Ежемесячное приложение к газете «БОЕВОЕ ЗНАМЯ ДОНБАССА»
Сжимается сердце от горькой тоски –
Потери, потери, потери…
Действительность больно стучится в виски,
Но разум в прекрасное верит.
Не падайте духом друзья-земляки,
Знамёна единства – всё выше!
Задачи и помыслы так высоки,
Пусть сердцем их каждый услышит!
(Редакция)
* * *
Они выйдут на сцену Муздрамы
донецкой вдвоём.
«Я люблю тебя, жизнь» вновь исполнят
привычным дуэтом.
Мы всем залом, как прежде,
вполголоса им подпоём, –
Эта песня должна быть всем миром
победно допета!
Пусть теперь два Героя, увы,
не вживую споют, –
Два великих, живущих в сердцах,
Гражданина Донбасса,
Но сегодня в их честь прогремит
над Донецком салют,
И соцветья огней их мечтой
небо ярко раскрасят.
Александр Сенин, август 2019 год.
Мой дом родной
Есть много городов на свете
С неповторимой красотой.
Но что душе красоты эти,
Когда в сердцах Донецк родной!
Проспекты, парки и бульвары…
Фонтаны брызжут серебром.
На танцплощадках кружат пары…
Обилие цветов кругом.
Донецк поэтами воспет,
В его судьбе – жизнь поколений.
И даже в полтораста лет
Он молод, как цветок весенний.
Под ним лежат пласты угля –
Шахтёрский фронт, подземный бой.
И славой полнится земля,
Донецк, и в недрах облик твой!
Всегда ты славен был трудом,
Твой подвиг почестей достоин.
Сейчас в огне горит наш дом,
Теперь ты труженик и воин.
Мы выстоим, Донецк родной!
Залечим доблестные раны.
Защитники придут домой,
Отбросив прочь «гостей» незваных.
Жизнь мирная вновь забурлит,
Ведь созидать нам не впервой.
Характер твёрже, чем гранит
В тебе, Донецк, – мой дом родной!
Виктор Рось, июль 2019 год.
Когда?..
Не выдумка! От первых лиц,
Тех верховодов в «ридний нэньке»,
Что усмирить Донбасс им блиц-
Войной победной в две недельки.
И наставление подонкам,
Что взяли в руки автомат,
Звучит в эфире очень звонко,
И обыватель ему рад:
– Там «щирых» нет, одни кацапы,
Бей всех подряд – все москали.
На «нэньку» протянули лапы,
Своей не отдадим земли!
Один, как мантра попугая,
У западенцев «аргумент»:
В Донбасс «агрессор» не пускает,
Не то – стояли б тут в момент.
Стояли бы у Таганрога,
А там – к Ростову один шаг.
Надежда их только на «бога»,
Тот «бог», что в НАТО, в Штатах маг.
«Стояли» б? Очень мало веры!
Террор кровавый шестой год,
Враги, последыши Бандеры
Войной замучили народ.
Давно известно: всё пройдёт…
Пройдут года, уйдёт война.
Вот только знать бы наперёд:
Когда закончится она?..
Убийцам чтоб воздать сполна!..
Юрий Крючков, июль 2019 год.
Памяти А. В. Захарченко
Осиротел Донбасс со смертью Бати…
Как будто сердце вырвали у нас…
Кто виноват? Кто так фатально стратил? –
Немой вопрос читался в сотнях глаз…
Кто виноват?.. В день оный Бог рассудит,
Возмездие наступит в свой черёд…
А нынче – панихида… Плачут люди…
Несут цветы… А Бати нет уж год…
А Бати нет… тяжёлая потеря…
Донецким морем плещет море слёз…
Не сберегли… Беде раскрыли двери…
Взрыв всколыхнул наш славный Город роз…
Фатальный август… День последний лета
Взрывной волной лампаду погасил…
И только память, пламенем согрета,
Не падать духом придаёт нам сил…
Александр Сенин, август 2019 год.
Куда идем?
Мысль напрягу так, чтобы толком
Слова-ключи вам поднести
К стиху с кричащим заголовком –
Где ж светлые лежат пути?
А знать-то и не надо много –
Лишь главное: что же нас ждёт,
Куда ведёт наша дорога,
Что обретёт простой народ?
Народу нужен ясный свет,
Не светлячок в конце тоннеля,
Не примирительный совет…
Не дай Бог разбудить в нём зверя!
Давно прошли те времена
Борьбы в крови за справедливость.
Хлебнули горя мы сполна…
Надежда где? На Божью милость?
Народные вожди! Открыто
Скажите: нас-то вы куда?
Не уж-то прошлое забыто,
Товарищи (иль господа)?
………………………………………….
………………………………………….
………………………………………….
Республика Донецкая моя!
Как много ещё надо превозмочь!
Чтоб счастьем наполнялась вся земля!..
В небытие уйди, страданий ночь!
Георгий Каюров, июль 2019 год.
Проза войны
(Рассказ)
В то раннее декабрьское утро над головой было чистое, безоблачное небо, но с моря дул порывистый ветер, качая кроны деревьев «зелёнки», создавая характерный шум в голых ветках. Ночь выдалась тихой – ни одного выстрела со стороны «укров». Но холод донимал. Мороз вкупе с ветром творил своё дело: ребята на своих постах мёрзли. Очень некстати закончились дрова, и буржуйка в блиндаже уже не давала тепла. В укрытии тоже было холодно, но не так как снаружи.
– Ребята, давай-ка соберём сухих веток, растопим печурку, дело пойдёт веселее. Это не приказ, дело добровольное. Кто пойдёт со мною?
В помощники командиру отделения с позывным «Штык» вызвались два молодых бойца – «Радар» и «Горюня». Осмотрели «нейтралку» и по одному, пригибаясь, дошли до «зелёнки», оправдывающей своё название только летом. От своих окопов всего метров тридцать, но всё ж таки, это уже «нейтралка»… Начали собирать валежник. Конечно, слабый шум беспилотника на фоне шумящих веток, никто не услышал. Все трое были заняты делом.
Горюня увидел на дереве явно сухую большую ветку, поднял вверх голову и…потерял дар речи. Только успел крикнуть:
– Ложись!
Прямо на их головы с неба летел предмет, как потом выяснилось, – самодельная «укроповская» бомба. Упасть на землю никто не успел, даже Горюня. Мощный взрыв, в десяти-пятнадцати метрах от каждого, мигом заставил забыть о желанном тепле. Теперь все трое лежали на земле, сваленные взрывной волной, еще не понимая, что же случилось. Резкая боль в теле возвратила каждого к действительности. Хуже всех досталось Радару: осколки попали в лицо, правую руку выше локтя и правую голень.
Штык вдвоём с Горюней ползком дотащили его до окопов, а последние метры преодолеть им помогли товарищи. Стрельба по беспилотнику и огонь прикрытия по ожившим вражеским позициям, заглушили всё на свете. Доврачебную помощь всем троим оказали на позиции и с трудом перетащили их в безопасное место, куда прибыл уже санитарный автомобиль. В санчасти, а потом в полевом госпитале подвели итог «вылазки», как говорится – «…тогда считать мы стали раны, товарищей считать…». Слава Богу, все остались живы. Правда, для Радара в тот день служба закончилась: кроме телесных ран, повреждён правый глаз. А Горюня отделался несколькими лёгкими ранениями и через два месяца снова был в строю. Сказать, что Штыку повезло, можно только в одном смысле – остался жив. Его тело поглотило девятнадцать осколков! Нет, наверное, всё-таки повезло: жизненно-важные органы не пострадали. Кости, кроме лучевой на левой руке, все целы. Хирург в полевом госпитале трудился больше трёх часов, извлекая из тела Штыка осколки. Пятнадцать извлёк он, а остальные, глубокосидящие, удалили уже в Донецке. Один осколок, неподдающийся извлечению, как память, носит в теле до сих пор.
В госпитале, наконец-то, появилось время повспоминать, поделиться рассказами с другими выздоравливающими «…легко и тяжелоранеными...» бойцами. Штык – ещё молодой, симпатичный парень рассказами удовлетворял неподдельный интерес младшего медперсонала:
– Как там, на передовой? – А рассказывать ему было о чём. И ещё один фактор располагал к общению: в госпитале он уже отлеживался один раз после контузии, и помнящие его медсёстры относились к нему как к «старому знакомому». И если после контузии даже разговаривать было невмоготу, то теперь такое ограничение отсутствовало. Надо отметить, что медсёстры в госпитале – не досужие слушатели, они постоянно в работе и, только когда Штык принимал процедуры, следовали вопросы:
– Как это вы додумались выйти на «нейтралку» за дровами, а если бы стали добычей снайпера?
На что Штык немногословно, такой уж у него темперамент, отвечал:
– Холодно было, однако, а их снайпера, решили мы, опочивают в тёплых кроватях. Такие твари во всём изыскивают удовольствие, даже в убийстве, зачем же лежать им без движения в промёрзлой лёжке…
Медики только качали головой, они-то знают, чем заканчивается такая неосмотрительность…
Другое дело – общение с соседями по палате. Почти каждый из них был уверен, что ему не повезло из-за неправильных действий командира, что вовремя не поддержала «арта», что неточные сведения дала разведка и прочее-прочее, а ему просто не повезло… О мотивах, побудивших взять в руки оружие, речи никогда не было. Но в отдельных разговорах они иногда всплывали. Кроме общих причин, всеобщего порыва, у каждого
была своя личная мотивация идти в бой.
Много позже, Штык рассказывал, что в военкомате, когда он пришёл записываться в ополчение, а это
было в июле 2014-го, такие вопросы были. Решение идти в ополчение он принял самостоятельно, и не мешкая, в один из дней, выехав на поверхность после ночной смены, направился в военкомат.
Работа в очистном забое ему была привычной, да и заработок был приемлемым. Но перед глазами постоянно виделись маленькие дети, заполнившие дворы многоквартирок в центре Макеевки, где он жил. Непрекращающиеся обстрелы окраин Донецка и Макеевки вынуждали людей бросить свои жилища, перебраться к друзьям, родственникам или к знакомым подальше от ада. Днём во всех обширных дворах бегала ребятня, и группками сидели присматривающие за своими чадами женщины. Кто их должен защитить , кто кроме нас, мужчин?!
– А погибнуть не боитесь, ведь на войне не без убитых? – Это был последний вопрос в беседе с военкомом. Штык, тогда ещё носивший своё подлинное имя и фамилию, спокойно ответил:
– В 41-м об этом никто не спрашивал. Мы такие же, как и они.
И ещё запомнился ему, невольно услышанный при записи в ополчение, разговор другого макеевчанина, отца пятерых детей:
– Мы не можем Вас зачислить, у Вас пятеро детей!
На что растерявшийся земляк, чуть ли не плачущим голосом взмолил:
– Долг мужчины – защищать своих детей, прошу вас, зачислите!
Увы, ему отказали… А парень из Горловки, тоже слёзно, просил направить его защищать родной город и ни в какое другое место! В конце концов, он будто бы согласился с доводами военкома. Штык тоже шёл защищать детей. Детей Донбасса. Всех…
Потом уже нагрянули воспоминания первых дней пребывания в ополчении. Первых боевых дней… Почему-то на фоне многих, более значительных событий, первые дни не забываются, остаются в памяти…
Неделю новобранцев обучали воинскому мастерству. В мирное время на приобретение таких навыков уходило почти два года. Смертельная опасность творит чудеса… И первое боевое задание: разведка доложила, что к нашим позициям движутся два БТРа, а за ними три Камаза с пехотой. Надо их встретить. Быстро разбились на две группы по десять человек, выдвинулись как можно дальше вперёд, залегли справа и слева от дороги. Ждут, волнуются…
Вместо предполагаемых единиц, по дороге двигалась колонна вражеской техники! Что делать? Решение однозначно – принять бой. Благо, кроме стрелкового оружия у ребят в достаточном количестве были гранатомёты. До этого половина из новобранцев на учебных занятиях произвела, как минимум, по одному выстрелу.
Колонну встретили. Грамотно или нет, но там началась паника. Не ожидали такого «тёплого» приёма. Некоторые машины разворачивались, пехота по кюветам быстрым темпом, своими ножками отсчитывала метры назад. Те, кто смог ещё двигаться… Когда у ополченцев практически закончился боекомплект, на дороге горели несколько единиц техники, а сумевшие сбежать уже были далеко-далеко… Как награда: все новоиспечённые ополченцы без потерь возвратились на свои позиции.
Потом уж командир подразделения пересказал своим бойцам сообщение киевских СМИ об этом бое, что колонна «захысныкив» приняла бой с российским спецназом и под напором « оккупантов» отступила. Своё видение «спецназа» киевские репортёры обосновали предположением, что вчерашние шахтёры, мол, так воевать не могут. В одном борзописцы были правы: их действительно встретили «оккупанты», давно, с рождения «оккупировавшие» Донбасс, живущие в Донбассе, на родной земле.
Штык снова в строю. Защищает подступы к столице Родины, славному Донецку. А линия обороны там же, где был его первый бой – северо-западнее славного посёлка, носящего имя легендарного римского гладиатора – Спартака…
Виктор Седой, август 2019 год
* * *
Уважаемые читатели! Редакция убедительно просит вас присылать нам свои отзывы, замечания и предложения о публикуемых материалах. Мы работаем для вас и ваше мнение, поддержка нам крайне необходимы.
С благодарностью и надеждой – Виктор Седой.