Боевая литературная газета. №11(32). Август 2018 год.

Ежемесячное приложение к газете «БОЕВОЕ ЗНАМЯ ДОНБАССА»

В наше время тот — поэт,
тот — писатель, кто полезен.

В.В.Маяковский

Легко народом править, если он
Одною общей страстью увлечён

М.Ю.Лермонтов

Редакция «Боевой литературной газеты» поздравляет всех жителей и воинов-защитников Донбасса с Днём шахтёра и Днём освобождения Донбасса, а работников сферы народного образования и всех учащихся – с началом нового учебного года! Здоровья всем, стойкости и успехов во всех делах на благо народа Донбасса!

Восходит солнце над Донбассом
И терриконы золотит.
И дорогим иконостасом
Разлив реки вдали блестит.

А ветер  бороду седую
Щекочет нежно ковылю.
И по степи опять иду я,
По той земле, что так люблю!

Взметнулись к небу терриконы,
И звёзды на копрах горят.
А в дальней церкви утром звоны
Мне новый день оповестят.

Поникли травы под ногами,
Степная птица рвётся ввысь.
Машины ранними гудками
В мою мелодию вплелись.

Шахтёрский край родной до боли,–
Мне терриконы гор милей.
Шахтёрский дух рождён на воле
Меж терриконов и степей.

И этим духом мы едины,
Гордимся памятью отцов.
Донбасс – наш край непобедимый,
Созданье гордое веков!

Наталья Радуница, г. Торез, 2018 г.

Сентябрь опять посыпал позолотой,
Бежит вприпрыжку в школу детвора,
А вы уж снова за работой:
Вам год учебный – страдная пора.

И встретив нас улыбкой у порога,
Идёте в класс неся в сердцах тепло.
И пусть его всегда так будет много,
Чтобы оно по жизни с вами шло.

И пусть звенит звонок вам неустанно,
О вашей доброте идёт молва.
Пусть дети никогда не перестанут
Вам говорить хорошие слова.

Пусть будет в вашей жизни больше счастья,
И радостными будут ваши дни.
Пусть оградит Господь вас от несчастий –
За вашу жизнь, что подвигу сродни!

Наталья Радуница, г. Торез, 2018 г 

    Я не верю рассказам о вещих снах. По мне, так они попахивают мистикой. А всё, что не поддаётся логическому анализу и лежит за пределами человеческих знаний, может быть когда-то и будет расшифровано, но сейчас до этого ещё далеко, далеко… Я не предсказатель, и судить о сновидениях не могу, но иногда такое приснится, что просыпаясь, не можешь разобраться: где сон, а где явь. При этом во сне всё “излагается” с такой последовательностью, с такой убедительностью; и ты в видениях принимаешь непосредственное участие, что только диву даёшься: откуда оно берётся? Бывает, повторяются какие-то моменты из жизни, и не обязательно с тем окончанием, которое было в действительности. Больше всего снятся события, что как-то взволновали, заставили собрать все силы, выйти из, казалось бы, безысходного состояния.
    Зачастую “оживают” события изложенные в книгах классиков, в описаниях поступков великих людей. Особенно ярким бывает эмоциональное воздействие батальных сцен. При чтении таких шедевров сам становишься действующим лицом,  принимаешь чью-то сторону, отвергаешь чьи-то посягательства… Я, иногда, балуюсь сочинительством стихов. И вот когда измученная Муза уходит к ночи спать на свой Парнас, а я предаюсь сну на своём любимом диване, – вдруг,  ни с того, ни с сего, возникают красивые поэтические строчки, которые не давались целый день. Невольно просыпаешься, но не настолько, чтобы преодолеть свою лень, взять авторучку и записать “шедевр”. Очень редко удавалось себя пересилить. Однако, я знаю некоторых “стихотворцев” у которых такой способ “творчества” в ходу. Непременные атрибуты их ночного сна – настольная лампа, авторучка и чистый лист бумаги.
    И это меня успокаивает: значит не один я такой сумасшедший, а то уж начал себе приписывать благородную болезнь мозга. И успокаивал себя, что в отличие от других больных на голову, мой “недуг” никому не приносит страданий.
    И вот недавно, после прочтения исторического жизнеописания выдающегося полководца и государственного деятеля, не нашего, а француза Наполеона Бонапарта, я “очутился”, во сне, с ним в одной компании с его маршалами. Там обсуждались действия и принимались решения, как мне показалось, очень созвучные с нашей действительностью…
    Среди ночи, услышав звуки дальней канонады, на которые, к слову, в явной жизни у нас уже  мало кто обращает внимание, я вышел из большой штабной палатки посмотреть – откуда стреляют. Ночь была лунная. Рядом, с другой такой же шатровой палаткой, стояла группа военных. Они обсуждали между собою неожиданную ситуацию. Тон задавал невысокий, в треуголке, человек, в котором я узнал Наполеона. Лица других мне тоже были знакомы, я знал, что это свита императора – маршалы.
– Товарищи, неприятель что-то задумал, иначе зачем среди ночи начинать пальбу? Какие будут мнения?
Я еле сдержал язык, чтобы высказать своё мнение, и вопрос-то был обращён не ко мне, но…“товарищи” – почему не господа?
    Кто-то начал объяснять, что неприятель повадился с наступлением темноты открывать артиллерийский огонь. Вперёд не движется, да мы и не дадим, а пытается взять нас измором, как при длительной осаде крепости. И мысль у него одна: вынудить нас идти в наступление, штурмовать их редуты, а окопались они хорошо. Думают, что события будут разворачиваться по старинке, согласно военной стратегии и тактике. 
    Наполеон выслушал объяснение, кивнул одобрительно и сказал:
– Мы приверженцы иной стратегии и тактики. Мы обязаны и умеем беречь жизни солдат и старой, и молодой гвардии. Давайте вспомним непременное условие победы над неприятелем.
– Успех кампании решает маневр, позволяющий нашим силам произвести молниеносный натиск в нужном месте и в нужное время,– как “отче наш” выдал один из маршалов.
– Правильно, но это ещё не всё. Необходимо лишить противника возможности перегруппировки сил, разрушить все пути снабжения и передвижения резервов. И не в одном месте, а по всем линиям в глубину его тыла. – Наполеон умолк и наблюдал за реакцией окружающих.
    Меня поразила манера общения между военачальниками: как будто никакой иерархии, мнение каждого выслушивалось с неподдельным вниманием.
– А хватит ли у нас сил удерживать оборону и проводить активные действия в тылу противника? И как перебросить туда, как я понимаю,– мобильные группы (даже не знаю, как их назвать), готовые идти на самопожертвование ради нашей свободы? – Эти сомнения высказал высокий, с сединой на висках маршал, единственный без головного убора, треуголку он держал в руках.
– Дорогой Этьен, – обратился Наполеон к задававшему вопросы маршалу, а это был Франсуа Этьен Кристофер Келлерман – самый пожилой среди присутствующих,
– …не рассматривайте войну как череду баталий. Она состоит из множества, казалось бы, второстепенных факторов. И в отдельности, и вкупе с другими. К примеру: надо учитывать, что враг оккупировал нашу территорию, а на ней живут, в общем-то, наши люди. Конечно, есть среди них и недруги,– это надо иметь в виду, но большинство наших. Они не военные, но многие посчитают за честь помогать нам. Не забудьте и о кровных родственниках наших гвардейцев, временно живущих под врагом, они, уже точно – наши.
    Бонапарт сделал перерыв в своих высказываниях, а я отметил: почему он говорит по-русски? Он всегда отличался предусмотрительностью и, наверное, учёл, что я не знаю французского… И ещё. В полусне я стал припоминать: где могли происходить разворачивающиеся события? Наиболее подходящий случай, думал я, был при Ватерлоо, но там не было никакой осады, да и земля не была французской…
    А император продолжал, и теперь его речь звучала почти как приказ:
– Надо отобрать добровольцев, сформировать из них небольшие мобильные группы, подобрать толковых  командиров, обучить действиям в тылу противника и наладить связь с лояльным к нам населением. Без этого успех задуманного невозможен. Решение этих задач поручаю Вам, маршал Ней. Учитывая ваш бесшабашный характер,( простите меня!) разрешаю проявлять его только в боевых действиях, во всех иных случаях быть осторожным и осмотрительным. И прошу всех запомнить: на кону наша свобода!
    После этих слов уж совсем близко ухнуло и не из старинной пушки, а из современной, не меньше 152 го калибра. Я мигом перенёсся из начала 19 го в начало 21 го века. Что меня удручало, так то, что не было “ответок”. Неужели наши так крепко спят? Потом уже дошло, что на “ответку” требуется чуть ли не политическое решение. И это делается днём, когда политики не спят. Но и днём им не слышны разрывы снарядов и не видны пожарища на месте процветавших когда-то селений.
    И, всё ж таки, возвратившись к действительности, ещё лёжа, я ухватил авторучку и чистый лист бумаги, (Всегда с извинением смотрю на его прощальную белизну!) и лихорадочно стал записывать детали разговоров великих военачальников. Наверняка знал, что подробности к утру, как обычно, уплывут  навсегда, а спать ещё хотелось. И в округе воцарилась тишина… Всё записал и почему-то полез в энциклопедический словарь узнать, как назывался головной убор у французских маршалов. Ничего не нашёл, выключил свет и положил свою непутёвую голову на подушку.
    Я должен, прежде чем продолжить рассказ о моих “потусторонних  приключениях” в ту ночь, сообщить, что я благополучно проснулся и первое что я изрёк, уже утром, было:
– Всё тот же сон!..
И тут же вспомнилась встреча Остапа Бендера с убежденным, бездеятельным монархистом Хворобьёвым, у которого антилоповцы в спешном порядке перекрашивали свою «Антилопу Гну». Этого несчастного мучил один и тот же сон: сон о новой советской действительности, а хотелось чтобы о государе-императоре… Просыпаясь по несколько раз за ночь, Хворобьёв обречённо вскрикивал:
– Всё тот же сон!.. И заливался горючими слезами.
 Оставим героев Ильфа и Петрова и возвратимся к той неординарной ночи.
    Итак, тёплые струи Морфея коснулись моих возбуждённых мозгов. Я снова вижу, теперь уже в просторном зале, всё те же лица и слышу продолжение их разговора…
    В кресле сидел, выпрямив ноги, император, маршалы стояли возле него полукругом. Я тоже присутствовал, но  уже, по ощущению, как наблюдатель или зритель – как хотите. Только сразу скажу, что это был не второй акт чудной пьесы, а продолжение первого. Только я, зритель,  отлучился незаметно куда-то, а потом так же возвратился. Но декорации уже были другими…
–… мы достаточно подробно рассмотрели вопросы нашей тактики, если будут какие дополнения или новые мысли,– милости просим, – в любое время!
    Император сделал паузу, а маршалы, как отмечено историками: военные  самородки бурного времени, обменивались между собою мнениями. О чём они говорили – я не прислушивался, но присутствующие, а было всего двенадцать маршалов, непроизвольно образовав четыре обособленные группы, вполголоса обсуждали предстоящие задачи.
    Через некоторое время Наполеон опять обратился к маршалам. Разговоры закончились. Все внимательно, без подобострастия, стали слушать.
– Теперь о стратегии. Зная ваши наклонности и способности,– обращаюсь конкретно к Вам, дорогой Даву и к Вам, целеустремлённый Бернадотт. Вы знаете, что руководство наших врагов пришло к власти через государственный переворот. Они  свергли короля, разогнали национальное собрание. За ними числится много бед, принесённых и своему, и соседним народам. Из этого следует,( хотя я и не сторонник принципа: цель оправдывает средства) – убрать это преступное образование любым способом. Маршал Даву, поручаю Вам разработать план этой операции. Считаю, что уничтожение кучки негодяев спасёт жизнь сотням тысяч простых, ни в чём неповинных людей. Одновременно подготовить и разослать во все королевства, княжества и республики письмо, где чётко и ясно изложена наша позиция. И обязательно подчеркнуть: Нам не нужна чужая земля, но и чужое господство мы не примем никогда!
    Последние слова императора повторялись в моём сознании несколько раз, как многократное эхо. Наступило утро и, как обычно – без будильника, в привычное время, я проснулся. Рядом с диваном, на стуле, лежал исписанный моим почерком лист бумаги. Французских  маршалов уже не было. И Наполеон тоже исчез. Но его приказ:
– Уничтожить эту кучку негодяев! – ещё долго рефреном звучал во мне, будто бы эта миссия была возложена на меня.
    И приснится же такое… Вот тебе и вещие сны. А бывает и «сон в руку»…

         Виктор Седой, ДНР, август 2018 г

Пусть не осталось обелисков
Там, где закончился ваш путь.
Пусть ваших лиц, всё так же близких,
Из тьмы глубокой не вернуть.

Но перед памятником павшим
Мы замираем вдруг порой,
Как будто видим явью ставший
Тот ваш последний смертный бой.

Пусть точной датой не отмечен
Тот всплеск губительный свинца.
Так, значит, бой последний вечен
И, значит, нет для вас конца.

Вас ждать давно уже устали,
Но перед памятью людской
И в дни торжеств, и в дни печали
Проходит ваш незримый строй.

Юрий Логачёв, г.Харцызск 2017г.

За будущее мы в ответе.
Живущие – все наравне,
А те, кому подвластны дети –
В долгу пред Родиной вдвойне.

Великая у нас задача:
Приемниками предков быть.
Сберечь их дух, а это значит –
Безмерно Родину любить.

Духовных ценностей палата,
Тех, что хранит Отчизна-мать,
И чем земля наша богата –
Потомкам надо передать.

И каждый должен быть уверен,
Что для людей грядущих дней
Всегда останется примером
Наша любовь к земле своей.

Виктор Седой, 2018 г.

Если ты не шахтёр, то не знаешь, как в лаве
Добывают тепло, очищая забой.
Если ты не горняк, значит, тоже не вправе
Рассуждать, как ведётся с природою бой.

Шахта часто на прочность мужей проверяет.
Знаем цену мы дружбе, знаем цену углю.
И когда над копрами вам звёзды сияют,–
Значит мы опустились на смену свою.

И в забое жара нас совсем не пугает,–
Нашим потом полит дорогой антрацит.
Кто работал в забое, конечно же, знает,
Что Донбасс его любит и ценит, и чтит!

Н. Вингливскт, г. Торез, 2018 г.

Всегда, в начале сентября,
Мы отдаём наш долг солдатам,
Которых приняла земля.
О них храним мы память свято.

Прошло уже немало лет,
Почти ушло то поколенье,
Что выдержало столько бед,
Дало нам жизнь и возрожденье.

Проникнись: не было  бы их,
Тех, что нам жизни отстояли,
И кто б писал вот этот стих?
И были б те, что прочитали?

Цветы к могилам дорогим…
Не зарастёт тропа бурьяном.
О них мы память сохраним
В сердцах, созвездием багряным…
  *   *   *
День будет! Нам ли уповать?!
Уж на пороге этот час!
Будем две даты отмечать:
С освобождением, Донбасс!

Виктор Седой, ДНР, 2018 г.