась рессора.
Поникли водилы с такого позора…
“Кулибины” наши берёзку срубили
И вместо рессоры бревно закрепили.
Вот так до конца потихоньку добрались,
Как надо, сполна, за извоз рассчитались.
Как водится: снова валютой спиртной;
Поехали тихо ребята домой.
* * *
В другом ключе рассказ продолжен.
Турист бывалый “забил гвоздь”:
В беде, что каждый делать должен?
Чтоб по уму, не на авось!
Да, голь на выдумки хитра…
В горах без примуса – никак!
Замерзнуть можно до утра,
Чайком бы греться кое-как.
– Простой есть выход, – предложил один, –
Без примуса мы обойдёмся и без дров:
Из свеч мы в баночке растопим стеарин,
Шесть фитилей зажжём – очаг готов!
К чему потом нам было удивляться:
Не знали, что ли, химии основ?
Ведь стеарин способен испаряться
И с воздухом в пропорции смешаться
Взрывоопасной. Дальше всё без слов
Палатки клочья, что горели – затоптали.
До чая, правда, дело не дошло.
Такие звёзды в вышине сверкали!
И кончилось всё хорошо…
* * *
–Да, поучительно, конечно, –
Продолжил друга кто-то речь.
– Порой ведём себя беспечно,
Недолго и беду навлечь.
Давно, на рассвете туризма, то было.
По рекам таёжным был сплав на плотах.
Заброску в тайгу наша группа свершила,
А всё остальное – то в наших руках.
Команда – все крепкие, в общем, мужчины.
Романтики! Каждый во что-то горазд.
Топор и пила, и чутьё древесины;
Палатка, продукты – всё было у нас.
Семь брёвен больших сухостоя свалили.
Две греби, подгребицы – плот вам готов!
На греби покрепче две ели срубили.
Избавиться надо от всяких сучков.
Один начал с комля, другой – от вершины.
Друг другу навстречу, спиною к спине.
Вот встретились вскоре, дошли до средины,
Прижались друг к другу, как будто к стене.
Хотя бы один отошёл, оглянулся –
Нельзя же двоим один сук-то рубить!
Один метит в сук. Увы! Промахнулся!
Топор в заднем месте другого торчит!
Окончен поход! Нет, он только начался!
С носилками прём по таёжной тропе.
Как долго рубец на той попе срастался!
Но с честью мы вышли с такого ЧП!
* * *
– Позвольте включиться мне к вашей беседё?
– Карельские реки – Бродвеи тайги.
Мы лагерем стали, чуть ниже – соседи.
Они москвичи, даже тут – впереди!
Средь ночи у них слышим вопли и крики.
Неужто медведь на их лагерь напал!?
Мы к ним на подмогу. Стоят все, поникли.
Причиной всему кипяток просто стал
Была в этой группе влюблённая пара.
В преддверьи женитьбы в поход подались.
Кипящих пять литров крутого отвара
Случайно бедняге меж ног пролились.
Невеста в слезах невнятно лопочет,
А доктор (ведь был же!) – с аптечкой своей…
Потом, по секрету, сказал, между прочим:
Жить будет, но только, увы, без детей…
* * *
– Ну что вы ко сну раздуваете страсти, –
Решился сосед мой своё привнести.
– Как будто в туризме сплошные напасти,
Чуть ближе к смешному хочу перейти:
– Порог на Южном Буге – «Гард»,
(затоплен много лет назад).
Там были раннею весной –
На слёт готовились большой.
Те тренировки – без ворот.
И вот проход…Переворот!
Волна матроса подхватила,
На берег к нам живым пустила.
А капитан в струе стоит
И что есть мочи нам кричит:
– Скоріш до мене на підмогу,
Бо в мене спутані всі ноги!
Конец страховочный в полёте,
То недолёт, то в перелёте.
А капитан на нас орёт,
Проклятья матерные шлёт.
Удачный, наконец, бросок,
Беднягу тащим на песок.
В руке он держит спасконец,
В другой – байдарку!.. Молодец!
Наш капитан на ноги встал,
Свою красу нам показал:
Тельняшка сверху. Даже каска!
Синюшная на теле краска,
Штаны, трусы – всё на ступнях…
Без лошади, но в “стременах”!
* * *
Лишь слово «лошадь» услыхал,
Рассказчик новый даже встал:
– С повадкой копытных я с детства знаком,
Здесь трудно меня чем-нибудь удивить.
Но встречу в горах со свирепым быком,
Признаюсь я вам – никогда не забыть!
Есть в горном Тянь-Шане хребет Ала-Тау.
Склон южный – киргизский, казахский – другой.
Судьба в одиночку меня там болтала,
Мне к людям бы выйти, а дальше – домой.
В предгорьях леса, а в лесах тех – поляны.
Вот стадо коров себе щиплет траву.
Пастух, небось, дрыхнет в пахучем бурьяне.
Ан нет! С рогами пастух опустил голову!
Я медленно с тропки смещаюсь в сторонку,
А бык постепенно всё ближе ко мне.
Я с шага на бег, он за мною вдогонку,
Спасенье – валун, метрах в ста, в стороне.
Как долго вокруг валуна мы кружили:
Бык с рёвом с одной стороны, я – с другой.
Так мирно в лесу те копытные жили,
Двуногий чужак их нарушил покой.
Я выбрал момент – (бык чуть-чуть притомился),
А рядом речушка, круты берега.
Я к реченьке той, словно заяц пустился,
Бык мчится за мною, вот рядом рога!
С обрыва я в речку, как камень, свалился,
А бык у обрыва, как каменный, стал.
Смотрел, как я в речке студёной крутился,
Победно ревел и хвостом помахал.
Потом уж, в посёлке, мне люди сказали,
Что мне повезло, надо небо хвалить.
Медведи и те от рогов тех страдали,
А уж из двуногих – я третьим мог быть!
* * *
Закончен рассказ на мажорной, брат, ноте.
Что было – то было, быльём поросло.
И мы замолчим: кое-кто уж в дремоте.
В удачу мы верим, страстям всем назло!
*Слияние – традиционное место отдыха
на природе у донецких туристов на
слиянии рек Оскола и Донца.
Виктор Седой, ноябрь 2015 г.