Ежемесячное приложение к газете «БОЕВОЕ ЗНАМЯ ДОНБАССА»
Я с теми, кто вышел строить и месть
В.В.Маяковский
в сплошной лихорадке буден.
Отечество славлю, которое есть,
но трижды — которое будет.
Высшая и самая характерная черта нашего народа —
Ф.М.Достоевский
это чувство справедливости и жажда её
* * *
Сейчас слова – нужнее, чем ружьё.
Сейчас стихи, как хлеб, необходимы.
Решат поэты, может быть, не всё,
Но живы мы не хлебом ведь единым.
А слово в бой кого-то поведёт,
Перед чертой последней остановит,
Кого-то окрылит, кого спасёт
И правду, может, в чём-то восстановит.
А слово веру в ком-то пробудит,
Кого-то позовёт, кого разбудит,
Кого-то просто даже пристыдит,
Ведь слово БЫЛО, слово ЕСТЬ и БУДЕТ!..
Наталья Радуница, 2018 г.
* * *
Поэт стоять не может в стороне
От бед народных и его страданий,
И главным, среди всех его призваний,
Должна быть служба людям и стране.
Не может закрывать поэт глаза
На горе то, что переносят люди,
И для него на первом месте будет
Народ, а не продажная толпа.
Не в танке пусть и пусть не на коне
Вершит поэт судьбу своей Отчизны,
Но весь свой путь с рождения до тризны
Он должен посвятить родной земле.
Наталья Радуница, 2018 г.
Ангел милосердия
Екатерине Панфиловой – медсестре,
первой женщине-Герою ДНР, посвящается
Она ползла сквозь пуль свинцовый дождь
Под взрывы – то сильней, то глуше,
Чтобы спасти чужую душу,
Своей назначив цену в грош.
Она ползла по паленой стерне
К бойцу, что корчился от боли,
Чтобы страдальца обезболить
И не отдать его шальной войне.
Ей удалось спасти того бойца.
Взялись откуда только силы?
« Ты будешь жить,– шептала,– милый»,
Бинтом стирая кровь с его лица.
Всё мужество собрав в один кулак,
Мороз даже прошёл по коже:
«Спаси и сохрани, о Боже!
И нас прости, коль было что не так!»
День ото дня она на поле боя,
День ото дня кровь, стоны, хрипы, смерть.
Самой же уставать – не сметь!
Ведь сильной нужно быть не вдвое – втрое.
Ей поле боя стало лазаретом –
Она и ангел здесь и медсестра.
Случилось всё, как видно, неспроста…
Спасать других – её призванье в этом.
Вновь по-пластунски в сторону врага
Она отправилась спасать чужую душу.
«Ну потерпи немного, дорогуша…
Я уже рядом, вот моя рука…»
Валерий Герланец
3.Упоение трудом
( «Донбасский характер». Были давние и недавние.)
За дастарханом перезнакомились и, после всех традиционно-обязательных разговоров, определились, что машину оставим в гараже директора солекомбината Копбергена Джайлиева ( в повседневном общении – Кубеш), а жить будем в трехкомнатной квартире-“гостинице” в Красноводске, куда нас и отвезли в тот же день. А уже на следующий день мы отправились с главным энергетиком Дюйсеном осматривать место нашей работы. Это было большое здание, площадью с половину футбольного поля, разделённое на три части. В первой трети находились: вращающаяся обжиговая печь, две больших барабанных мельницы, электроподстанция и несколько пустых, очевидно вспомогательного назначения, комнат. Вторая и третья части здания были пустыми, если не считать захламлённость мусором. В углу средней части, которую, как основное наше рабочее место мы тут же назвали цехом, находились сброшенные в кучу дорогие импортные автоматы для фасовки и упаковки соли, в которые мы должны были вдохнуть жизнь. Молча смотрели мы на эту картину и, наверное, каждый подумал:
– Вот влипли!
Разрядку в нашу растерянность внёс энергетик Дюйсен. Подходит он к кнопкам пускателя какого-то электронасоса, стоящего в углу здания, нажимает кнопку и…выстрел, нет, почти взрыв! Клуб дыма и сноп искр. Дюйсен, как ни в чём не бывало, отмечает:
– Это работает,–
И идёт дальше. Но кнопок больше не нажимал. Эти два его слова прочно вошли в наш лексикон и всегда поднимали настроение в подобных случаях, вызывая улыбки.
Сидим вечером в неотапливаемой нашей “гостинице”, к тому же без воды, и думу думаем. Миша прямо и откровенно повёл разговор:
– Что-то, ребята, мне домой захотелось после увиденного. Да и денег у них нет, своим и то не платят. Я уже успел распросить.
Помолчали. Ваня – шахтёр-трудяга, знал меня давно и был уверен, что я обо всём договорился, всё просчитал. И вообще он из разряда людей, которые сначала делают дело, а потом уже ведут разговор о деньгах.
– Я думаю,– сказал он,– надо взяться за работу. Запуск новой лавы в шахте – не менее трудоёмкая работа. Опыт есть. А здесь нас никто не гонит, давайте попробуем. Не надо давать повод, чтобы о нас плохо думали.
Игорь молчал. Я знал его как учёного, и можно было предположить, что пока он досконально не разберётся во всех нюансах дела, он утверждать однозначно ничего не будет. И, всё ж таки, он сделал разумное предложение:
– Давайте хоть на бензин заработаем, на дорогу деньги тоже нужны.
Казалось, ситуация безнадёжная. Но как же порой бывает! Убеждённый пессимист введший публику в уныние, а потом, вдруг, преображаясь – сам вселяет другим появившийся оптимизм. С той же ноты, на которой он окончил свою первую реплику, Миша продолжил:
– Я не хочу здесь жить. Нет воды. Холодно. Ездить далеко и долго.
Ну, думаю я, наше дело заходит в тупик. Но у Миши тут же поворот на сто восемьдесят градусов:
– Предлагаю: оборудовать общежитие прямо в цехе. Я присмотрел там неплохое помещение. Сделаем водяное отопление, я знаю как делать. А согревшись и поговорить можно.
Как я ему был благодарен! В душе, конечно. Сколько снимется проблем в нашей работе!
Приезжаем утром на комбинат и сразу в контору. Мало сказать, что Кубеш одобрил наше решение. Он был в изумлении от него:
– Городские приезжие всегда жили в той квартире. Я даже не ожидал ничего подобного от вас. Мужики, вижу вы точно приехали работать!
Миша сдержал своё слово. В одном из свободных помещений, общими усилиями было сделано водяное отопление с электронагревателем и терморегулятором. Залита в систему вода и мы теперь утверждаем, что горячая вода по трубе поднимается только вверх, отдаёт по пути своё тепло и возвращается остывшей снова в нагревательный бак уже по другой трубе, чтобы снова и снова радовать нас. Законы физики и психологии оказывается взаимосвязаны. На радость нам.
Но за вещами в Красноводск пришлось съездить. И от одной мысли, что больше не будем мы мёрзнуть по ночам, спать на сей раз в “гостинице” было теплее, чем в первые две ночи.
Утром, по прибытии в Куули-Соль, нас встретил главный инженер Мухит Ходжаев. Забегая вперёд, скажу, что он был самым образованным, самым открытым и самым обязательным человеком из наших новых знакомых. В поселковом детском садике, куда мы с ним пришли, нас обеспечили всем необходимым для нормального житья-бытья. Койки, постельные принадлежности, тумбочки, стулья, столик, кухонная утварь и, непонятно зачем, зеркало, – всё нам выделили из кладовой садика. У меня много тёплых слов о людях с которыми нас свела судьба, но большую их часть я отдам сотрудникам детского садика посёлка Куули-Соль. Наверное, у людей, работающих с детьми, вырабатывается привычка или черта характера – внимательно, заботливо, с добротой относиться не только к детям, но и к взрослым. Сотрудники , а особенно заведующая детсадиком Майя, казашка с таким неказахским именем относилась к нам, бородатым “русичам”, как к малым детям. Майя испросила разрешения и поставила нас, в дальнейшем, на пищевое довольствие, притом – бесплатное! Не буду подчёркивать, что и мы в долгу не оставались, но искренние, дружеские отношения бывшие между нами, остались в памяти на всю жизнь.
Параллельно с бытовыми, решались юридические вопросы. Через маленькую фирму в Ашхабаде, по предварительному соглашению, заключили договор с комбинатом. Опыта у нас в этом деле не было, зато были друзья. Ведь говорят: не имей сто рублей, а имей сто друзей…Они же оформили всё, согласно туркменскому законодательству.
А работы уже шли полным ходом. Навели, с помощью местных рабочих, полную чистоту в цехе. В отдельном месте, там же, сложили весь наличный в комбинате металлопрокат. Работы велись по двум-трём направлениям. Одно из них носило, прямо-таки, экзотичный характер. Рядом с комбинатом мы увидели целое кладбище вышедшей когда-то из строя техники: автокраны, электровозы, несколько ленточных транспортёров, целую гору электромоторов и ещё много всякой всячины. И как нам рассказал уважаемый нами главный механик Бердыбек ( такое у него имя), делать ремонт – всегда было некому. А ещё для нас он сделал открытие: под забором, ограждающим комбинат, лежат два новеньких скребковых конвейера, засыпанные песком надвигающейся дюны. Их когда-то там сгрузили, но сразу не использовали и о них забыли. Там, под песком, даже документация на них упакована. Все “резервы” мы взяли на заметку, и многое из свалки перекочевало в цех дорабатывать свой гарантийный ресурс.
За ритмичной, результативной работой незаметно прошла зима. Зимняя погода там сравнима с нашей мартовской, только почти без осадков. Так что природные условия работать нам не мешали, а, скорее, благоприятствовали. Это летом мы мучились от жары, и спасал только чай и работа под крышей в тени…
В нашем маленьком коллективе выработался своеобразный стиль решения производственных вопросов: никаких планёрок, обсуждений, отчётов. Все вопросы, в том числе и с руководством комбината, решались в текущем режиме. Не надо слов: любой мог посмотреть, что сделано за сегодня, за неделю, за месяц. Эта наглядность поднимала наш авторитет и укрепляла к нам доверие. Его у казахов непросто заслужить. Мы сами любовались своей работой, испытывали непередаваемое чувство гордости за свой труд, за своё умение. Домой уже никто не рвался, тем более, что мы начали получать оплату за свой труд и нашли канал пересылки заработка домой, чем были удовлетворены и мы, и наши семьи.
Каждый из нашей четвёрки занимался наиболее близким ему делом, которое он мог сделать лучше и быстрее других. Все сварочные работы, изготовление металлоконструкций были возложены на Мишу. В этой работе я не знаю равных ему. Если кто думает, что сварка металла – грубое дело, он ошибается. Миша работал как ювелир, плюс ко всему ещё и очень быстро.
Подготовительными и всевозможными специфическими работами занимался Иван. Склеить из кусков новую транспортёрную ленту, а их надо было пять штук, так бы не смог никто. Только у шахтёров отработана эта технология. Даже стыки не замечались на наших транспортёрных лентах! А ещё у Вани талант, кроме прочих достоинств: находить общий язык с помощниками из местных рабочих. О! Он был у них уважаемым начальником.
А наш учёный (конечно же, без кавычек!) занимался всеми вопросами связанными с электричеством и автоматикой. Своё дело он знал превосходно, никого к нему не подпускал, но нам – “технарям”– иногда делал язвительные замечания, увидев какие-то, даже незначительные промашки. Но, надо отдать должное, все они были по делу, а что преподносились в такой форме,– так все люди разные и манера высказывать своё несогласие – тоже разная. Главное – всё воспринималось без обид. А впереди у нас было ещё много работы и, в то же время, была уверенность, что с нею мы справимся.
Было ли у нас, “трудоголиков”, свободное от работы время? Было. В основном перед отбоем. Днём, после обеда, начиная с июня месяца, мы шли на море ( всего-то триста метров! ) и получали там несравненное удовольствие от принятия морских “ванн”, а вечером каждый отдавался своим наклонностям, своему хобби. Игорь, например, привёз с собой огромный том Карла Маркса – «Капитал». Вечерами читал его и безапелляционно требовал нашего внимания, когда находил там что-либо созвучное с нашим временем.
Для Вани тоже было постоянное занятие. Его ВАЗ-2108 стоял теперь рядом в цехе, а у такого автолюбителя как он, всегда найдётся дело для своей “подруги”, если даже делать ничего и не надо.
У меня, радиолюбителя, другое хобби. Я взял разрешение работать в эфире своим позывным. В Туркмении, в то время, работало только четыре любительских радиостанции. И новый позывной, из того района, был довольно популярным среди радиолюбителей. Мне пришлось даже переселиться в другую комнату, чтобы не беспокоить по ночам ребят своим:
– Здесь – RB4IFP– слушаю вас…
А вот у Миши, точно, была жилка ювелира. В разбитой технике, валяющейся в пустыне, он находил серебросодержащие электроконтакты, переплавлял их в “слиток”, делал из этого материала жене и двум дочуркам подарки-украшения…У меня и сейчас есть память о том времени – Мишин подарок – массивное “серебрянное” кольцо.
Бывало у нас и с казахами общее досужее времяпровождение. К примеру – участие в их религиозном празднике – Курбан-Байрам. В пустыне, в юртах, мы были желанными гостями и нас угощали и угощали…До сих пор к баранине я стараюсь не прикасаться, уж очень много её пришлось там съесть…
Приближаясь к концу повествования расскажу только об одном, но характерном моменте из нашей трудовой “эпопеи”, иллюстрирующем отношение к работе людей, большую часть жизни проживших в СССР.
Для завершения всех работ не хватало сущего пустяка: установить над дозирующе-упаковочными автоматами десять приёмно-накопительных бункеров для соли. Но прежде их надо было изготовить. А листовой стали для конструкций не было. Каждый бункер – это ёмкость на два кубометра, напоминающая собою большую четырёхугольную лейку, сваренную из четырёх боковин и установленную точно на своё место. Все подготовительные работы, до мелочей, были произведены. Ждали металл.
В пятницу Игорь и Ваня отпросились на выходные, до понедельника (делать-то нечего), в Красноводск на рынок и по другим, личным, делам. Мы с Мишей расслабились, отдыхаем. И вдруг, уже в сумерках, привезли металл. Затолкали прицеп в цех, разгрузили, поблагодарили водителя, расписались в каких-то бумажках и…
– Что, Миша, давай попробуем?
– Что там пробовать, давай!
Мшу, да и других тоже, никогда не надо было уговаривать. Шаблон кладётся на лист, Миша зажигает газорезку и ровно, словно фрезой, вырезает будущую боковину бункера. И так все сорок боковин…Я не знаю, откуда берутся силы и расходуются ли они вообще, когда работа идёт в охотку, без сучка, без задоринки. Времени не замечаешь. Но уже и полночь, а Миша говорит:
– Прихватим точками один бункер, чтобы увидеть, как получается.
Да мне и самому было интересно. Через двадцать минут бункер на прихватках стоял в стороне. Так понравилось, что к трём часам ночи на прихватках стояли все десять бункеров.
– Всё, Миша, пошли спать – почти приказал я, опасаясь новой инициативы.
Спали, как убитые. Но проснулись, как обычно, в семь утра. На скорую руку приготовили завтрак, выпили крепкий горячий чай и к восьми, с нетерпением – на свидание к бункерам. Благо далеко не надо ходить – всё под одной крышей. Без раскачки приступили к делу. Миша накладывал на прихватки ровные, я бы сказал – красивые швы, а мне “досталась” честь быть у него подручным. Потом нарезали уголки на верхние и нижние обрамления бункеров. Работа, замечалось, шла уже не так споро, как в начале. Но к обеду все десять бункеров были готовы. Опять, в темпе, обед из разных остатков (детсад в выходные не работал), и принялись лебёдкой поднимать и устанавливать бункера. Набегались вверх, вниз – то прицепить, то отцепить каждый последующий бункер…Уборка территории и спать, спать…Утром, а это уже воскресенье, будит нас наш лучший друг Мухит и сообщает:
– Обещали, что привезут металл, так что скоро закончим работу.
– Какой металл? – Миша решил разыграть Мухита.
–Листовой. Вы же заказывали на бункера.
Попили чай, покурили и пошли втроём в цех. Мухит спрашивает:
– Варить бункера будете здесь, на полу, а потом поднимать вверх или по месту, там наверху?
Поднял голову и, как говорят, проглотил язык:
– Как?! Я же в пятницу тут был, откуда они тут взялись?!
–О, Мухит, это наш секрет – смеялся Миша.
Всё сделано, всё опробовано. Не успели обучить обслуживающий персонал, как понаехало начальства из Ашхабада!
И телевизионщики…Кубеш докладывает министру перед телекамерами на фоне вращающейся обжиговой печи; потом даёт пояснения на фоне падающих на конвейер пачек соли; потом что-то рассказывает на фоне бумажных мешков с солью. Дальше вся братия пошла на склад готовой продукции посмотреть на работу нашей разработки – уникального пластинчатого конвейера, Как-то о нас никто не вспомнил, нас, как будто там и не было… Такой он Восток. Ещё одна чёрточка.
Удивительное чувство: благополучно, успешно закончили работы, длившиеся почти год. Радуйся, торжествуй! А у нас ощущение как после боя, из которого не вернулся твой лучший товарищ, хотя победа, в общем-то, наша…
Проводили нас достойно. Митинга не было, но многие из посёлка пришли попрощаться с нами. И кто думал, а я в первую очередь, что судьба снова сведёт меня с моими новыми казахскими друзьями и уже по другому поводу…
Виктор Седой.
(Продолжение следует)